Американская революция. Часть VII: Месть Людовика

amerikanskayarevolyuciya7_gotov
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Казалось бы, кампания 1777 года окончилась одинаково успешно для обеих сторон – и англичане, и американцы одержали по громкой победе на одном из двух театров военных действий, и формально результат являлся ничейным. Правда, американцам удалось полностью ликвидировать армию Бергойна, в то время как разгромленный, но не уничтоженный Вашингтон на юге сумел унести ноги, сохранив боевой потенциал собственных войск. Зато англичане контролировали столицу неприятеля.

Если оставаться верным заветам Клаузевица и глядеть на войну через призму политики (как это и подобает делать), то итоги прошедшего года смотрятся уже не так однозначно. Хау, может, и сидел в Филадельфии, но ее захват не вызвал паралича американской военной машины – Конгресс по-прежнему заседал, но уже в другом месте, армия Вашингтона представляла опасность, а вот разгром Бергойна в итоге спровоцировал вступление в войну европейской державы. Такого англичане боялись по-настоящему.

Державой этой была, разумеется, Франция, которая не забыла унижений Семилетней войны, и использовала любой шанс ослабить Британскую империю. Французы были готовы поддержать революцию, хотя сложно судить об их решении, если бы они знали, что последует десяток лет спустя. В любом случае, способностью путешествий в будущее в Версале никто не обладал, и в Париже уже велась сосредоточенная работа.

Министр иностранных дел Шарль Гравье де Верженн вступил в должность в начале правления Людовика XVI и еще тогда стал хищно посматривать в сторону бурлящей Америки. Он понимал, что Франция уже никогда не вернет свои североамериканские колонии, и поэтому его цели были конкретны, ограничены и разумны. Вообще, Верженн имел четкую и последовательную позицию: главным конкурентом Франции являлась Британия. Именно она лишила Париж былого могущества, и теперь министр иностранных дел методично ослаблял Лондон везде, где мог – в теории, это должно было привести к возвращению Франции на роль доминирующей силы в Европе.

1Шарль Гравье де Верженн (1719-1787), французский политик и дипломат, государственный секретарь по иностранным делам (1774-1787)

Впрочем, Верженн был осторожен и считал, что вступать в открытую войну с Англией, не будучи полностью уверенным в успехе – идея скверная. Поэтому он прилагал все усилия для сохранения альянса с Австрией и хороших отношений с Испанией. Вначале реакция Франции на боевые действия на той стороне Атлантики была довольно сдержанной – страна не препятствовала закупкам американцами вооружения и обмундирования, но в войну вступать не спешила.

Тем не менее, министерство иностранных дел отправило в колонии тайного агента Жюльена Ашара де Бонвулуара, который прибыл туда в конце лета 1775 года. Этого Верженну показалось мало, и в Лондон послали самого Пьера де Бомарше (автора «Женитьбы Фигаро»), который добрался до столицы Британии примерно в то же время. Знаменитый драматург вел типичный для своего круга богемный образ жизни, а теперь, когда за это платило государство, все стало просто великолепно. Харизматичный болтун, он делал именно то, что от него требовал Верженн, а именно – впитывал все слухи и передавал их своим работодателям.

2Пьер Бомарше (1732-1799), французский драматург, публицист, секретный агент, а также аферист и коррупционер солидных масштабов

В Лондоне он сошелся с американским агентом Артуром Ли, родственником тех самых Ли, богатейших плантаторов из Виргинии. Артура послал в Британию Франклин – Ли занимался аккуратным зондированием настроений британцев на предмет возможности договориться с колониями по-хорошему. Параллельно Ли занимался и заведением контактов с представителями европейских элит, которые могли бы помочь Америке. Разумеется, он и Бомарше, что называется, «нашли друг друга».

Всю зиму 1776 года Бомарше отсылал в Париж письма, где излагал аргументы в пользу поддержки взбунтовавшихся британских колоний. Людовик с министрами вяло сопротивлялся давлению Верженна, но в итоге 2 мая 1776 года выделил американцам миллион ливров на закупку военного снаряжения. Решение это, разумеется, было принято тайно и проходило на фоне заявлений о вечной дружбе с Великобританией, однако у англичан была разведка, которая прекрасно понимала, что к чему. Обстановка накалялась.

Оказанием помощи занималась фиктивная фирма «Родерик Горталес и компания», делами которой всецело ведал Бомарше. Фактически, он и несколько агентов занимались выдачей денег на закупку орудий, боеприпасов и формы. С Бомарше тесно сотрудничал второй эмиссар, прибывший из-за Атлантики – делец Сайлас Дин из Коннектикута. Стоит ли говорить, что ветреный деятель высокого искусства и ушлый коммерсант представляли собой идеальную парочку для перераспределения выделенных денег в собственные карманы. Когда Людовик давал средства, он позиционировал их как займы, однако Бомарше оформлял все как подарки, не забывая при этом и о своей доле.

Тем не менее, к воюющим американцам доходила значительная часть этой помощи, что распаляло их аппетиты. Теперь им было мало денег, и они начали подумывать о полноценном втягивании в войну Франции и Испании, благо, обе державы располагали для этого вескими мотивами. Основным «локомотивом» этих идей был Бенджамин Франклин, имевший за плечами многократные поездки в Европу. Его, впрочем, охотно поддерживали и другие «зубры» американской революции – будущий президент США Джон Адамс, автор политических трактатов Томас Пейн и многие другие. Все эти люди, правда, являлись полнейшими дилетантами в области международных дел и явно недооценивали объем платы, что потребуют великие державы за свои услуги.

3Прибытие Франклина в Париж

О последствиях они смутно догадывались и выработали принципы, на которых следовало строить сотрудничество с европейскими державами. «Во-первых, никаких политических отношений. Не подчиняться ни одному из французских органов власти – не принимать ни губернаторов, ни чиновников. Не принимать от нее никаких войск. Наладить торговые связи», – писал Джон Адамс. Эти первые, осторожные условия практически исключали военный альянс, и реальная обстановка на полях сражений оставила от этих построений лишь первый принцип – американцы воевали за свободу не для того, чтобы отдать ее французам или испанцам.

Когда зашел разговор с этими державами, вчерашние колонисты начали с того, что поразили европейцев исключительной щедростью. Они просили прямого участия в войне, и обещали за это… взять на себя обязательство никогда не оказывать Великобритании военную поддержку!

Отправление американских послов с такими идеями восвояси стало естественным итогом подобного подхода, и Конгресс начал постепенно трезветь.После многочисленных дебатов он выдал своим посланникам разрешение предложить европейцам британскую Вест-Индию – группу островов в Карибском море. Это предложение было уже ближе к реальности, но все равно выглядело достаточно смехотворно ввиду отсутствия у американцев сильного военного флота. По сути, они щедро предлагали то, что не смогли бы завоевать даже в теории, однако Конгресс это ничуть не смущало.

Вооружившись этим предложением, в Париж поехал сам Франклин. Нельзя сказать, что британская Вест-Индия была единственным его доводом – у Бенджамина имелось нечто намного более серьезное, а именно, стремление Франции любыми путями ослабить английского конкурента. Он прибыл в Париж в декабре 1776 года. Людовик принял его весьма холодно – французский король еще не был готов к полномасштабной войне. Франклину удалось, правда, завоевать симпатии столичного общества, однако он был достаточно умен, чтобы понимать, что настоящие дела делаются в Версале, а не в клубах и газетах. Времена, когда Франция распрощается с таким положением вещей, были не за горами, но пока еще не наступили, и переговоры тянулись медленно.

4Бенджамин Франклин на приеме у Людовика XVI

В феврале 1777 года Конгресс активизировал свои усилия по созданию альянса между Америкой, Францией и Испанией, однако европейцы пока что предпочитали лишь наблюдать за схваткой. Испанцы даже запретили Артуру Ли въезд в свою страну, дабы тот не склонял общественное мнение ко вступлению в войну. Поэтому летом усилия посланцев были сосредоточены на том, чтобы выпросить у французского правительства еще один военный займ.

В ноябре до Европы дошли вести о вступлении Хау в Филадельфию, что возымело эффект внезапного холодного душа. Могучие парижские покровители, с которыми, казалось бы, уже достигнуты договоренности, мгновенно взяли свои слова назад и даже начали отправлять в Лондон ноты с заверениями в вечной дружбе. Казалось, дело американских посланников проиграно, но 4 декабря до Парижа дошли новости о капитуляции Бергойна.

Это произвело эффект даже не бомбы, а целого орудийного залпа. До этого момента колонистов никто не воспринимал всерьез, для европейцев они были лишь полупартизанскими формированиями, которые могли лишь мелко пакостить профессионалам-англичанам. Теперь же, когда целая британская армия была разбита в полевом сражении и сдалась в полном составе, взгляды изменились, и на восставших смотрели как на тех, с кем можно иметь дело.

Верженн действовал быстро и, не теряя времени, созвал посланников и предложил им заключение военного союза. Франклин был умным человеком и упираться не стал, составив разумный и отвечающий обстановке проект договора, и 17 декабря Верженн заявил о согласии его подписать. Французский министр иностранных дел попробовал втянуть в этот союз и Испанию, но та отказалась. Помучавшись с ней до февраля 1778 года, Верженн оставил эти попытки и подписал с американцами договоры о торговле и военном союзе.

Подписанные договоры были отправлены в Америку, куда они добрались 2 мая 1778 года. Незадолго до этого к Конгрессу поступили мирные предложения от Британии, где империя шла на ряд уступок, не признавая при этом независимости колоний, но теперь у американцев имелся ратифицированный ими 4 мая договор с Францией, и английские предложения были отвергнуты. Теперь дело стояло за вступлением нового союзника в войну, что и произошло 14 июня 1778 года.

Это известие вызвало шквал негодования в Лондоне, который и без этого был бесконечно далек от победы в войне со своими же колонистами – в войне, которая с каждым днем стоила все больше и больше. Вообще, все британские кампании с начала войны явно обнаруживали отсутствие четкого понимания сути конфликта и проблемы с единой стратегической линией. Все английские планы являлись произведениями того или другого генерала, причем ни один из них не воспринимал своего противника настолько всерьез, чтобы озаботиться их согласованием с остальными. По сути, все действия королевских войск в Америке являли собой разрозненные операции, когда каждый командующий крупного соединения вел собственную войну.

Намного хуже было то, что и эту войну британские генералы нормально не понимали. Они боролись с восставшим населением методами великих держав. Они полагались на профессионализм и маневр, что привело к тому, что королевские войска многократно перемещались по всей территории колоний, громили одну американскую армию за другой, но своей цели не добивались. Вступление Франции в войну стало очень тревожным звоночком – и люди в Лондоне его восприняли. Они начали судорожную беготню и перестановки, развивали самую кипучую деятельность – единственная проблема заключалась в том, что теперь это ничего не меняло.

5Генри Клинтон (1730-1795), британский генерал, главнокомандующий сухопутными силами в Северной Америке (1778-1783)

Уильям Хау все это прекрасно понимал и ушел в отставку, не справившись с возложенной задачей. Его сменил генерал Генри Клинтон, получивший инструкции еще 8 марта 1778 года. Англичане наконец-то вспомнили, что они являются великой морской державой, а каждая из 13 колоний имеет выход в мировой океан. Все это подталкивало к набеговым операциям флота по всей береговой полосе, в то время как Клинтон должен был наносить удары на юге. Обе Каролины и Джорджия считались уязвимыми целями – там проживало множество лоялистов, поддержка которых была просто необходима в войне такого типа. Клинтон надеялся поджечь колонии с юга.

Будучи едва отданными, все эти приказы были тут же отменены британским правительством как только Франция заявила об открытой поддержке колонистов. Англичане собирались выбить нового противника из войны, причинив ему серьезный ущерб по ту сторону Атлантики. Британцев давно привлекала французская Вест-Индия, и Клинтону приказали отдать 8000 своих солдат для захвата острова Сент-Люсия и обеспечения безопасности английских владений во Флориде. Оставшиеся войска он должен был отвести обратно в Нью-Йорк и удерживать его в качестве козыря на будущих переговорах, где Лондон рассчитывал на те самые предложения, что будут отвергнуты Конгрессом в мае. Клинтон, как и любой генерал, от которого требуют отдать часть своих войск, а самому отодвинуться в тень, этот приказ всячески саботировал.

Французы тем временем готовили флот. Обладая весьма мощными силами из 21 линейного корабля, они могли сформировать кулак достаточной силы, чтобы нанести британцам серьезный ущерб. Началась гонка на просторах Атлантического океана. Задача французского адмирала д’Эстена заключалась в том, чтобы выскользнуть из Тулона, миновать воды европейских морей и, растворившись в Атлантике, привести свой флот на театр военных действий. Британцы, соответственно, должны были его перехватить.

13 апреля д’Эстен покинул Тулон и 16 мая миновал Гибралтарский пролив. Весь этот месяц в Лондоне шли нешуточные дебаты о том, как реагировать на действия французов. Король и министры никак не могли решить, собирается ли д’Эстен соединяться с брестским флотом и атаковать Британские острова или же он планирует ограничиться организацией диверсий в колониях.

Англичане держали наготове 13 линейных кораблей, но их выход все время откладывался, и когда адмирал Байрон все же покинул порт, было уже поздно. Мало того, по пути в Америку он попал в сильнейший шторм, и разбросанная и измочаленная эскадра смогла добраться до колоний лишь в августе. Командующий британскими военно-морскими силами в Северной Америке адмирал Хау (брат ушедшего в отставку Уильяма) знал об этом, так как 29 июня получил сообщение пакетботом, но отсутствия обещанной эскадры линейных кораблей это знание всё же не компенсировало.

6Флот д’Эстена

Среди всех участников этого столь широко развернувшегося действа был один, что смотрел на новый, 1778 год, с наибольшим оптимизмом. Это был Джордж Вашингтон – его армия перенесла тяжелейшую зиму в Велли-Фордж, но боевого духа не потеряла. В конце прошлого, 1777 года, у него было 11 тысяч усталых и измотанных солдат, которых пришлось разместить в пункте, обладающем несомненной стратегической ценностью, но совершенно не приспособленном для зимовки.

Американцы пришли в Велли-Фордж 21 декабря 1777 года и практически сразу же занялись строительством, так как там практически отсутствовали здания. Вокруг в изобилии росли деревья, но еда и одежда на бесплодных холмах вокруг отсутствовали. Это сразу же поставило армию в полную зависимость от беспрерывного подвоза самого необходимого. Вашингтон понимал важность личного примера и жил в палатке, пока не были построены первые хижины – лишь после этого он въехал в один из немногих имевшихся в округе капитальных домов. Последняя из хижин была сооружена 13 января.

Положение с провиантом также оставляло желать лучшего. К моменту прибытия все запасы армии составляли 25 бочек муки – и ни рыбы, ни мяса. Солдаты делали «костровой хлеб» – тонкую лепешку из муки и воды, что запекалась прямо на отдельных кострах. Были периоды, когда не хватало даже этого, причем наихудшим из них была середина февраля – в этот период Вашингтон в дневнике описывал своих солдат как «умирающих от голода».

Купить провиант было сложно, но доставить в Велли-Фордж – еще сложнее. Тут во всей красе расцветали принципы свободы, за которую воевала Континентальная армия – фермеры зачастую продавали свою продукцию англичанам, что платили наличными, а не отсроченными платежами. От них не отставали владельцы транспорта, имевшие постоянных клиентов и предпочитавшие предоставлять свои телеги им, а не армии. Пока свободный рынок менял обстановку в пользу самых эффективных собственников, солдаты в Вэлли-Фордж умирали от лишений – за всю зиму Вашингтон лишился 2500 человек от холода, нужды и дезертирства.

7Зимовка в Велли-Фордж

Последнее процветало, как и всегда, но не превышало привычную для американцев норму. Правда, были распространены самовольные отлучки, во время которых голодающие солдаты грабили соседние фермы. Вашингтон понимал безусловную ценность дисциплины и обязал офицеров проводить постоянные переклички и регулярно навещать хижины. Кроме того, командующий ввел ответственность за беспричинную пальбу в воздух, которой разгоняли скуку солдаты, а немного погодя вообще отобрал оружие у всех, кроме патрулей.

В марте проблема со снабжением была решена, исхудалые полускелеты стали набирать мышечную массу, и стало возможным проводить тренировки. Так как Вашингтон и его войска жили в XVIII веке, то большей частью это была строевая подготовка – умение, наиболее востребованное на полях сражений линейной пехоты. Для того чтобы поставить боевые навыки Континентальной армии на новый уровень, в Америку прибыл пруссак Фридрих фон Штойбен.

Штойбен приехал из Европы с рекомендательным письмом от Франклина и, представ перед Вашингтоном, гордо назвался «генерал-лейтенантом, генерал-квартирмейстером и адъютантом Фридриха Великого». Также заграничный специалист любил хвалиться родовым имением в Швабии.

8Фридрих фон Штойбен (1730-1794), американский генерал прусского происхождения. Фактически, основатель системы централизованного обучения армии США

На самом деле этот человек был обыкновенным солдатом удачи и не имел ни гроша за душой. Судя по всему, Америка была местом, с которым он был не прочь связать оставшийся период жизни, и он не просил за свои услуги ни больших сумм денег, ни выгодной должности. При всем этом, как военный профессионал, Штойбен был весьма хорош, и Конгресс с радостью согласился.

Пруссаку пришлось нелегко, ибо он совершенно не знал английского языка. В американской армии не было ни Устава, ни инструкций по строевой подготовке, и он написал их на французском, после чего документы были переведены секретарем. Затем Штойбен начал готовить «образцовую роту» из 100 человек и лично занялся ее обучением. К тому времени он выучил команды на английском, но владел им все равно скверно, и его команды вкупе с сильным акцентом только сбивали марширующих с толку.

Штойбена спас капитан Бенджамин Уокер, услышавший виртуозную французскую и немецкую брань пруссака, распекающего подчиненных за непонятливость. Уокер предложил ему свои услуги, и с тех пор дело пошло значительно резвее. Правда, отдача команд сперва на французском, а потом на английском иногда вводила солдат в заблуждение, но в итоге это дало результат, и члены образцовой роты вскоре сами стали обучать других, а Штойбен уже занимался ружейной подготовкой и штыковыми приемами.

9Штойбен обучает солдат Континентальной армии

Он принадлежал к «палочной» европейской традиции обучения солдат, однако дураком при этом не являлся и очень быстро сообразил, что подобные методы в Америке ему не помогут. Мироощущение вооруженного народа и профессиональных солдат разительно отличалось, и Штойбен оказался достаточно гибким, чтобы вовремя изменить старые методы. «Дух этой нации не имеет ничего общего с духом австрийцев, пруссаков или французов, – писал он своему товарищу в Европе. – Если вы скажете своему солдату «Сделай это», он делает, а здесь я вынужден говорить: «Вот причина, по которой ты должен это сделать», и только тогда он делает».

Плодом всех этих усилий стало то, что армия Вашингтона не просто перенесла тяжелую зимовку, но и стала значительно сильнее по ее итогам. Теперь она хотела попробовать себя в деле, и эти настроения подогревали донесения шпионов о том, что англичане планируют покинуть Филадельфию. Маркиз де Лафайет, еще один европеец, прибывший в Америку в поисках славы и способов навредить ненавистной Британии, вызвался возглавить отряд в 2200 человек, который должен был следить за королевскими войсками.

Он выдвинулся в путь 20 мая, но едва не был окружен в 20 милях от Филадельфии несколькими крупными неприятельскими отрядами. Последовал ряд маневров, по итогам которых Лафайет сумел выскользнуть из английских клещей и благополучно вернуться обратно. Тренировки вывели Континентальную армию на новую высоту, так как настолько искусные маневры были возможны лишь с солдатами, прошедшими нормальное европейское обучение.

Тем временем Клинтон в Филадельфии и правда собирался покинуть город. Вместе с ним вещи паковали и 3 тысячи лоялистов, неразумно обнаруживших свои симпатии во время пребывания британцев в столице и теперь вынужденных уносить ноги. 18 июня генерал погрузил больных, часть продовольствия и этих беженцев на транспортные суда и отправил их в Нью-Йорк. Остальные войска двигались по суше с обозом из 1500 фургонов, в которых находилось экспроприированное в Филадельфии имущество.

10Статуя фон Штойбена в Велли-Фордж

Армада, растянувшаяся на 12 миль, представляла собой крайне заманчивую цель для нападения. Штойбен предлагал ударить по Клинтону на марше, но американский штаб решил дать Клинтону уйти, лишь докучая ему набеговыми действиями. Генерал Чарльз Ли высказывался даже против беспокоящих атак. Сам Ли некогда являлся одним из самых опытных военных во всех колониях – участие в европейских сражениях выглядело чем-то вроде игры в Высшей Лиге, и отношение к нему было соответствующим. Вашингтон испытывал крайнюю степень уважения к Ли и даже в приказах иногда использовал заискивающий тон. Однако в 1776 году наш герой попал в плен и был освобожден по обмену лишь незадолго до описываемых событий.

Слухи приписывали Ли измену, совершенную в плену, но конкретных доказательств не было, и Вашингтон доверил ему командование авангардом. 27 июля Ли получил приказ атаковать отступающего Клинтона с тыла. Все это свидетельствовало о том, что главнокомандующий принял точку зрения Штойбена, предпочтя решительные действия – назревало что-то крупное.

В пять утра 28 июня Клинтон начал очередной переход, намереваясь покрыть еще десяток миль до ближайшего городка. Американцы узнали об этом чуть ли не раньше своего противника и начали выдвигаться из Инглиштауна, который был удобным пунктом для ожидания неприятеля. Перед континенталами стоял британский арьергард под командованием генерала Корнуоллиса. За ним находился огромный, еле ползущий обоз, являвшийся самой лакомой целью во всем этом представлении.

11Чарльз Ли (1732-1782), американский генерал

Сражение носило характер игры в кости, так как англичане успели изучить местность лишь в общих чертах, а американцы не знали ее вообще. Территория вокруг представляла собой песчаную равнину, обильно заросшую соснами, вокруг были многочисленные ручьи, болота и овраги. Решающее столкновение произошло неподалеку от одного из крупных оврагов, где-то в миле от здания суда города Монмута. Около 12 часов дня 5000 не успевших толком построиться американцев вступили в схватку с 2000 британцев под командованием Корнуоллиса.

Это все, что можно сказать с уверенностью на сегодняшний день – дальнейшие отчеты и свидетельства с поля боя были настолько путаными и неясными, что подобности, скорее всего, так никогда и не будут установлены. Известно лишь то, что с обеих позиций заработала артиллерия, а потом Ли отвел часть своих войск назад. Этот отход оставил брешь в позициях американцев, и соседние подразделения также начали отступать. Через несколько минут за ними последовала вся армия. Отдельные полки сохранили порядок и отходили в строю, но большинство частей смешалось, и отход превратился в беспорядочное бегство.

Наиболее серьезные вопросы по итогам произошедшего вызывало, разумеется, поведение Чарльза Ли. Генерал вел себя сверхпассивно, не составляя никаких планов и не отдавая приказов вплоть до начала отступления. Учитывая слухи об измене, которые после Монмутского сражения распространились повсюду, у него не было шансов выйти сухим из воды. Состоялся трибунал, где Ли оправдывался как мог, но ни один командир полка или бригады так и не высказался в его защиту. Что же до Вашингтона, то некогда благоговевший перед участником Семилетней войны главнокомандующий теперь и сам прошел через множество серьезных сражений и громко обругал Ли еще 28 июня, как только его увидел.

12Монмутское сражение

Вашингтон не только бранился. Он умело восстановил порядок – увидев главнокомандующего, панически бегущие американцы быстро вспомнили о дисциплине и послушно заняли указанные им оборонительные позиции на возвышенностях. Клинтон имел перед собой болота, лес и холмы, а также готового к бою противника, но, судя по всему, британец почувствовал вкус легкой победы и решил, что континенталы побегут точно так же, как и несколько часов назад.

Англичане предприняли попытку штурма, но она лишь истощила их силы. В шесть часов вечера королевские войска перестали долбиться лбом в позиции неприятеля и отошли за большой овраг. Вашингтон попробовал было организовать атаку, но увидел, что его солдаты истощены ничуть не меньше, и отказался от этой идеи. Обе стороны стали на ночлег.

Наутро Вашингтон в полной мере прочувствовал иронию судьбы. Теперь он поменялся местами с британцами, которые сегодня занимались тем же, что и американцы каких-то два года назад. За ночь Клинтон оставил поле сражения и теперь находился на пути в Мидлтаун. Вашингтон понимал усталость своей армии и махнул на англичанина рукой, не став бросаться в погоню. А неприятель 1 июля достиг косы Сэнди-Хук, где его уже ждали корабли флота, что доставили Клинтона в Нью-Йорк 5 дней спустя.

13Знаменитая легенда времен Войны за независимость повествует о Молли Питчер, которая под огнем носила воду на артиллерийскую батарею. Когда ее муж, обслуживавший одно из орудий, получил тяжелое ранение, женщина заменила его, помогая артиллеристам продолжать обстрел неприятеля

Английский генерал действовал разумно и умело, но частью своего успеха был все же обязан и удачному стечению обстоятельств. Пока происходили все эти события, в Америку спешил французский адмирал д’Эстен, который мог существенно осложнить положение британцев, но ему сильно мешало соотношение противных ветров и океанических течений, характерное именно для этого времени года, поэтому французский флот подошел к косе Сэнди-Хук лишь 11 июля. К тому времени войска Клинтона уже почти неделю пребывали в Нью-Йорке.

Прибытие французского флота сильно приободрило американцев – особенно после того, как они убедились, что адмирал д’Эстен является толковым человеком, искренне настроенным на сотрудничество. Он наблюдал за Нью-Йорком и видел, что сила укреплений вокруг города росла с каждым днем. Это сильно беспокоило француза, и Вашингтон был с ним полностью солидарен. Не желая пробивать лбом эту стену, оба военачальника договорились начать с малого и нанести удар по англичанам где-нибудь в другом месте – например, в Род-Айленде, столицу которого защищало всего 3 тысячи неприятельских солдат.

Д’Эстен направил флот в Ньюпорт, и потерявших его из виду англичан стали посещать тяжкие раздумья, касающиеся конечной цели француза, а также вопросов о том, где же мотается Байрон со своими линейными кораблями. Первое, впрочем, скоро стало ясно – 30 июля д’Эстен вошел в залив Наррангасет, и уже 3 августа им был высажен отряд пехоты, занявший Конаникет, остров к западу от Ньюпорта. По суше к городу подтянулся отряд генерала Салливана, к которому стекались ополченцы Новой Англии и подкрепления от Вашингтона. К концу первой недели августа численность американских войск в Род-Айленде достигла 10 000 человек.

Салливан и д’Эстен являлись персонажами из абсолютно разных миров – если первый был сыном ирландской служанки, то второй являл собой типичный образец потомственного утонченного аристократа. Природная бестактность Салливана лишь подливала масла в огонь, и отношения у командиров сложились натянутые.

Финальным штрихом к происходящему был тот факт, что карта залива Наррангасет, имевшаяся у французов, была точнее, чем у Салливана, что не прибавляло доверия со стороны адмирала. Тем не менее, они разработали совместный план атаки на Ньюпорт. Салливан должен был переправиться на остров Род-Айленд в местечке Тивертон, после чего атаковать Роберта Пигота, командующего британскими силами, с северо-восточной стороны острова. Д’Эстен нанес бы удар с запада, зажимая англичан со второй стороны.

14Битва за Род-Айленд

Пигот мгновенно оценил угрозу, исходящую от д’Эстена, и забил тревогу. Англичане попытались провести по проходу между Конаникетом и Род-Айлендом 5 фрегатов, но они все до единого сели на мель и их пришлось сжечь. Тогда британский командующий попытался преградить вход в гавань, затопив там несколько транспортов, но и это мероприятие успеха не имело. Общая атака была запланирована на 10 августа, но Салливан узнал, что Пигот отступает к Ньюпорту, чтобы собрать там все свои силы, и начал переправу уже утром 9 числа.

Д’Эстен, разумеется, подобных выходок не одобрял и расценил этот поступок как еще одно свидетельство своеволия и непредсказуемости американцев. Впрочем, у него имелась проблема посерьезнее – к колониям наконец-то добрались линейные корабли Байрона, и теперь французу предстояла встреча с усиленным ими флотом, которым командовал адмирал Хау. Ситуация со стороны французов выглядела не очень приятной – неприятель имел на сотню орудий больше. Поэтому д’Эстен не стал высаживать на берег имеющихся у него 4000 солдат, а прихватил их с собой, рассчитывая, видимо, использовать живую силу в качестве абордажных команд.

Француз двинулся навстречу неприятелю. Ему помогал благоприятный ветер, и это отчасти компенсировало недостаток в артиллерии. У обоих флотов были причины не рваться вперед с шашками наголо, и адмиралы занимались осторожным маневрированием. Это продолжалось два дня, итогом которых стало событие, достойное народного анекдота про лесника, который пришел и всех выгнал. Одиннадцатого августа на поглощенных маневром противников налетел сильный шторм, который разбросал корабли, сбил многим из них мачты и причинил обеим сторонам ущерб, сравнимый с результатами ожесточенного сражения.

15После бури

Салливан воспринял происходящее в своем обычном духе, то есть проигнорировал приключения д’Эстена, и 14 августа предпринял атаку на Ньюпорт, которая, впрочем, оказалась безуспешной. Тогда генерал приступил к осаде, дожидаясь возвращения французов, но д’Эстен исчерпал свой энтузиазм и 21 августа отправился в Бостон для ремонта. Все эти события привели к тому, что осадная армия буквально развалилась – ополченцы в очередной раз проявили свою фирменную надежность, мгновенно разбежавшись, едва услышав об отводе кораблей.

Теперь Салливан находился в меньшинстве, и уже Пигот готовился атаковать. Мало того, американский генерал не подозревал, что к нему в гости направлялся сам Клинтон с 4000 солдат, погруженных на транспортные корабли. Салливану грозило окружение, но британское подкрепление столкнулось с неблагоприятными ветрами, и континенталам удалось улизнуть буквально из-под носа английского командующего.

Опоздавший всего на сутки Клинтон скоро столкнулся с гораздо более неприятным событием, а именно, с отплытием в Англию адмирала Хау. Этот человек был блестящим флотоводцем, крайне ценным профессионалом, но, что намного более важно, он был последним флотским командиром в Америке, который ладил с Клинтоном. Теперь военно-морские корабли оставались на попечении адмирала Байрона.

В начале ноября произошло три важных события. Во-первых, Клинтон исчерпал свои возможности для препирательств и все же был вынужден отправить 5000 солдат на остров Сент-Люсия в Вест-Индии, как от него хотел Лондон. Во-вторых, Нью-Йорк покинула британская комиссия, та самая, что должна была выторговать мир без признания независимости Америки. Все эти люди отправлялись домой в самом скверном расположении духа, теперь прекрасно понимая изначально предопределенную бесплодность всех своих усилий. И, наконец, в том же месяце территорию колоний покинул и д’Эстен – впечатленный непредсказуемостью американцев, он счел за благо не сообщать Вашингтону о цели своего путешествия. Впереди французского адмирала ждала чреда робких и безуспешных операций в Вест-Индии.

Пришло время подводить итоги. За 1778 год ни одной стороне не удалось добиться решающих успехов на поле боя, но, если Вашингтону и Конгрессу вполне хватало того, что они еще живы и привлекли на свою сторону великую европейскую державу, то Лондону утешиться оказалось нечем. Количество пессимистов росло с каждым днем – становилось ясно, что со вступлением в войну Франции дальнейшее наращивание сил в колониях невозможно. Это делало проигрыш в войне лишь вопросом времени.

2498

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: