Американская революция. Часть V: Лонг-Айленд

amerikanskayarevolyuciya5_gotov
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Американская революция. Часть IV: война

Джордж Вашингтон прибыл в пригороды Бостона через 2 недели после битвы при Банкер-Хилле. Недавние сражения заметно приободрили американцев, осознавших свою способность более-менее тягаться с регулярной королевской армией, но главнокомандующий подобного оптимизма не разделял.

Сам Вашингтон был типичным виргинским землевладельцем. Он не являлся закостеневшим аристократом европейского типа. Наш герой активно использовал собственное протестантское мировоззрение и ресурсы колоний для преумножения семейного состояния. Юный Джордж разбирался в математике и в шестнадцать лет уже являлся отличным землемером, что было особенно востребовано в плантаторской Виргинии. Будущий президент США быстро открыл для себя возможность заниматься земельными спекуляциями, и к 1748 году прибавил к землям семьи еще 1500 акров.

1Джордж Вашингтон (1732-1799), главнокомандующий Континентальной армией (1775-1783), Отец-основатель, первый президент США (1789-1797)

К 21 году Вашингтон уже владел 7000 акров и стал майором местного ополчения. В этом качестве, как мы уже знаем, ему выпала честь открыть боевые действия Франко-Индейской войны. В одной из ее стычек он впоследствии чуть не попал во французский плен, в последний момент выхлопотав себе почетную капитуляцию – единственный раз в жизни. Впрочем, до начала Войны за Независимость Вашингтон не успел прославиться чем-то экстраординарным и медленно, но верно улучшал собственное благосостояние, в результате став одним из самых богатых виргинских плантаторов, к тому же с опытом боевого командира. Собственно, поэтому он и получил свое назначение.

С точки зрения философии войны, Вашингтон являлся респектабельным поклонником классической европейской доктрины XVIII века, которая видела войну как противостояние относительно небольших, но профессиональных регулярных армий. Монархи Европы не испытывали никакого удовольствия от мысли о существовании вооруженных народных масс. Негласный общественный договор между народом и аристократией заключался в том, что первый тяжело и много работает, а вторая убивает и умирает на полях сражений, командуя небольшим (по сравнению с народом) количеством рекрутов, также посвятивших себя исключительно войне. Сотни тысяч крестьян, купцов и ремесленников, внезапно обнаруживших, что могут после сравнительно недолгого обучения выполнять эту задачу ничуть не хуже, точно не входили в планы королей и дворянства, и подобная система искусственно поддерживалась на протяжении почти всего века. А кое-где и дольше.

Сам Вашингтон, несмотря на всю его любовь к свободе (от Британской империи), с удовольствием поддерживал бы такой подход, но тонкости суровой реальности были таковы, что он попросту не мог этого себе позволить. Колонисты не располагали профессиональной вышколенной армией, а имели лишь разрозненные, склонные к дезертирству отряды, и Вашингтон, некогда командовавший этими же людьми в стычках с профессионалами-французами, не мог этого не понимать. Да, они могли наносить врагу урон, могли застать врасплох отдельные группы противника, но нанести сокрушительное поражение регулярным британским силам местные жители с мушкетами были не в состоянии. Для этого следовало сделать из них армию, пропитанную понятиями дисциплины и идеей беззаветного служения, долга, пусть не королю, но хотя бы идее.

Вашингтон являлся плантатором, крупным собственником, а также уроженцем колонии, элита которой имела самые аристократические манеры. Сложно сказать, хотел ли он структурных изменений в обществе, на которые был богат финал XVIII века. Одно можно сказать точно – активными усилиями по превращению «бостонской деревенщины» в армию, способную наносить удары, он приоткрыл крышку ящика Пандоры, дав глоток воздуха силам, что еще приведут к значительному переосмыслению европейского порядка. Дух Американской революции пересечет Атлантику – в трюмах кораблей, в слухах и перешептываниях, в политических трактатах, он проникнет на материк и ускорит давно назревавшие процессы. Он сыграет весьма значительную роль в становлении Великой Французской революции, которая раз и навсегда изменит социальный облик Старого Света.

2

Но все это будет потом, а пока что перед Вашингтоном стояла необходимость выиграть войну. Прибыв в Кембридж 2 июля, он первым делом затребовал отчеты о точной численности частей и запасах пороха. На сбор этих вроде бы несложных сведений ушла целая неделя, что отрезвило его еще в большей степени. Когда Вашингтону все-таки представили отчет, оказалось, что в войске имелось 16600 человек, при этом годными к бою были признаны лишь 14 тысяч.

Сами американцы ошибочно предполагали, что в Бостоне засело около 11500 англичан (на самом деле 5000), что делало перспективы дальнейшей осады несколько неочевидными. Мало того, британцы, имея военные корабли, полностью контролировали акваторию порта и прилежащие водные пути, что позволяло быстро снабжать подкреплениями любой участок обороны.

Пока офицеры пытались собрать данные о своих войсках, Вашингтон занялся осмотром нарытых колонистами укреплений. Хлипкие позиции, построенные вчерашними фермерами и ремесленниками, командиры которых имели весьма смутное понятие о военной фортификации, привели главнокомандующего в ужас, и он тут же отдал распоряжении об усилении старых редутов и возведении новых.

Фортификационные работы стали самой простой задачей. Гораздо более глубокой проблемой было обучение армии – его приходилось начинать с самых азов, но чтобы добраться даже до них, следовало привить дисциплину (достаточно привести лишь один из распространенных проступков, поражающий своей простотой и обыденностью: патрули во главе с их начальниками мило болтали со встреченными одиночными англичанами, добродушно обещая «хорошенько врезать» проклятому британцу, как только дойдет до крупного сражения).

На фоне подобного отсутствие бдительности, прискорбное санитарное состояние лагеря и низкий уровень младшего командного состава уже не смотрелись так ужасающе. Тем не менее, все эти проблемы следовало решать, и решать быстро. К счастью, Вашингтон понимал, кем ему приходится управлять, и поэтому его первые приказы по войскам больше походили на пособия по инженерному, логистическому и ратному делу. Все это было необходимо для того, чтобы у не имеющих опыта командиров было как можно меньше возможностей ошибиться.

Не забыл Вашингтон и про моральный дух, предписав всем солдатам регулярно посещать церковные службы, где следовало «молить небеса о защите и безопасности». Совсем не обязательно, что командующий имел в виду опасность, которую представлял собой противник. Для того чтобы обезопасить американцев от самих себя, он незамедлительно создал военный трибунал, который позволил очистить армию от офицеров, распустивших (в плане дисциплины) свои части и не способных к исправлению.

3Олицетворяющий бунтарский дух протестантской Америки, Вашингтон обязал своих солдат молиться Господу. Сам, впрочем, тоже не отставал

Американские и английские части в Бостоне занимались усилением своих позиций, возводя на подходах к ним все новые и новые укрепления. То, что англичане окажутся крепким орешком, понимал и Конгресс, но собравшиеся в Филадельфии государственные мужи позиционной войной ограничиваться были не намерены. Они давно хищно поглядывали на Канаду, и теперь давили на Вашингтона, чтобы он предпринял активные действия в этом направлении. У главнокомандующего и без этого хватало проблем, но делать было нечего, и он поручил Бенедикту Арнольду взять тысячу человек и присоединить Канаду.

После захвата ряда отдаленных британских фортов Арнольд считал себя экспертом в подобных делах и воспринял затею с энтузиазмом. Его оптимизм подстегивало полное незнание географии Канады – он считал, что для того, чтобы дойти до Квебека, следует преодолеть 180 миль (на деле 350). Так или иначе, потратив август и часть сентября на поиски людей и накопление припасов, он выступил в поход. 19 сентября Арнольд отплыл из Ньюберрипорта до устья реки Кеннебек, то есть, через территорию нынешнего штата Мэн, пойдя на Квебек восточным путем, по водным артериям. Затем река стала слишком мелкой для судов, и американцы продолжили путь на плоскодонках и пешим маршем вдоль берега.

4Арнольд перед походом в Канаду

Началось нечто, напоминающее печально известный поход Бибикова на Анапу. Лодки начали протекать, и почти весь хлеб пришел в негодность. Это было поправимо – тут можно было наловить много форели, но затем начались полоски суши, и американцам пришлось тащить лодки волоком. Когда они достигли реки Дед-ривер, Арнольд внезапно обнаружил, что ее название оправдывало себя. Необыкновенно быстрое течение, пороги, чередующиеся с участками, забитыми деревьями и буреломом, и довольно холодное время года (уже шел октябрь) делали путешествие по Дед-ривер особенно захватывающим и незабываемым.

К концу октября отряд достиг озера Мегантик. Подавляющее большинство солдат были больны, обморожены, голодны, одежда на них изобиловала дырами. К 9 ноября изможденный отряд достиг реки Святого Лаврентия – к тому времени около 300 человек решили, что такие приключения не для них, и повернули назад. К тому же, ощутимое количество народа умерло по дороге, и у Арнольда оставалось лишь 675 человек.

5Марш Арнольда на Квебек

Зато он стоял практически у ворот Квебека, не располагающего значительным гарнизоном. Город находился на серьезной возвышенности и был укреплен достаточно, чтобы изможденный отряд Арнольда не смог его взять. Генерал какое-то время стоял напротив города, но в итоге на штурм все же не решился и отошел на 20 миль, разбив лагерь в стороне. Он ждал, когда к нему подойдет генерал Монтгомери, знающий о страданиях отряда Арнольда и намеревающийся его спасти.

Монтгомери выбрал более традиционный путь, не изобиловавший труднопроходимыми участками – он двигался строго с юга на север, через форт Тикондерога и озеро Шамплейн. Отряд в 300 человек был нагружен провизией, теплой зимней одеждой для замерзших солдат Арнольда и пушками, что сильно бы пригодились при штурме частично обнесенного стеной Квебека. Эти орудия Монтгомери уже успешно испытал во время ноябрьского штурма Монреаля и находился в отличном расположении духа.

6Как надо и как не надо 

 

Генералы соединились в начале декабря и начали готовиться к штурму. Никто не собирался прибегать к осаде – во-первых, срок службы большинства солдат Арнольда истекал в начале грядущего 1776 года, а во-вторых, грядущая весна растопила бы лед на реке Святого Лаврентия, после чего подход к противнику подкреплений стал бы лишь вопросом времени. Монтгомери и Арнольд все это понимали, поэтому готовились тщательно и целеустремленно. 27 декабря состоялась ложная атака, имевшая целью выявление точной численности гарнизона и секторов ведения неприятельского огня. Основной штурм начался рано утром 31 декабря.

Началась снежная буря со всеми вытекающими последствиями – низкая видимость, холодный ветер и значительно упавшая температура. Это давало определенное тактическое преимущество атакующим, но лишь ценой еще больших проблем. Так, одно только построение войск заняло три часа. Любая потеря строя в снежной вьюге грозила недисциплинированным американцам куда большими неприятностями, чем профессионалам-англичанам. Тем не менее, в 2 часа ночи войска начали движение – Арнольд с 600 солдатами заходил на Квебек с севера, а Монтгомери двигался с юга в сопровождении 300 штыков.

7Штурм Квебека

Штурмовые колонны достигли города к 5 утра. Гарнизон был полностью готов – уже неделю британцы спали, не снимая одежды, и штурмующих ждали английские солдаты и канадские ополченцы. Отряд Арнольда смог взять первую линию укреплений, но завяз на второй и был отброшен, сам же генерал получил ранение в ногу и его унесли в тыл. С южной стороны все шло еще хуже – возглавлявший штурм Монтгомери был убит практически сразу, и атака провалилась. Все кончилось печально – в течение какой-то пары часов около 400 американцев попали в плен, 50-60 были убиты, а остальные с грехом пополам отошли от города на милю. Конгресс, правда, не оставил идею овладения Канадой, и к колонистам время от времени приходили небольшие подкрепления. Сам Арнольд с наступлением весны сдал командование и отправился в захваченный Монреаль зализывать раны.

Зима 1775-76 годов выдалась холодной не только в Канаде, и не слишком комфортные условия осадной жизни распаляли наступательный пыл Вашингтона под Бостоном. Этому способствовал и лед, который сковал речные артерии, что делало возможной прямую атаку на столицу Массачусетса из Кембриджа, где были расквартированы основные силы американцев. Кроме того, Генри Нокс не так давно завершил свой знаменитый логистический подвиг, доставив артиллерию из Тикондероги и Краун-Пойнта, и теперь Вашингтон располагал полусотней тяжелых орудий.

8Смерть генерала Монтгомери

Все это действовало на главнокомандующего ободряюще, и он высказывался за немедленную атаку, но Вашингтон был вынужден считаться с мнением военного совета. Последний отклонил решительный план и посоветовал пока что ограничиться занятием Дорчестерских высот. Установленные на них тяжелые орудия должны были нервировать англичан настолько, что Хау, заменивший Гейджа на посту главнокомандующего, повторил бы ошибку Банкер-Хилла, собственноручно устроив своей армии еще одно кровопускание.

Проблема заключалась в том, что Дорчестер являлся полуостровом, и все подходы к нему были покрыты льдом. Этот факт мог спровоцировать немедленную атаку неприятеля, и, даже если бы у американцев имелся значительный запас времени, как на Банкер-Хилле, то промерзшая земля не позволила бы вырыть нормальные укрепления. Решение предложил полковник Руфус Патнэм, родственник генерала Патнэма, героя битвы при Банкер-Хилле: закрепляться следовало не в самой земле, а на ней – для этого были заготовлены деревянные рамы, которые предполагалось забить габионами, фашинами и сеном. Американцы набивали землей старые бочки, которые следовало установить впереди укреплений и покатить по склону на наступающих англичан, когда настанет время.

9Мемориал на Дорчестерских высотах, возведенный в 1902 году

Командование операцией доверили генералу Израэлю Патнэму. Ночью 2 марта 1776 года все началось отвлекающей бомбардировкой Бостона, не причинившей, впрочем, особого ущерба. Мало того, американцы весьма оконфузились, когда от необученности личного состава произошел разрыв тяжелой мортиры с говорящим именем «Старая свинья».

Следующей ночью англичане решили ответить, и завязалась артиллерийская дуэль, не повлекшая, впрочем, никаких ощутимых результатов. Она продолжалась до 4 марта, когда американцы, дождавшись темноты, все же отправились на Дорчестер. В отряде насчитывалось около 1200 рабочих и 800 пехотинцев, а также более 300 повозок и телег, забитых материалами и средствами для постройки укреплений. Англичане не имели ни малейшего понятия, что происходит на полуострове и, что интересно, даже не пытались это узнать, предпочитая палить из орудий без определенных целей.

За это пришлось заплатить – утром 5 мая Хау оставалось лишь наблюдать изменившийся ландшафт Дорчестерских высот и предаваться размышлениям на тему, как же такое получилось. Через какое-то время к нему примчался контр-адмирал Шалдхэм, отвечавший за военные корабли, и сообщил, что флот не сможет поддерживать войска, когда американцы втащат на холмы тяжелые орудия. Оставалось лишь спешно эвакуироваться.

10На карте хорошо видно, как занятие Дорчестера сказалось на безопасности британского флота в гавани Бостона

Хау отдал приказы об эвакуации еще пару недель назад, но действия Вашингтона подстегивали его. Не могло идти никакой речи о спокойной, методичной погрузке, и британцы оставили на берегу огромное количество имущества – например, много лошадей. Убивать зверушек, чтобы они не достались врагу, у англичан руки, видимо, не поднялись – вместо этого они взяли контрибуцию иным способом, разграбив все близлежащие жилые дома и лавки. Так или иначе, 27 марта королевские войска покинули город, закрыв целую главу еще лишь входящей во вкус войны.

Пока гремели орудия, в коридорах и кабинетах гражданских властей вызревало эпохальное событие в американской истории – событие, что затмит все предыдущие бунты, первые столкновения и даже будущие победы.

До этого момента риторика Конгресса выглядела странно: он организовывал отряды ополчения и Континентальную армию, отправлял людей на войну с наказом убивать английских солдат. Он снарядил тысячу человек в Канаду, сопроводив экспедицию обещанием спасти тамошнее население от цепей королевского рабства. Но при этом Конгресс официально признавал бунтующие 13 колоний частью Британской империи. Американцы проявляли удивительную робость, никак не решаясь объявить о независимости колоний.

11Эвакуация Хау из Бостона

Нельзя сказать, что это было результатом какой-то игры Лондона. Напротив, еще в августе 1775 года сам король выступил с недвусмысленным обращением, заявив, что «колонии находятся в состоянии неприкрытого мятежа и ведут войну с целью создания собственной империи». 22 декабря того же года Парламент принял Запретительный акт, окончательно прекращавший любую торговлю с бунтующими колониями. Однако Конгресс все тянул время.

Причиной была отдаленность большинства колоний от Массачусетса и Канады, где происходили основные действия. Там, конечно, кипели ожесточенные сражения, но общество других колоний еще не успело в полной мере перестроиться на новый лад. Впрочем, население Америки тут было не одиноко – по ту сторону океана король, Парламент и королевские губернаторы точно так же не имели четкого плана ведения войны. Они даже не думали о том, как бы поссорить бунтующие провинции, вместо этого делая все, чтобы их сплотить.

Виргиния всегда была одной из самых богатых колоний и процветала, разумеется, за счет плантаторства. Лорд Данмор, ее губернатор, укрылся в хорошо защищенном британском форте, где до него никому не было дела. Видимо, подобное игнорирование било по самолюбию английского чиновника, и он решил взбаламутить размеренную виргинскую заводь, пообещав свободу всем неграм колонии, если они обратят оружие против собственных хозяев. Рабский труд и плантации являлись основой экономики Виргинии, а боязнь бунта чернокожих всегда была самым распространенным и небеспочвенным страхом в колонии. Как только ее жители узнали об этом воззвании, провинция стала чуть ли не более антибританской, чем Массачусетс, а жители стали подумывать, как бы разгромить форт, где засел Данмор.

12Подписание Декларации независимости

Такие действия Короны отбивали последние сомнения. Еще эффективнее их отбивала каждая пуля, посланная пехотинцами Его Величества в сторону колонистов, а лидером в прививании американцам национального духа были регулярно прибывающие гробы с телами солдат и ополченцев. К лету 1776 года Конгресс наконец созрел для объявления независимости.

Основной аргумент «за» составляло желание поддержки из-за рубежа – ни одна европейская держава не стала бы вмешиваться во внутренний конфликт Британской империи, в первую очередь потому, что такое вмешательство из-за рубежа могло бы теоретически сплотить население колоний и Англию, как это уже было во время Семилетней войны. Другое дело – поддержать оружием молодое независимое государство, которое сожгло последний мост. В Европе существовали силы, озлобленные недавним поражением, и они были заинтересованы в поддержке молодого американского государства.

Все эти мысли были достаточно весомыми, а война кипела достаточно долго, чтобы колониальное общество дошло до осознания необходимости подобного шага. Первым был самовольный Род-Айленд – решив, что воевать с империей и находиться при этом в ее составе как-то нелогично, провинция объявила о своей независимости в первую неделю мая. Этот случай не являлся катализатором – мысли о независимости уже в полной мере захватили Конгресс, и 10 мая он рекомендовал колониям создать собственные правительства, а в начале июня была создана комиссия для разработки Декларации независимости.

Состояла эта комиссия из множества знаменитых ныне персоналий, например, в нее входили два будущих президента США. Работа была завершена 28 июня, причем большую ее часть сделал Томас Джефферсон, сын богатого виргинского плантатора и рачительный адвокат. После следовало закрепить этот проект голосованием, которое было проведено во всех колониях, кроме оккупированного британцами Нью-Йорка. Процесс этот был не совсем простым и сопровождался трениями, которые решились в ходе заседания. Конгресс принял Декларацию Независимости 4 июля 1776 года – официальная дата основания американской государственности торжественно празднуется в Штатах и поныне.

13Снос статуи королю Георгу III после прочтения Декларации независимости в Нью-Йорке, 9 июля 1776

Если говорить о тексте самой Декларации, то среди рассуждений и обоснований независимости от Британской империи, интересной представляется фраза владевшего рабами Джефферсона о том, что «все люди созданы равными». Будущий президент США не испытывал никаких иллюзий относительно реального положения дел, и искренне считал что «негры никогда не смогут достигнуть равенства в обществе, где будут перемешаны с белыми».

Объяснение подобному убеждению было простое – Джефферсон, сын плантатора, считал, что сам факт рабства испортил отношения между белыми и черными настолько, что в случае ликвидации института одни рано или поздно перережут других. Бунты негритянского населения в современных Штатах не позволяют легко отмахнуться от его слов, хотя признать пророчество сбывшимся было бы, конечно же, несколько преждевременно. Пассаж о равенстве не вызывал никакого сопротивления в Конгрессе, так как под ним понималось равенство американцев перед Богом, что было достаточно эфемерно и позволяло по-прежнему использовать рабский труд.

Декларация оказалась серьезным политическим прорывом, но ее возможное влияние на умы и души купировали перемены на полях сражений. В апреле Вашингтон повел армию в Нью-Йорк – город, куда Хау эвакуировал войска из оставленного Бостона. Интересно, что оба военачальника руководствовались схожими стремлениями – они боялись рисковать армиями в одном генеральном сражении, каждый по своей причине. Американский главнокомандующий отлично знал, насколько плохо обучены и склонны к дезертирству его войска, а его английский коллега прекрасно понимал, насколько сложно получить подкрепления.

В июне рухнули надежды Вашингтона на завоевание Канады – суровые условия края вкупе с безграмотным командованием привели к тому, что двухтысячный американский отряд попал в плен – практически без боя и почти в полном составе. Дальнейшие действия неприятеля вынудили оставить и Монреаль – канадская авантюра Конгресса провалилась.

В это же время Хау высаживался в Нью-Йорке, куда каждый день приходили новые транспорты с солдатами и амуницией. К 12 июля у английского генерала имелись отлично укрепленные позиции на Статен-Айленде, 32 000 солдат (включая 8000 грозных гессенских наемников), а также родной брат, адмирал Ричард Хау, прибывший с подкреплениями. Ричард был новым главнокомандующим британскими морскими силами на территории мятежных колоний, и король ждал от обоих братьев конкретных результатов.

14Высадка британцев в Нью-Йорке

Вашингтон использовал уже принесшую успех тактику – окружил Нью-Йорк и принялся возводить укрепления. Ключом к английским позициям был Лонг-Айленд – крупнейший в колониях остров, на котором располагалась часть Нью-Йорка. Город тогда был намного меньше, чем сейчас, и американцы могли его осадить, возводя укрепления на самых стратегически удобных местах – в южной части Манхэттена и на Бруклинских высотах.

Британцы никогда не стали бы покорно сидеть в городе и наблюдать, как Вашингтон медленно, но верно затягивает петлю у них на горле, так что атака была неминуема. Дела американцев были не так хороши, как казалось. Значительная часть армии разбежалась на марше из Бостона, а прибывшие из Канады и Англии подкрепления неприятеля делали положение осаждающих еще более шатким. Вашингтону оставалось лишь укрепляться, проводить тренировки и запрашивать у Конгресса новых солдат. Положение с боеприпасами сложно было назвать удовлетворительным – так, в качестве одной из мер главнокомандующий приказал снять весь свинец с крыш зданий, чтобы отлить из него пули.

Его время истекло 22 августа, когда Хау начал действовать. Войска со Статен-Айленда погрузились на корабли и при поддержке четырех фрегатов начали высаживаться на Лонг-Айленде, в районе бухты Грейвсенд-Бей. К середине дня группировка англичан на острове насчитывала 15 000 человек и 40 орудий, а 25 августа к ней присоединились две бригады гессенских гренадеров под командованием фон Хайстера, старого вояки и ветерана Семилетней войны. Все это грозило американцам обходом и потенциальным ударом в тыл или фланг.

Тут Вашингтон допустил серьезную ошибку, сочтя подобное накопление сил отвлекающим маневром. Сам Нью-Йорк располагается на группе островов (или полуостровов), и англичане контролировали лишь Статен-Айленд. Стоит броситься очертя голову к британскому десанту, и неприятель легко овладеет  беззащитным городом, значительно усилив свои позиции. Американский главнокомандующий, рассуждая в таком духе, не предпринимал ничего серьезного, ограничившись посылкой на Лонг-Айленд шести полков. Прекрасно осознавая слабые стороны своей армии, он не преминул отправить вдогонку инструкцию, предписывавшую расстреливать на месте всех трусов и симулянтов.

15Десант на Лонг-Айленд

Получив последние подкрепления, Хау во второй половине 26 августа начал наступление. В авангарде шла легкая пехота под командованием генерала Клинтона, генерал Корнуоллис взял гренадер, два пехотных полка и артиллерию и находился пока в резерве, а Хау и генерал Перси осуществляли командование основными силами. Британцы планировали внезапно выйти в тыл позициям американцев и соблюдали соответствующие меры предосторожности. Они шли по возможности тихо, пилили, а не рубили деревья и всячески старались как можно дольше себя не обнаруживать.

Все получилось почти идеально – к 9 утра 27 августа англичане дошли до Бедфорд-Виллидж, где основные силы окончательно обнаружили себя залповым огнем. Командующий американцев, генерал Александр Стерлинг, пытался противостоять наступлению, однако не до конца понимал особенности своих войск, что вылилось в попытку заставить их сражаться на европейский манер, в открытом поле. Видя, что его войска несут серьезные потери и не наносят ощутимого урона врагу, Стерлинг приказал начать отступление к Бруклину. Для его прикрытия он лично возглавил отряд в 250 мэрилендцев и шесть раз атаковал гренадеров Корнуоллиса – в результате отряд был практически полностью уничтожен, зато американцы выиграли время.

Нерешительный Хау и тут проявил свойственную ему медлительность, не став развивать достигнутый успех. 28 августа на Лонг-Айленд прибыли три полка с Манхэттена – подкрепление от Вашингтона. Поражение прошлого дня сказалось на Континентальной армии самым пагубным образом, и войска, занимающие Бруклинские высоты, представляли собой лишь разрозненные, деморализованные отряды. Но британский генерал об этом не знал и действовал строго по канонам Семилетней войны, то есть подошел к траншеям американцев и начал окапываться. Его не переубедил даже сильнейший дождь, намочивший порох и сделавший противника уязвимым для штыковой атаки, которой так хорошо обучали в королевской армии.

16Лонг-Айлендское сражение

Пока Хау терял время, Вашингтон приходил к осознанию необходимости эвакуации. Пока что ветер благоволил американцам, и неприятель не мог ввести в Ист-Ривер свои фрегаты, чтобы завершить окончательное окружение бруклинской группировки, но удачные погодные условия не могли продолжаться вечно, и надо было что-то предпринимать. Вашингтон проиграл сражение 27 августа, но провел блестящую эвакуацию. Войны так, разумеется, не выигрываются, но он сохранил потенциал армии, вывезя на малых судах 9500 человек и большинство орудий, а также провиант, шанцевый инструмент и лошадей. Все это происходило в ночь с 29 на 30 августа и, что характерно, оставалось полным секретом для британцев.

Когда англичане остались один на один с Бруклином и тем фактом, что американцев там больше нет, Хау вновь не спешил с активными действиями. В этом его, впрочем, несложно понять – укрепления на Манхэттене старательно готовились все лето и были серьезней бруклинских, капризная погода в Ист-Ривер слишком зависела от ветра, а до получения подкреплений было еще так далеко.

Вашингтон, тем не менее, испытывал острейший кризис, столкнувшись с резко упавшей дисциплиной. Особенно раздражали его ополченцы, которые, мягко говоря, не славились надежностью и в периоды побед. Сейчас же они заражали упадническим настроением и солдат Континентальной армии, что на данном этапе мало чем отличались от ополченцев – Вашингтон всячески пытался привить им корпоративный дух и понятия воинской чести, но было еще слишком рано. Он воевал с постоянными ротациями личного состава, щедро пускал в ход плеть, постоянно давал работу трибуналу, а также пытался поставить под контроль как можно больше аспектов армейской жизни. Главнокомандующий старался, но эту битву пока что проигрывал.

17

Помимо прочих бед, американские войска испытывали острую нехватку всех видов припасов. Натаниэль Грин предлагал сжечь Нью-Йорк и отступить из города, и Вашингтон какое-то время даже подумывал так и поступить, но Конгресс, ужаснувшись, тут же заверил главнокомандующего, что уничтожать город вовсе не обязательно. Согласившись с таким заявлением, Вашингтон принялся готовиться к отступлению, которое, в силу протяженности коммуникаций, не обещало быть легким.

Тем временем Хау пришел к выводу, что южная оконечность Манхеттена – сомнительное место для приложения усилий, и решил повторить лонг-айлендский трюк, совершив высадку в стороне и зайдя в тыл неприятельским укреплениям. 13 сентября он наконец-то дождался ветра и провел вверх по Ист-Ривер пять боевых кораблей. Местом высадки Хау была бухта Кипс-Бей, которую защищали немногочисленные ополченцы, занимающие несколько неглубоких траншей. Около 11 утра фрегаты откинули боевые люки и на совесть обработали участок высадки залповым огнем изо всех орудий. Через час к берегу начали подходить баркасы с Лонг-Айленда – высадка войск шла по плану, и к вечеру десант уже был готов к действиям.

Незадолго до этого к англичанам чуть не попал в плен бросившийся в Кипс-Бей Вашингтон. Главнокомандующий прекрасно помнил, чего ему стоило игнорирование десантов Хау на Лонг-Айленде, и повторять ошибку не собирался. Прибыв к месту событий, он увидел беспорядочно бегущих ополченцев – вид этого зрелища привел Вашингтона в неистовство, и главнокомандующий принялся работать хлыстом, охаживая своих солдат и офицеров. Все это, разумеется, сопровождалось отборной руганью и даже потерей шляпы. Он так увлекся происходящим и был настолько зол, что полностью игнорировал приближающихся англичан. От плена его спас один из адъютантов, ухватив поводья лошади и вывезя Вашингтона в безопасное место.

18Высадка британцев в Кипс-бей

Ни о каком организованном отступлении уже не шло и речи – американцы бросили обоз и тяжелые орудия на Манхеттене и старались любой ценой оказаться как можно дальше от солдат Хау. К счастью, бежали они не совсем беспорядочно, а все благодаря решительным действиям отдельных командиров и удачному стечению обстоятельств. Если в первом случае отличался непоседливый и толковый Патнэм, то в роли благосклонной Фортуны выступал сам генерал Хау. Вашингтон приходил в ужас от мысли, что британский командующий бросит вперед легкую пехоту и отрежет его армии последний путь к отступлению, но это была переоценка решимости оппонента. Англичанин двинул колонны на фланги, и одна из них даже шла параллельно с дезорганизованными ополченцами, но атаковать их Хау не решился.

К ночи отступающие американцы были уже на Гарлемских высотах, где произошла стычка между парой сотен легких пехотинцев англичан и коннектикутским полком Томаса Ноултона. Судя по всему, не все британские офицеры разделяли осторожность Хау. Кроме тяжелых потерь у англичан и смерти полковника Ноултона, решительного и храброго офицера, никаких результатов стычка не дала.

Эти события несколько приободрили американцев, но их положение было по-прежнему незавидным. Вашингтон пытался выиграть время, закрепившись на Гарлемских высотах, но в ноябре и декабре истекал срок службы большинства ополченцев, что, учитывая последние события, грозило полным развалом армии. Конгресс обещал набрать 80 000 человек, но выполнить это было сложно.

Хау также был верен себе, окопавшись напротив позиций оппонента. 12 октября он совершил ряд десантов, обойдя с флангов Гарлемские высоты. Вашингтон не собирался ждать окружения и уничтожения своей деморализованной армии и 18 октября начал тяжелый четырехдневный отход. Сказывался недостаток лошадей и повозок, американцам пришлось тащить часть поклажи и артиллерию на себе, но их хотя бы не беспокоил Хау, последовательно избегавший решительных сражений.

Вашингтон отступал все дальше и дальше, сдавая один укрепленный район за другим. Его мучил вопрос – почему Хау, имея столь внушительную армию, не предпринимает решительных действий? Американский главнокомандующий не мог поверить, что такое поведение есть следствие флегматичного и осторожного характера англичанина, и поэтому всегда был настороже и ждал подвоха. Парадоксально, но это ожидание принесло американцам чуть ли не больше вреда, чем если бы подвох планировался – Вашингтон оставлял все новые и новые территории и отходил все дальше и дальше. Впрочем, учитывая общую деморализацию имевшихся у него сил, ничего другого ему не оставалось.

16 ноября Хау овладел фортом Вашингтон, который мешал дальнейшему продвижению по реке Гудзон и высадке столь любимых английским командующим десантов. Британцы потеряли при штурме почти 300 человек, но взяли пленными около 3000 американцев – неприятности продолжались. 20 ноября генерал Корнуоллис пересек Гудзон с 4000 солдат и чуть не поймал в ловушку трехтысячный американский отряд – все, что осталось от армии Вашингтона. Теперь, когда его силы сократились до таких размеров, главнокомандующий мог увеличить скорость отступления. Достигнув Нью-Арка 22 ноября, его войска смогли позволить себе пятидневный отдых, что какую-то неделю назад было бы непростительной расточительностью.

19Гессенские наемники в битве за форт Вашингтон

29 числа Вашингтон был уже в Нью-Брансуике, где его отряд уменьшился еще на 2000 ополченцев – их срок службы подошел к концу. К этому моменту его изо всех сил пытался догнать Корнуоллис, которого раздражала методичность начальника, но ему мешали дожди, размывавшие дороги, и холодная погода. 1 декабря он почти достиг своей цели, но был остановлен приказом Хау, который его крайне озлобил. Солдаты Вашингтона обрушили мост через реку Раритан и выиграли себе еще немного времени – отступление продолжалось.

3 декабря американцы переправились через разлившийся Делавэр и отогнали на своей берег все лодки, найденные вверх и вниз по течению. Хау достиг реки лишь 8 числа и был вынужден провести целую неделю в поисках хоть каких-нибудь плавсредств. Дело шло к выбору между постройкой плотов и размещением армии по зимним квартирам. Хау, разумеется, выбрал второе и отправился в Нью-Йорк с большей частью своих солдат, доверив патрулирование Делавэра гессенским наемникам.

Немногочисленная армия Вашингтона таяла на глазах – срок службы половины его солдат заканчивался в конце месяца. Многие из них не собирались ждать и этой даты, предпочитая дезертировать, что являлось заразительным примером для остальных. И все же война не была проиграна – Континентальная армия сохранила офицерский корпус, который приобрел бесценный боевой опыт, Вашингтон проявил себя способным для колониста лидером, а Хау, несмотря на грандиозную победу, по-прежнему находился в центре недружелюбной и непокоренной страны. Впереди всех ждал новый, 1777 год.

2503

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: