Американская Революция. Часть VI: От Дэлавэра до Филадельфии

amerikanskayarevolyuciya6_gotov
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Американская революция. Часть V: Лонг-Айленд

Англичане всегда действовали методично, и было несложно предсказать, чем они станут заниматься после зимовки. Хау одержал серьезную победу и оставил Вашингтона практически без армии. Выбор новой цели британцев был очевиден – Филадельфия являлась и следующим на пути городом, и столицей восставших колонистов, и местом заседания Конгресса. Американской главнокомандующий прекрасно осознавал, куда будет направлено наступление неприятеля, и прилагал все усилия, чтобы его ослабить.

Вашингтон не располагал достаточными силами для создания заслона на пути армии Хау, и поэтому он решился атаковать. Разумеется, он ни за что не смог бы разбить основные силы противника, расквартированные в Нью-Йорке, но нанести удары по Трентону, Принстону и Нью-Брансуику, где располагались крупные запасы англичан, он мог. Лишившись драгоценных магазинов сейчас, зимой, британцы потеряли бы темп в предстоящей летней кампании, а это давало время для набора и обучения новых солдат.

От этой заманчивой цели американцев отделяла лишь могучая река Делавэр. Английский берег патрулировался наемниками, суровыми парнями из немецких земель, которых многие побаивались. Они были набраны из самых разных княжеств и королевств, но тут их всех звали исключительно гессенцами. Первый удар Вашингтона должен был прийтись именно на них.

1Пока неприятель отмечал Рождество, американцы мрачно и сосредоточенно двигались к Делавэру

Гессенцы и так страдали от партизан. Растянув их в тонкую цепочку вдоль реки, Хау, по сути, использовал наемников как первый хлипкий заслон, задачей которого было доложить об атаке противника и тут же доблестно умереть. Упрекнуть тут английского командующего сложно – в создавшихся условиях кто-то должен был исполнять эту задачу, а гессенцев было хотя бы не жалко.

Впрочем, вряд ли Хау всерьез ждал каких-то активных действий неприятеля в самый канун Рождества. Шел снег с дождем, а широкий Делавэр еще не успел замерзнуть – по нему проплывали отдельные льдины, но они создавали для переправы больше проблем, чем пользы. Вашингтон, тем не менее, твердо стоял на своем. Его план предполагал три удара – основной на город Трентон и два сковывающих, что помешали бы неприятелю собрать силы в единый кулак.

Американские солдаты готовились встретить Рождество на марше – вечером 24 декабря основной отряд в 2400 человек сосредоточился за холмами, лежавшими возле переправы Макконки-ферри, и готовился начать переброску на тот берег. Вашингтон хотел достичь стен Трентона еще до рассвета, в 5 утра, однако гроза, льдины и течение изменило его планы. Дольше всех буксовала артиллерия под командованием Нокса. Орудия вязли в глубоком снегу, и вид судорожно пытающихся что-то сделать пушкарей раздражал главнокомандующего, завершившего переправу и терпеливо ожидавшего на том берегу. К 4 часам утра все было готово к маршу.

2Переправа через Делавэр

Войска разделились на две колонны и двинулись к Трентону. Как ни удивительно, но обе достигли цели практически одновременно, с интервалом всего в пару минут. Американские историки приписывают это обстоятельство искусному управлению и невероятному везению, однако, зная реалии Континентальной армии первой половины войны, больше верится во второе. На часах было 8 утра.

Авангард лихо заскочил в город с севера и тут же установил орудия на главной улице. Время атаки было выбрано идеально – пока американцы маршировали под холодным дождем и снегом, гессенцы отмечали Рождество, и теперь им пришлось за это поплатиться.

В рядах наемников царил хаос – их командира, полковника Ролла, подняли с постели, и он пытался организовать солдат, но буквально через несколько минут его настигла пуля. Американцы окружили гессенцев и сжимали кольцо, щедро одаривая незадачливых потомков ландскнехтов артиллерийским огнем. Затем последовала штыковая, по итогам которой тысяча неприятельских солдат попала в плен. Еще 500 наемников и небольшому количеству драгун удалось спастись бегством, а все из-за того, что провалились сковывающие удары. Один отряд не смог переправиться через Делавэр, а второй сумел высадить лишь авангард.

3Сражение в Трентоне, смерть полковника Ролла

Вашингтон, видя, что солдаты его отряда изрядно выдохлись, а развивать успех банально нечем, был вынужден отступить обратно за Делавэр и отказаться от дальнейших поползновений. Помимо этого, к нему поступила информация, что на Трентон движутся крупные силы гессенцев, и генерал решил, что рисковать людьми в преддверии весеннего наступления Хау – идея точно не из лучших.

На следующий день стало известно, что поступившие слухи оказались сильно преувеличены, и на самом деле грозные гессенцы оставили все посты на реке и, скорее всего, до сих пор бегут чуть ли не до самого Нью-Йорка. Вашингтон попытался было разработать новый план, но тут до него дошло второе известие. Командир одного из вспомогательных отрядов, подполковник Джон Кадуоладер, чувствовавший себя полным идиотом по итогам вчерашних событий, переправил своих людей на тот берег и вступил в город Берлингтон. Главнокомандующий решил, что отзывать самовольного полковника – значит поступить в стиле нерешительного Хау, и последовал за своим подчиненным, на этот раз переправившись прямо в Трентон.

К началу января 1777 года у него было 5000 человек и 40 гаубиц, но навстречу уже шел Корнуоллис с 5500 пехотинцев и 28 орудиями. Вашингтон по-прежнему дальновидно не желал давать никаких генеральных сражений и ограничился посылкой летучих отрядов, что изобретательно портили настроение марширующему на Трентон неприятелю. К вечеру 2 января Корноуллис наконец справился с постоянными атаками и распутицей на дорогах и вышел к городу, где затаились американцы.

Англичане попробовали атаковать город с ходу, но успеха не добились, и Корнуоллис отложил штурм на завтрашний день. Некоторые офицеры высказывали возражения, справедливо доказывая командующему, что на завтрашний день Вашингтон уже будет маршировать обратно, но тот не послушал – и зря. Американцы удивили всех, тайком уйдя в Принстон, вглубь контролируемой англичанами земли, причем организовали это так искусно, что об их исчезновении было неизвестно вплоть до самого рассвета. Для этого они пожертвовали сотней солдат, которые всю ночь жгли костры, имитировали работы шанцевым инструментом и старались производить как можно больше шума.

4

Затем произошла стычка американского авангарда и двух британских полков, в результате которой один из последних был разбит, пытаясь прорваться к Корнуоллису, и обратился в бегство, а другой попытался уйти в Нью-Брансуик, что ему частично удалось, но лишь ценой двух сотен солдат, попавших в плен. Маневры Вашингтона выглядели впечатляюще, но в результате его люди совершенно выбивались из сил. Он отказался от намерения штурмовать Нью-Брансуик с британскими магазинами, предпочтя отвести войска на зимние квартиры в Морристауне, что располагался 20 милями дальше на северо-восток.

Корнуоллис в это время лихорадочно мчался в Нью-Брансуик, беспокоясь за склады. Когда его взмыленная армия прибыла туда и поняла, что им ничего не угрожает, генерал несколько успокоился, однако пересечение Делавэра создало опасный прецедент. Во-первых, оно вновь подняло боевой дух американцев, а во-вторых, Хау и Корнуоллис внезапно оказались поставлены перед фактом, что даже в глубине казавшейся своей территории они могут контролировать лишь несколько населенных пунктов.

Впрочем, у Вашингтона, как всегда, имелись свои, специфические проблемы. Морристаун был далеко не Нью-Йорком, и американцам пришлось быстро соорудить множество временных строений, отнюдь не одарявших ощущением комфорта. Население Морристауна очень скоро перестало поддерживать гостей, так как те принесли с собой оспу, и Вашингтон приказал размещать больных в домах горожан, где шансы на выживание были существенно выше. Бывшие колонисты исповедовали идеалы свободы, и поэтому, столкнувшись с бытовыми трудностями, обратились к укоренившейся традиции массового дезертирства. Правда, это позволяло улучшать условия жизни тех, кто остался.

5Вашингтон в Морристауне

Сам Морристаун, при всех его недостатках, был очень и очень неплохим местом для зимовки. С одной стороны, он находился в каких-то 25 милях от Нью-Йорка, что позволяло посылать разведчиков и держать Хау под наблюдением. С другой – на восток от Морристауна лежали самые настоящие горы, и попытка наступать на него крупными силами была бы сильно затруднена. При этом у Вашингтона всегда оставались дороги на Нью-Брансуик и Амбой, а также возможности для отступления на запад, дальше через горные перевалы. Любая попытка поймать американцев в капкан была бы лишь пустой тратой сил.

Усилия Конгресса по набору новых людей не проходили даром – к маю, когда англичане окончательно отошли от зимней спячки, в распоряжении Вашингтона было около 9000 человек, вооруженных мушкетами, поступившими из Франции. Хау, всю зиму страдавший от мелких партизанских налетов, был сыт такой войной по горло и искал генерального сражения, разгром в котором мог теоретически ликвидировать в американцах желание сражаться. 17 июня он вышел из Нью-Йорка, проделав 9 миль в сторону Филадельфии. Расчет был на то, что Вашингтон, почуяв угрозу столице, мгновенно ввяжется в драку, однако тот упорно этого не делал, ограничиваясь мелкими стычками. Поняв, что такой номер не пройдет, Хау вернулся на свою главную базу. Выждав неделю, английский командующий попытался повторить этот маневр, но результаты, как ни странно, были те же. Тогда он решил изменить свою стратегию.

6Мемориальная табличка морристаунской таверны, где располагался штаб Континентальной армии

Поняв, что классическая европейская доктрина в условиях колоний применима лишь отчасти, Хау перестал гоняться за армией. Погрузившись на корабли, он вышел в море и направился в Филадельфию. Ему предстоял путь на юг по побережью Атлантического океана, а затем вверх по широкой реке Делавэр. Идея была разумная, но Хау, судя по всему, окончательно утратил веру в способность Лондона контролировать ход операций на таком удалении от театра военных действий, и не особо утруждался в согласовании своих планов.

Это привело к тому, что в это же время на севере разворачивалась параллельная военная кампания, о которой сам Хау имел довольно смутное представление. Вдохновителем и лидером кампании был генерал Бергойн, возглавивший экспедицию после долгих убеждений короля в ее необходимости. Планировалась устроить вторжение из Канады, пересечь озеро Шамплейн и, спустившись вниз по Гудзону, достичь Олбани и тем самым изолировать Новую Англию от остальных колоний. В прошлом, 1776 году, уже предпринималась неудачная попытка совершить нечто подобное, но Бергойн считал, что при более основательной подготовке затея имеет верные шансы на успех.

Основной проблемой тут был сам факт того, что два британских генерала затевают не связанные друг с другом кампании, абсолютно не согласовывая свои действия. Все это обнажало вопиющее отсутствие в империи цельной стратегии или хотя бы общего взгляда на войну с 13 колониями. Подобное честолюбие со стороны Бергойна и апатичность Хау не могли не привести к болезненному возвращению в реальность.

7Джон Бергойн, (1722-1792), британский генерал, в свободное от службы время – писатель и драматург

Армия Бергойна являла собой весьма разношерстную компанию численностью около 8300 человек – она состояла из 3700 регулярных британских солдат, 3000 немецких наемников, 650 канадцев и даже 400 ирокезов. За ним следовали мощные артиллерийские силы, насчитывающие 138 орудий и 600 человек обслуги. Обстановка в стане американцев, казалось бы, благоволила Бергойну – северной группировкой Континентальной армии командовал голландец Филип Скайлер, владелец крупного поместья с ярко выраженными манерами и мировоззрением аристократа. Стоило ли говорить, что большинство солдат, являвшихся уроженцами Новой Англии, вотчиной купцов и свободолюбивых мелких фермеров, открыто презирали своего командира.

Бергойн выдвинулся из Монреаля в начале июня. Солдаты его армии выглядели бодрыми и довольными – ни у кого не было ни малейших сомнений в предстоящем успехе. Уверенность эта становилась все сильнее и сильнее, и в итоге вылилась в воззвание к колонистам от 20 июня. Начиналось все с пассажа о конституции и христианских ценностях, который плавно перетекал в угрозы. «Стоит мне только дать знак индейским племенам, состоящим у меня на службе, и тысячи воинов обрушатся на закоренелых врагов Великобритании…» С племенами многие жители колоний были знакомы не понаслышке, и угроза натравить на них орды дикарей, как правило, приводила к результату, строго обратному задуманному.

В конце июня экспедиция вышла к форту Тикондерога. Гарнизон, в отличие от своих беспечных английских предшественников, оказался готов к обороне, и солдатам Бергойна пришлось прорубать просеку через клен и сосну, чтобы установить артиллерию на господствующей над фортом вершиной Шугар-Лоуф.  Пятого июля орудия открыли огонь, и комендант форта, генерал Артур Сент-Клэр, дождавшись ночи, скрытно эвакуировал своих 2000 солдат на другой берег. При этом он не забыл вывезти раненых и прихватить столько припасов, сколько смог унести.

Когда британцы узнали об этом, вдогонку бросился отряд в 850 человек под командованием генерала Фрейзера. В пять утра 7 июля преследователи смогли догнать тысячу человек арьергарда, и произошло жестокое сражение, в котором победа клонилась то на одну, то на другую сторону. В последнюю секунду Фрейзера спас командир наемников, барон фон Ридзель, явившийся на поле боя с ротой стрелков и 80 гренадерами – появление свежих сил в критический момент изменило ход сражения и обратило американцев в беспорядочное бегство.

Англичане продолжали наступать, но основным силам Сент-Клэра удалось уйти – 12 июля он достиг форта Эдвард на реке Гудзон. Англичане тем временем захватили форт Энн в десятке миль от него, но большая часть армии Бергойна находилась в городке Скенсборо, десятью милями севернее. Там английский командующий потерял время в поиске волов и лошадей для фургонов – британские офицеры не терпели ездить налегке. Самого Бергойна, например, сопровождала его любовница, а барона фон Ридзеля – жена и три дочери. Багаж других офицеров был, разумеется, скромнее, но в сумме это составляло совершенно излишний на войне груз, создававший массу проблем.

8Армию Бергойна сопровождало непропорциональное количество абсолютно бесполезных в бою людей

Все это позволило американцам спокойно отводить свои силы на юг, потихоньку собирая их в единый кулак и приводя в порядок. Голландец Скайлер справился с этой задачей блестяще – 3 августа он дошел до Стиллуотера и теперь был готов к битве. На следующий день вышел приказ, согласно которому его замещал Горацио Гейтс – человек харизматичный, популярный в войсках. Это назначение стало результатом как интриг самого Гейтса, персонажа довольно честолюбивого, так и созревшего в Конгрессе понимания, что под командованием человека, искренне ненавидимого солдатами, битву не выиграешь. Как бы то ни было, после вступления на должность нового командующего количество дезертирств резко сократилось.

Личность самого Гейтса довольно противоречива – мало кто назвал бы его гениальным полководцем. Этот виргинский плантатор был приятен в общении, обладал харизмой и манерами, не раздражавшими людей. При этом он являлся довольно легкомысленным и рьяно рвался к личному успеху, даже когда это вредило общему делу. Все эти качества еще скажутся на его дальнейшей судьбе, но сейчас он в любом случае был лучше нелюбимого всеми Скайлера.

Незадолго до этого, а именно 30 июля, Бергойн занял форт Эдвард. Переход из Скенсборо занял три недели и сильно истощил британцев. Фон Ридзель предложил отправить на восток отряд фуражиров, рассчитывая старым добрым ландскнехтским способом разжиться лошадьми и продуктами. Во главе отряда был поставлен подполковник (или оберст-лейтенант в переводе на немецкий) Баум, который знал по-английски от силы дюжину слов (несмотря на это, Бергойн оставил ему указание заручиться поддержкой местного населения).

Баум покинул форт 11 августа, а 15 числа был окружен под Беннингтоном вдвое превосходящими силами американцев под командованием бригадного генерала Джона Старка. После отчаянной схватки немецкий отряд практически прекратил свое существование. Раздосадованный Бергойн выслал подкрепление, но его постигла та же судьба. 17 августа известия об этом дошли до форта Эдвард. Шли недели, а армия Бергойна сидела в колониальной глуши и с каждым днем чувствовала себя все более и более покинутой.

Но положение еще не было отчаянным – солдаты находились в хорошей форме, а у армии имелся месячный запас продовольствия, поэтому Бергойн мог выбирать – и он выбрал продолжение похода. Конечной целью был Олбани, находящийся на другой стороне реки, и армия начала переправу через Гудзон, пока еще это было возможно. На дворе стояло 13 сентября.

9Горацио Гейтс (1727-1806), американский генерал. Отличался харизмой и обходительностью, но не глубоким знанием искусства ведения войны

За месяц до этого в Олбани прибыл Гейтс. Приняв командование, он вывел армию, достигшую численности в 7 тысяч человек, и смело повел ее на север, навстречу Бергойну. За день до того, как последний начал пересекать реку, Гейтс уже стоял возле Стиллуотера, в 10 милях от места переправы. Американцы укреплялись на удачно подвернувшихся высотах Бемис-Хайтс, а Бергойн осторожно двигался на юг и продолжал попытки разжиться едой и лошадьми. 18 сентября один из фуражирных отрядов англичан был разгромлен американским патрулем, и Бергойн, радуясь, что наконец-то нашел противника, на следующий день двинул войска вперед.

Американцы в это время сидели на Бемис-Хайтс и никак не реагировали на маневры англичан. Командующий левым флангом Бенедикт Арнольд обрушился на Гейтса с критикой, утверждая, что Континентальная армия уже достаточно хорошо обучена, чтобы воевать с англичанами вне укреплений. Если они будут сидеть тут и покорно ждать своей участи, то потеряют свободу маневра, и неприятель обязательно найдет, как достать американцев из кажущихся надежными укреплений.

После истории с Квебеком Арнольд находился в опале – его обошли при производстве в генерал-майоры, предпочтя ему сразу пятерых более младших офицеров. Бенедикт был достаточно самолюбивым человеком с обостренным чувством гордости, он собирался подать в отставку, от которой его удержала лишь личная просьба Вашингтона. Главнокомандующий думал не о разногласиях в Конгрессе, а о необходимости иметь под рукой способных генералов. Арнольд, вне всякого сомнения, таковым являлся.

Еще одной слабостью Арнольда была привычка залезать в карман к Конгрессу и свободно распоряжаться выделенными на войну средствами. Он отличался пристрастием к демонстративно роскошной жизни, и к нему постоянно возникали вопросы, касающиеся расходования казенных денег во время Канадской кампании. Арнольд вновь написал прошение об отставке, однако Вашингтон намекнул, что для него есть конкретное дело на севере, и генерал тут же передумал.

10

Теперь он находился тут, на пути наступающей армии Бергойна, и, при всех своих недостатках, был лучше Гейтса, предпочитавшего пассивное ожидание. Английские колонны наступали через лес и были отлично видны американским наблюдателям, сидящим на верхушках высоких деревьев. Если атаковать британцев прямо в лесу, утверждал Арнольд, то станет бесполезна сильная артиллерия неприятеля. Достигни Бергойн Бемис-Хайтс, и орудия без труда пристреляются по неподвижным позициям, после чего разобьют их в труху, и тогда все будет кончено.

К полудню Гейтс все же поддался аргументам Арнольда и двинул в сторону правого фланга британцев полк виргинских стрелков под командованием Даниэля Моргана. Арнольд не собирался сидеть на месте и тут же организовал ему подкрепление, выслав часть своего отряда. В результате закипело сражение возле местечка, известного как Фрименс-Фарм. Там располагалось фермерское поле, являвшееся открытым участком со стороной в 300 метров, где можно было вступить в организованное сражение.

11Битва при Саратоге

Там столкнулся отряд Арнольда и центр армии Бергойна под командованием генерала Гамильтона. Англичане рассчитывали, что непривычных колонистов охватит священный ужас при виде стройных шеренг, идущих в штыковую, но Континентальная армия была уже не той, что раньше, и сосредоточенно встречала наступающие ряды британцев ружейными залпами. Арнольд и Морган стремились использовать для наступления любой благоприятный момент и наносили удары через покрытое телами поле. Американцы оттесняли неприятеля в лес и даже захватывали орудия, но англичане организовывали контратаки и отбивали пушки обратно.

Британские офицеры впоследствии утверждали, что не видели такого сильного обстрела даже во время Семилетней войны. Отряд Гамильтона находился под угрозой разгрома и нес чудовищные потери – так, в одном из полков из 350 солдат в живых оставалось лишь около 60. Его спас фон Ридзель, люди которого несколько часов продирались к месту битвы через густой лес. Когда на поле боя прибыли немцы, отступать начал уже Арнольд – начинало темнеть, и дальнейшее продолжение сражения при численном превосходстве неприятеля могло привести к непредсказуемым последствиям. Поле битвы осталось за британцами, но квадрат 300 на 300 метров дался им непропорциональной ценой в 556 убитых и раненых. Учитывая отдаленность театра военных действий от британских баз, последние были более чем нежелательны.

12Бенедикт Арнольд при Саратоге 

Ни Гейтс, ни Бергойн не прислали своим отрядам крупных подкреплений, которые смогли бы превратить битву в финальный разгром. Бергойну мешал лес, а также то, что его войска двигались тремя довольно изолированными колоннами. Американский же командующий не имел оправдывающих обстоятельств, и действовал исходя только из собственного склада характера в меру способностей.

Противоборствующие армии разделились, ограничившись высылкой патрулей, между которыми время от времени завязывалась перестрелка. К Гейтсу рекой текли подкрепления – сказывались колониальные особенности. Американская армия могла растаять в мгновение ока, стоило делам пойти плохо, но, одержи полководец победу – и к нему слетались тысячи ополченцев из соседних населенных пунктов. Поэтому армия Гейтса возросла до 11 тысяч человек, а Бергойн не получил ничего. В начале октября он начал ощущать печальность своего положения – нет, его не отрезали от Канады, но обилие больных и раненых, недостаток транспорта и провианта – все это начисто исключало быстрый марш обратно. Бергойну оставалось или драться, или пропасть.

7 октября он выслал рекогносцировочную группу при 10 орудиях, которая должна была найти слабое место в позициях американцев, однако эта затея окончилась безрезультатно – отряд выдвинулся вперед на километр и остановился. Войска Гейтса же играли на своем поле, и расположение англичан им было известно намного лучше. В 14:30 американцы пошли в атаку, навалившись со всех сторон. Бергойн тут же послал адъютанта к позициям на Фрименс-Фарм с приказом о немедленном отступлении, но тот был сражен пулей и с передачей сообщения не справился.

Тут же появился Арнольд. Он и Гейтс буквально ненавидели друг друга, и, когда терпение последнего было исчерпано, он разделался с нелюбимым генералом, отстранив его от командования. Арнольда это нимало не смутило, и он, проигнорировав приказ командующего, бросился в самую гущу схватки, ободряя солдат своим присутствием. По итогам сражения британские позиции были смяты и американцы заняли северную оконечность Фрименс-Фарм и ряд укреплений на западном фланге противника.

13И вновь Арнольд

Бергойн использовал наступившую ночь, чтобы оставить позиции и начать отступление на север. Его затея окончательно провалилась, и теперь он думал лишь о том, как бы унести ноги. 9 октября англичанин достиг высот близ Саратоги, но огромное количество раненых серьезно ограничивало скорость – Гейтс догнал его через 3 дня. Понимая, что еще одного сражения он не выдержит, Бергойн попытался переправиться на ту сторону Гудзона, но после неудачи вступил в переговоры о капитуляции.

Ее стороны подписали 16 октября – согласно тексту договора, 6 тысяч англичан должны были отправиться домой через Бостон, дав клятву никогда не возвращаться в Америку. Когда с текстом капитуляции ознакомился Конгресс, его члены пришли в ужас – в соблюдение подобного договора со стороны Короны никто не верил. Дело закончилось тем, что армия Бергойна была переправлена в Виргинию, где и находилась на положении военнопленных до конца войны. Гейтс же стал национальным героем и обогатил колониальный слэнг едким словечком «отбергойнил».

Эта победа серьезно поддерживала дальнейшую волю американцев к сопротивлению, однако южнее, на основном театре военных действий, дела шли далеко не так замечательно. Итак, Хау выбрал морской путь и Филадельфию в качестве цели кампании. 8 июля он погрузил на корабли 18 тысяч солдат и через две недели отбыл из Нью-Йорка.

14Капитуляция Бергойна

Штаб Вашингтона исходил из ложного предположения, что Хау и Бергойн действуют согласно общему плану, и предполагал, что покинувшая Нью-Йорк флотилия будет продвигаться вверх по устью Гуздона, чтобы поддержать действия на севере. Однако когда Хау был замечен возле Сэнди-Хук и исчез на просторах Атлантического океана, в голову американского главнокомандующего стали закрадываться смутные сомнения. Около недели он находился в замешательстве, но 31 июля флотилия была вновь обнаружена возле мысов залива Делавэр, после чего опять исчезла.

На самом деле Хау всего лишь осмотрел американские укрепления на реке и оставил мысль идти вверх по Делавэру. Вместо этого он обратил внимание на Чесапикский залив, предпочитая пройти южнее и высадиться в Мэриленде, на западном берегу реки Элк. Это и произошло 25 августа, однако английский командующий был вынужден дать войскам длительный отдых – солдаты провели два месяца в тесных корабельных помещениях, в условиях аномально жаркого для побережья лета, и не могли наступать сходу.

Эта задержка дала Вашингтону время для марша на юг. Пройдя через Филадельфию, он расположил штаб в городе Уилмингтон и отправил навстречу англичанам несколько небольших отрядов с целью изматывания противника. Они снабжали командование разведданными относительно дислокации неприятеля и доводили последнего до исступления, устраивая засады на патрули и набеги на небольшие обозы и фуражные партии.

Вашингтон сосредоточил войска вдоль восточного берега речушки Брендивайн-Крик, надеясь на нее как на естественный оборонительный рубеж. Хау, достигший поля предстоящей битвы 11 сентября, не стал самоубийственно форсировать водную преграду на виду у неприятельских войск. Вместо этого он оставил 5 тысяч немцев под командованием Книпхаузена перед позициями Вашингтона, а сам взял генерала Корнуоллиса и примерно в 4 часа утра двинулся в широкий обход.

15Сражение при Брендивайн-Крик

Шло время, а немцы Книпхаузена и солдаты Континентальной армии все стояли друг напротив друга. Затянувшаяся пауза могла стать источником подозрений, и в 10 утра командир наемников решил развлечь неприятеля артиллерийской перестрелкой. Американцы, как и рассчитывалось, приняли неприятельские залпы за подготовку форсирования реки и начали отвечать. Хау и Корнуоллис тем временем продолжали обходить Вашингтона с фланга.

К 14:30 они пересекли оба лежавших на пути брода и сконцентрировались за холмом Осборн-Хилл. Надо сказать, Вашингтону сообщили о подобных телодвижениях еще в 9 утра, но тот принял все за отвлекающий маневр и игнорировал действия Хау. Теперь американскому командующему приходилось за это расплачиваться. Когда холм покраснел от столпившихся на нем англичан, стало ясно, что Хау вновь оставил американцев в дураках. Те, конечно же, развернули правый фланг под углом к реке, готовясь отражать атаку, но ценность этого естественного оборонительного рубежа была радикально понижена.

Британцы, понимая, что Вашингтон от них никуда не денется, никуда не спешили – командиры методично выстраивали колонны солдат в две длинные линии и, казалось бы, игнорировали войска противника. Наконец, все было готово, и в четыре часа англичане пошли в наступление. Солдаты Хау торжественно спускались с холма под «марш британских гренадеров», исполняемый военным оркестром. Находящиеся внизу американцы готовились их встретить, но при поспешном перестроении была допущена ошибка – командиры двух отрядов не примкнули фланги друг к другу, и теперь их линии разделяла брешь в пару сотен метров. Полтора часа ожидания оказались слишком нервными, чтобы исправить этот недочет, и теперь Хау имел шикарную возможность для вклинения в ряды неприятеля.

Атакующие англичане использовали ее и начали расширять прорыв, но тут прибыла бригада под командованием Натаниэля Грина, присланная Вашингтоном. Времени было мало, и ее солдаты прибыли на поле боя бегом, преодолев за 45 минут 4 мили. Появление подкрепления в самый неожиданный момент привело к тому, что сражение превратилось в неуправляемую свалку. Впрочем, даже в таких условиях англичане показали свою дисциплинированность, и отдельные их полки даже сохраняли строй. Красные мундиры потихоньку брали верх.

16

В это время на реке происходило нечто не менее интересное – заслышав звуки боя, Книпхаузен решил, что время пришло, и отдал сигнал к атаке. Его солдаты бросились в реку и, разумеется, тут же начали нести тяжелые потери. Американцы посылали залп за залпом, и вода в небольшой речушке стала приобретать кровавый оттенок. Впрочем, все внимание Вашингтона было приковано к правому флангу, и, в конце концов, Книпхаузен пробился к орудиям и захватил их.

Сражение кипело до темноты и завершилось беспорядочным бегством американцев. Они понесли серьезные потери в 300 убитых, 400 пленных и 600 раненых, сумев убить лишь сотню англичан и ранить пять сотен. Это были серьезные потери, но не разгром – армия Вашингтона по-прежнему стояла между Хау и Филадельфией. Поражение стоило американскому командующему массового дезертирства, но американцы уже привыкли к затяжной войне и череде взлетов и падений, так что катастрофического падения численности войск не произошло. Вашингтону удалось скомпенсировать все потери, получив из Мэриленда и Нью-Джерси 900 солдат и 2200 ополченцев.

Американская армия маневрировала, пытаясь выиграть время. Периодически случались стычки, не приводившие к серьезным результатам. Вновь претворялась в жизнь стратегия изматывания – дерзких рейдов малыми силами и партизанских действий. Тут, однако, англичане смогли не просто дать отпор, но и жестоко наказать неприятеля за беспечность. В ночь на 21 сентября американский отряд Энтони Уэйна спокойно спал в своем лагере, а тем временем в гости к Уэйну собралась сама смерть. В этот раз старушка приняла облик британского генерал-майора Джеймса Грея, который получил сведения о расположении неприятельского лагеря и был твердо намерен карать всех до последнего.

Грей приказал солдатам вынуть кремни из ружей – на случай, если какому-нибудь нетерпеливому пехотинцу пришло бы в голову нажать на спуск. Расчет был на штыковую безмолвную атаку, и он полностью оправдался. Британцы вошли в лагерь быстро и бесшумно и, аккуратно сняв часовых, теперь вовсю орудовали штыками. Многие из убитых американцев так толком и не проснулись, и эта бойня стоила им 300 убитых и 100 пленных. Сам Уэйн, которому чудом удалось спастись, навсегда запомнил и «Джеймса-без-кремня», и эту злосчастную ночь.

17Хау входит в Филадельфию

Резня произвела на Вашингтона неизгладимое впечатление, и теперь его маневры стали намного осторожнее. Это позволило Хау поймать американского командующего на свою удочку, и после ряда обманных движений у англичанина появилась возможность войти 26 сентября в беззащитную Филадельфию. Впрочем, он контролировал город, но не реку Делавэр, текущую через него, и, зажатый американскими фортами, не мог получать снабжение быстрым путем.

Чувствуя шаткость своего положения, Хау не стал рассредоточивать солдат по зданиям Филадельфии, а разбил бивуак под Джермантауном, в пяти милях к северу, где разместилось 9 тысяч бойцов. Еще 3 тысячи он отправил сопровождать обоз с припасами, уже направлявшийся к нему из Элктона – города в северо-восточной части Мэриленда. В самой Филадельфии оставались лишь четыре батальона, а еще два были отправлены на захват Биллингспорта, что находился в 12 милях ниже по течению Делавэра.

Когда Вашингтон узнал о рассредоточении сил неприятеля, он воспринял это как возможность, игнорировать которую было преступно, и обратил свой взор на лагерь под Джермантауном. Основная идея операции заключалась в том, чтобы застать англичан врасплох, и Вашингтон, находившийся в 20 милях от предполагаемой цели, погнал войска форсированным маршем. Он прибыл туда 4 октября, в 2 часа ночи, остановившись в 3 милях от неприятельских пикетов. Со стороны американцев на Джермантаун вели четыре дороги, и Вашингтон составил сложный план. Суть его заключалась в единовременной атаке четырьмя колоннами, по одной на каждую дорогу.

18Реконструкция битвы при Джермантауне

Американцы скрытно заняли позиции, и в 5 утра, едва начался рассвет, ринулись в атаку. Вашингтон явно впечатлился успехами Грея и приказал орудовать одними штыками, без стрельбы. Первыми в город ворвались пехотинцы генерала Салливана, вместе с которыми находился и сам главнокомандующий. Не прошло и минуты, как началась стрельба, которая похоронила все мечты Вашингтона о бесшумной штыковой атаке. Англичане, правда, впали в панику и бросились бежать – виной всему был густой утренний туман, который не позволял составить точное представление о численности атакующих.

Скоро на звуки пальбы примчался Хау, чтобы тут же разразиться грязной руганью, упрекающей пехотинцев за позорное бегство от американского разведывательного отряда – это возымело действие, и солдаты стали сражаться. Когда же «разведывательный отряд» открыл мощный артиллерийский огонь, в голову британского командующего стали закрадываться первые сомнения. Скоро стало понятно, что это – полноценное наступление, и нужно что-то предпринимать.

Американцы точно так же не испытывали особого удовольствия от боя в тумане, но они медленно продвигались вперед, пока не дошли до укрепленного пункта на Скиппак-роуд, представлявшего собой основательный старинный дом, построенный из крупных камней. С ходу его взять не удалось, а когда Салливан перегруппировался, англичане уже были готовы к обороне. Американцы страдали от несогласованности действий в рамках своего сложного плана и общей неразберихи, многократно усиливаемой утренним туманом. Были случаи, когда отряды, пытающиеся сомкнуть фланги, вдруг принимали друг друга за врага и открывали залповый огонь. В результате всего этого центр и левый фланг наступающего Вашингтона совершенно развалились, и Хау тут же воспользовался этим, нанеся контрудар силами трех полков.

Это привело к мгновенной потере инициативы и спонтанному отступлению, которое произошло вопреки всем отчаянным попыткам Вашингтона вновь выстроить войска. Хаос набирал обороты – один из полков, захвативший сотню пленных, теперь сам попал в окружение и был вынужден сдаться в полном составе. Что же до двух крайних колонн, то они из-за всеобщей неразберихи вообще не смогли вступить в сражение и теперь отступали вместе с остальными.

К концу дня измотанная армия Вашингтона остановилась у местечка Пеннибейкерс-Милл, отступив от Джермантауна на двадцать миль западнее. Шанс разгромить Хау был постыдно упущен.

2498

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: