Американская революция. Часть IX: Война отступающих

amerikanskayarevolyuciya9_gotov
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Американская революция. Часть VIII: Все на юг

Разгром под Камденом избавил Конгресс от иллюзий относительно способностей Гейтса, и верховный орган обратился к Вашингтону. Тот порекомендовал Натаниэля Грина, умелого и деятельного офицера, который последние три года занимал должность генерал-квартирмейстера. Организационная структура Континентальной армии была так же молода, как и союз 13 колоний, и, как следствие, страдала от детских болезней. Грин же пришел в структуру обеспечения войск и навел там порядок, разрешив множество серьезнейших проблем, и лишний раз зарекомендовал себя как человека, способного разбираться с неприятностями. Вашингтон знал, кого посоветовать на должность командующего южной армией.

Помимо этого, Грин был весьма принципиальным человеком – в частности, на посту генерал-квартирмейстера он здорово разозлил самого Томаса Джефферсона, отослав обратно в Виргигию отряд солдат, прибывших оттуда без обмундирования и оружия. Грин был человеком из народа, однако, достигнув своего положения, демонстративно от него дистанцировался. Судя по всему, это было нужно в первую очередь для него самого, чтобы обозначить в своем сознании переход на «новую ступень». В любом случае, это не мешало генералу находить с этим самым народом общий язык.

Приказ Вашингтона о назначении командующим войсками на юге дошел до Грина 15 сентября 1780 года, после чего наш герой тут же отправился на театр военных действий. Он добрался до Хиллсборо 27 ноября и тут же обнаружил, что находящиеся там солдаты представляют собой плохо организованную толпу в 1400 человек, испытывающую нужду во всем, начиная с еды и обмундирования и заканчивая боевым духом.

Грин поехал дальше и достиг Шарлотта 2 декабря, где обнаружил впавшего в апатию Гейтса, который совершенно игнорировал нужды своих людей, находящихся в еще более тяжелых условиях.

1Натаниэль Грин (1742-1786), американский генерал, командующий Южной армией в Войне за Независимость (1780-1783). Единственный офицер высшего командного состава, который умер после войны от солнечного удара

Конгресс предписал Грину устроить расследование действий Гейтса при Камдене, но большинство генералов, участвовавших в сражении, были недоступны, и Натаниэль с облегчением отложил это дело в долгий ящик. Его совершенно не интересовала поруганная честь и репутация Гейтса, требовавшего официального подтверждения своей невиновности, тем более что вокруг в изобилии водились куда более серьезные проблемы.

Решив первостепенные вопросы вроде истощения солдат от недоедания, Грин приступил к выработке концепции ведения войны. Он отлично понимал уровень насыщенности южного театра военных действий всевозможными партизанскими формированиями и слабость собственных сил. Из этого сама собой выходила идея, как он ее окрестил, «войны отступающих». Грин отлично осознавал мощь красных мундиров в открытом поле и не искал генеральных сражений или более-менее честных, последовательных схваток. Вместо этого он собирался постоянно нависать над неприятелем, будучи в любую секунду готовым нанести удар в наиболее уязвимое место, после чего тут же отступить.

Первым делом командующий разослал рекогносцировочные группы (в одной которых, например, был знаменитый поляк Тадеуш Костюшко) с целью разведки бродов. Учитывая выбранный им образ действий, Грин не мог себе позволить быть прижатым к непреодолимой водной преграде, поэтому этим вопросом следовало озаботиться наиболее серьезно. Впрочем, он не мог полностью полагаться и на эти данные – в январе 1781 года на юге начались проливные дожди, в результате которых реки ощутимо разлились, а старые броды стали непроходимы. В «войне отступающих» все еще присутствовал значительный элемент риска.

Оставаться в Шарлотте дальше было нельзя. Во-первых, лагерь просто-таки пропитался запахом упадка и поражения. Во-вторых, в окрестностях стали заканчиваться запасы, и дальнейшее промедление привело бы к тому, что армии оказалось бы нечего есть, а она и без того не была откормленной.

Грин двинулся в город Чело на реке Пи-Ди, но даже тут он не мог следовать правилам из учебника военного дела и держать свои силы в едином кулаке. Вокруг не существовало складов с пропитанием, и командующий был вынужден разделить свои войска. Отряд ополченцев под командованием Даниэля Моргана и конница полковника Вашингтона были отправлены на западный берег реки Катоба, где имелись возможности найти себе пропитание.

2Даниэль Морган (1736-1802), американский генерал, инноватор тактики полевых сражений

И тут в расчеты Грина вкрался фактор, который американский генерал никак не мог учесть: состояние Корнуоллиса, который был сыт по горло обеими Каролинами с присущей им вечной партизанщиной и плохо подготовленными и абсолютно ненадежными ополченцами-лоялистами. Он устал терять курьеров и обозы на пути между Уинсборо, где располагалась его армия, и Чарльстоном, что являлся базой для операций на юге. Он понял, что поддержка населения, на которую возлагались такие надежды, оказалась не более чем мифом – тут имелось достаточно сторонников короны, но ничуть не меньше ее противников. Столкновения между этими двумя ипостасями порождали хаос, разрешать который Корнуоллис не мог и не хотел. Рассчитывая убраться из злосчастного региона подальше, он готовился двинуться в Северную Каролину.

Лагерь полковника Тарлтона находился в 25 милях к западу от Уинсборо, где сидел Корнуоллис с основными силами. Это офицер получил донесения об отделении отряда Моргана от Грина и тут же решил, что ему представилась возможность, которую нельзя упускать. В начале января Тарлтон послал к своему командующему гонцов с просьбой дать разрешение начать охоту за Морганом. Корнуоллис не возражал, хотя сам сниматься с места не спешил, будучи занят проверкой слухов (ложных) о появлении неподалеку французов.

Тарлтон только этого и ждал и тут же сорвался с цепи, принявшись увлеченно гоняться за Морганом по всей Южной Каролине. Последний бегал до 16 января, после чего стало ясно, что тянущие тяжелые фургоны отряды ополченцев не смогут оторваться от идущего налегке британца. Оставалось принять бой, пока это еще можно было сделать на более-менее человеческих условиях.

3Банастр Тарлтон (1754-1833), британский офицер. До войны не отличался бережливостью, промотав состояние отца менее чем за год. Успехов в учебе не имел. С началом войны отправился в Америку в звании корнета драгун, где лихость и личная храбрость быстро продвинули его по службе. Являлся одним из самых способных британских командиров. Обладал определенной жестокостью. После войны регулярно избирался в Палату общин, где до конца оставался верным консервативным монархическим принципам, последовательно высказываясь против Великой французской революции и отмены рабства

Как человек, Морган производил весьма приятное впечатление – не пытаясь казаться изысканным аристократом, он общался с солдатами по-свойски, в откровенной и грубоватой манере. Он уделял много времени своим подчиненным, и в ночь с 16 на 17 января обошел все костры, своей уверенностью вселяя в ополченцев спокойствие и ликвидируя страхи. Этого, однако, было мало – для победы над красными мундирами требовалось умение пойти наперекор учебникам классической тактики и понимание сильных и слабых сторон своих войск. Обладал ли Даниэль Морган подобными талантами? Как показали дальнейшие события – безусловно, да.

За выбор местности для оборонительного сражения любой хороший преподаватель тактики собственноручно настучал бы Моргану линейкой по рукам. Но у американского командира не было под рукой хороших преподавателей, и ему приходилось самостоятельно решать свои проблемы.

Казалось, все тут было ошибкой: местом для битвы служил квадратный луг со стороной в 500 метров. Примерно в 300 метрах от южной окраины луга располагался небольшой холм, а за ним еще один, чуть пониже. Леса в непосредственной близости не имелось – идеальные условия для всадников Тарлтона, которых имелось в 3 раза больше, чем у американцев. Подводя итоги – позиции Моргана были открыты с флангов, уязвимы для конницы, позади текла река Брод-Ривер, преграждающая путь к отступлению.

Позднее Морган признавался, что последний фактор сыграл немалую, если не определяющую, роль – прекрасно зная о превосходной природной стойкости ополченцев, их командир выбрал позицию, которая не оставляла возможности к бегству. Это нехитрое умозаключение было, впрочем, далеко не единственным, на что он опирался.

Главный оборонительный рубеж с центром из немногих имевшихся у Моргана регулярных солдат и флангами из ополчения протянулся вдоль склона наиболее высокого из холмов. Там насчитывалось около 450 человек. В 150 метрах перед ними располагался еще один рубеж, который занимали 300 ополченцев. Прямо перед ними находились еще 150 стрелков, рассредоточенных за растущими тут и там немногочисленными деревьями. Резерв представляли 125 готовых к немедленным действиям всадников, спрятанных за гребнем самого дальнего от неприятеля холма.

4Битва у Брод-Ривер (также известная как Битва при Коупенсе) и расстановка сил

Тарлтон наступал силами в 1100 человек при двух трехфунтовых орудиях. Добравшись до готового к бою Моргана, он тут же развернул солдат в линию и, оставив в резерве 200 всадников и шотландский полк, двинулся в наступление. Впереди неслась конница, но она была вынуждена подать назад, попав под сосредоточенный огонь разбросанных по деревьям стрелков.

Тем временем пехотная цепь красных мундиров продолжала наступление. Ее ждала первая полевая линия ополченцев, которая должна была дать 2 залпа и тут же отойти за холм. Этот приказ был выполнен практически образцово, после чего американцы принялись отступать. В этом им помешала неприятельская конница – английские драгуны перегруппировались и теперь были тут как тут, размахивая саблями и стреляя из пистолетов. Настало время для американского резерва – всадники полковника Вашингтона появились как нельзя вовремя и застали драгун врасплох. Неприятельская конница отступила, и ополченцы были спасены.

А британская пехота продолжала наступать. Строй англичан был уже далеко не идеальным после двух залпов, а на склоне холма их ждала основная линия обороны. Ее солдаты щедро осыпали приближающегося противника градом пуль, тем самым внося в ряды королевских пехотинцев еще большую сумятицу. Тарлтон понял, что еще чуть-чуть, и строй красных мундиров неизбежно дрогнет, и отдал команду стоявшим в резерве шотландцам. Те тут же принялись развивать бурное наступление, целясь в правый фланг неприятеля.

5Контратака всадников полковника Вашингтона

Это не укрылось от глаз генерала Хауарда, что командовал главной линией американцев. Шотландцы угрожали охватить злосчастный правый фланг и тут же закончить сражение в свою пользу. Генерал скомандовал крайней роте ополченцев выполнить единовременный поворот кругом, а затем налево, чтобы парировать эту угрозу. Команда была не самой простой даже в условиях мирного плаца, а под пулями – и тем более. Рота, похоже, так и не поняла, что от нее требуется, и вместо выполнения приказа повернулась кругом и начала отступать за холм. Подобное поведение в бою обычно является крайне заразительным, и ее примеру тут же последовала вся главная линия.

Наблюдающий за всем этим Морган на какое-то время лишился дара речи. Когда к командующему вернулась способность говорить, он потребовал объяснений от Хаугарда, который тут же поскакал выяснять, в чем же дело. Когда генерал удостоверился, что солдаты сохраняют самообладание и отходят спокойно и без паники, он примчался обратно и доложил это Моргану. Тот решил, что разворачивать спокойно двигающиеся войска в разгаре сражения будет не лучшей идеей, и последовал за отступающей линией, чтобы найти ей нормальную оборонительную позицию.

Все это совершенно иначе выглядело со стороны англичан. Увидев, что неприятель массово оставляет сильную позицию на холме, британские солдаты решили, что мятежники уже готовы обратиться в беспорядочное бегство. Этот факт заставил их нарушить уже и без того неровный строй и бегом броситься в погоню. Увидев это, Тарлтон решил, что встретился со старой доброй знакомой – паникой американцев – и, искренне уверенный в собственной правоте, ввел в дело последние резервы.

6

Это был определяющий момент всего сражения, так как к этому времени почти все американцы скрылись за противоположным склоном холма, где их никто не видел. Хаугард и Морган тут же развернули солдат и приказали стрелять в англичан, готовых вот-вот появиться из-за гребня. Это и произошло, едва ополченцы и континенталы успели более-менее построиться. Было бы ошибкой сказать, что к этому моменту строй красных мундиров находился в плохом состоянии – на деле, он уже абсолютно отсутствовал, и вся эта неорганизованная толпа на полном ходу вылетела прямо на готовых к бою американцев.

Да, именно этим моментом вдохновлялись создатели голливудского фильма «Патриот», где, правда, кинопродюсеры разбили в бою не какого-нибудь Тарлтона, а самого Корнуоллиса. До выскочивших из-за гребня холма англичан было каких-то 50 метров, и дальнейший бой превратился в идеально-показательный расстрел. Такого не могли выдержать даже стойкие и вымуштрованные королевские солдаты, и масса красных мундиров быстро впала в панику. Но самое интересное только начиналось: менее чем через минуту в их фланг врезалась конница полковника Вашингтона, к тому времени успевшая перегруппироваться для еще одной атаки. И в завершение на сцене появилась та самая отошедшая назад первая линия ополченцев, что успела прийти в себя и теперь тоже желала поучаствовать.

Это был полный разгром. Дольше всех сопротивлялись шотландские горцы, но и их очень скоро или перебили, или окружили. Тарлтону с 40 драгунами удалось бежать, но он оставил более 100 убитых и 800 пленных – фактически, его соединение перестало существовать. Морган же по итогам битвы при Коупенсе стал «звездой», чья тактика привела в восхищение других военачальников и стала образцом для копирования и вдохновения. Но это все было потом, а тогда было 10 часов утра 17 января 1781 года, и только что одержавшие победу американцы были вынуждены продолжить свой марш. Морган исходил из того, что Корнуоллис скоро узнает об итогах битвы и придет в бешенство, тут же бросив серьезные силы за небольшим отрядом, отягощенным восемью сотнями пленных.

7Окончательный разгром горцев

Британский командующий и правда испытывал похожие чувства и 19 января выступил в поход, чтобы догнать Моргана и вернуть пленных. Проблема Корнуоллиса была в том, что он следовал не по той дороге и даже не в том направлении, и американский генерал смог легко скрыться. Англичанин имел вокруг многочисленное население, которое располагало информацией о передвижении неприятельских войск. Он имел и деньги, за которые эту информацию можно было купить. Единственной проблемой являлся тот факт, что армия Корнуоллиса двигалась через враждебно настроенные земли, где почти никто не был настроен иметь с ней дело.

25 января известия о разгроме Тарлтона и выходе Корнуоллиса достигли Натаниэля Грина, который вместе с основными силами стоял лагерем на берегу реки Пи-Ди. Когда Тарлтон отправился гонять Моргана, он по понятным причинам забрал с собой почти все мобильные силы. Теперь Корнуоллис остался без кавалерии и при этом был вовлечен в погоню, которая отдаляла его от продовольственных складов. Все это делало британскую армию уязвимой для атаки, и Грин решил, что настало время соединиться с Морганом и нанести удар. Не разделяя слова и дело, командующий взял небольшой отряд всадников и принялся его искать.

Корнуоллис же тем временем силился увеличить скорость передвижения войск. Против него вновь играли привычки регулярной войны XVIII века, когда передвигающиеся армии отягощали себя абсолютно ненужным багажом. Офицеры обожали возить по нескольку комплектов обмундирования, вино, мебель, столовые приборы и изысканную посуду. Британский джентльмен не чувствовал себя таковым, если он не брал в поход слуг, любовниц, жен и даже детей.

Все это растягивало колонну, делая ее громоздкой непропорционально своей ударной силе, и выводило Корнуоллиса из себя. Он приказал уничтожить все имущество, включая палатки и большую часть фургонов, и впредь существовать за счет даров земли и ресурсов местного населения. Этого оказалось мало, и 27 сентября генерал выдал своим солдатам по дополнительной порции рома, а все, что невозможно употребить за один раз без потери боеспособности, было вылито на землю.

Тем не менее, британцам все еще приходилось тащить за собой всех офицерских женщин и детей, и их мобильность оставалась далеко не идеальной. Через 3 дня Корнуоллис переправился через реку Катоба, и Морган попробовал воспользоваться этим, устроив засады возле каждого из четырех бродов, имеющихся поблизости. Идея была неплоха, но предприятие с треском провалилось по неудивительной для колониальных условий причине – ополченцы, на которых была возложена эта задача, впечатлились численным превосходством неприятеля и тут же разбежались.

Отступление продолжалось. 2 февраля отряд британских кавалеристов разбил арьергард американцев, но основной части удалось оторваться. Затем последовала чреда маневров, в результате которых Морган соединился с Грином, и их отряды вновь стали единой армией. Тем не менее, эти войска устали, были плохо экипированы и традиционно уступали в выучке и дисциплине красным мундирам. При этом они лишь ненамного превосходили в численности преследующего их Корнуоллиса. Грин не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы прекращать отход.

8Натаниэль Грин на привале

Впрочем, даже отступать теперь было намного сложнее – после переправы британцев между двумя армиями исчезла сильная преграда в виде Катобы, и теперь их разделяло всего лишь 25 миль. При этом уже самому Грину предстояло перебраться на другой берег реки Дан, а Корнуоллис подходил все ближе и ближе. Американцы решили переправиться в местечке Эрвинз-Ферри, где для них уже были заготовлены лодки, но им было нужно время. Для его выигрыша Грин сформировал отряд в 700 человек из лучших пехотинцев и кавалерии и вручил его генералу Ото Уильямсу. Тот действовал крайне умело и, овладев вниманием Корнуоллиса, успешно убедил англичанина, что он является арьергардом основных сил, после чего британская армия бросилась следом.

Пока действовавший налегке Уильямс заставлял неприятеля бегать кругами, Грин успешно переправился через Дан. Немного спустя к нему присоединился оторвавшийся от англичан Ото Уильямс. Прошло еще немного времени, и к ним подошел Корнуоллис, вынужденный, впрочем, рассматривать своих врагов лишь через бурные воды реки. Британец не имел лодок для переправы, к тому же, на другом берегу стояла готовая к бою неприятельская армия. Английский командующий тут же вспомнил, что Камден, его основная база, находится уже в 200 милях, люди устали, а неуловимый Грин может бегать по местным просторам хоть до второго пришествия. Корнуоллис бросил затею с преследованием.

Вместо этого он отправился в Хиллсборо, где 20 февраля выпустил прокламацию, призывавшую всех верных Короне американцев взять оружие и десятидневный запас продовольствия, после чего вступать в ряды британской армии. Грину поступали сведения о массовом притоке добровольцев-лоялистов, и он перепугался до такой степени, что переправился обратно через Дан и выступил навстречу Корнуоллису.

Дезинформация американского командующего запустила цепь событий, приведшую к сражению, которого столь сильно желал англичанин, и которого столь изворотливо избегал Грин.

Ряды армии последнего пополнились 400 континенталами, 1693 ополченцами из Виргинии и 1060 ополченцами из Северной Каролины. Американский командующий чувствовал численный перевес и рвался в бой. 14 марта он прибыл к Гилфорд-Корт-Хаус, то есть к Гилфордскому суду, район которого представлял собой великолепное место для сражения. Его здание стояло на окраине деревушки, примыкавшей к склону холма. От здания суда простиралась долина, по большей части покрытая лесом. Двигавшиеся навстречу Грину британцы должны были миновать небольшое дефиле между двумя холмами, после чего упереться в два маисовых поля, разделенных 200 метрами леса.

9Битва за Гилфорд-Корт-Хаус

Вдоль этих полей и тянулась первая оборонительная линия американцев, насчитывающая около 1000 ополченцев из Северной Каролины, 200 виргинских стрелков и 110 солдат Континентальной армии. Позади сконцентрировались 80 всадников полковника Уильяма Вашингтона, готовых к немедленным действиям. В центре линии находились два шестифунтовых орудия, которые могли наносить ущерб на расстоянии в 600-800 метров.

В 300 метрах за ней находилась вторая линия, сформированная из 1200 виргинских ополченцев. Последняя же, самая сильная, находилась на открытом возвышенном месте, как раз возле здания суда. В отличие от двух первых, расположенных по обеим сторонам от ведущей к суду дороги, третья линия целиком располагалась справа от нее. Тут англичан ждало около 1400 солдат Континентальной армии, наиболее боеспособного формирования восставших колоний. Как нетрудно заметить, задумка Грина практически полностью основывалась на тактике Моргана, столь эффективно разбившего полковника Тарлтона возле Брод-Ривер.

Корнуоллис тем временем шел навстречу. Англичане выступили в 25-мильный переход к Гилфорд-Корт-Хаусу еще до рассвета, маршируя на пустой желудок. Впереди двигался конный отряд Тарлтона, который в итоге столкнулся с американскими всадниками около 10 часов утра. В этой скоротечной стычке британцам удалось завладеть парой пленных, но из них так и не смогли выбить ничего вразумительного. Корнуоллис по-прежнему шел, толком не зная, что его ждет впереди.

Едва англичане вошли в долину, как их принялись обстреливать орудия первой оборонительной линии. Королевские пушки тут же открыли ответный огонь, и Корнуоллис принялся выстраивать свою линию. У него было около 1900 человек, подавляющее большинство которых являлись профессиональными регулярными военными, поэтому красные мундиры смогли организованно выстроиться и под звуки волынок двинуться к первой неприятельской линии.

Ополченцы Северной Каролины ждали, пока расстояние между ними и марширующими англичанами не сократится до 150 метров. После этого последовал сокрушительный залп – расстояние было достаточным, чтобы в рядах британцев начали образовываться солидные бреши. Потери были велики – в одном из полков они достигали половины состава. Тем не менее, дисциплинированные королевские войска продолжали наступление. Красные мундиры ускорили шаг и, остановившись в 50 метрах от неприятеля, дождались команды и открыли огонь. После выстрела прозвучал еще один приказ, и англичане бросились на противника с примкнутыми штыками.

10

Ополченцы оказались настолько впечатлены подобной стойкостью, что тут же дали деру. Охваченные паникой, северные каролинцы бросали не только ружья, но и ранцы с провизией. Командиры пытались удержать бегущую массу мгновенно подкрепляемой делом угрозой расстрела, но тщетно. Все это происходило на правом фланге линии. С левой стороны не наблюдалось паники и сверкающих пяток, но смысл был примерно такой же – оттесняемые неприятелем, американцы отходили со своих позиций.

После этого бой перетек в лес, где все тут же смешалось. Любимый прием красных мундиров – согласованная штыковая атака – был совершенно бесполезен, так как кусты и деревья безбожно ломали любой строй. Ополченцы же, напротив, чувствовали себя как дома, ведь лесной ландшафт представлял собой идеальное укрытие для рассредоточенных стрелков. Сражение превратилось в чреду мелких стычек, что было больше выгодно, конечно же, американцам.

При всем этом битва на поле еще продолжалась – виргинские стрелки и солдаты Континентальной армии, находившиеся по краям, не последовали примеру каролинцев и остались на поле боя. Британцы поначалу не восприняли всерьез эту горстку и продолжили наступление, но оставшиеся на флангах пехотинцы продолжали невозмутимо поливать их убийственным анфиладным огнем. Тогда были организованы атаки с целью выбить стойких виргинцев и континенталов с этих позиций, но единственное, чего добились англичане – это отход врага на возвышенности неподалеку.

Вообще, виргинцы в этом сражении показали себя с наилучшей стороны – их командирам было стыдно за поведение своих бойцов при Камдене, и с тех пор они потратили немало сил на поднятие стойкости и боевого духа. А восстановленный центр англичан тем временем подошел ко второй линии обороны, которая состояла из виргинцев целиком. Сразу же завязался беспощадный и упорный бой, где чуть не был пленен сам Корнуоллис. Генерал попытался повести своих подчиненных в атаку, но за его лошадью никто не последовал – кусты и ветки вносили достаточно неразберихи. Командующего спас один из сержантов, который мгновенно оценил обстановку и, ухватив лошадь генерала за уздечку, ускакал вместе с ней в относительно безопасное место.

11

Тем не менее, англичан было больше, и они в любом случае были лучшими солдатами, так что после долгой и яростной схватки они прорвали и вторую линию. Теперь им предстояло одолеть последнюю и наиболее сильную часть войска Грина – почти полторы тысячи солдат регулярных войск, занимавших отличную оборонительную позицию. Первыми на нее выскочила из леса легкая пехота полковника Уэбстера и 33-й пехотный полк. Англичане были охвачены азартом преследования, да и сражение в лесу было слишком уж упорным, поэтому красные мундиры никак не ожидали встретить тут еще одну линию.

Уверенные в скорой победе, они бросились вперед, но соединения континенталов из Мэриленда и Виргинии дали залп и пошли в штыковую атаку, в результате чего англичане были обращены в беспорядочное бегство. Случай для Войны за независимость довольно редкий. У Грина появилась заманчивая возможность бросить в преследование все силы, чтобы одержать уверенную победу. Американский командующий, впрочем, был человеком в высшей степени рассудительным. Он небеспочвенно исходил из того, что неразумно рисковать всеми частями в хаотичном сражении, поэтому Грин воздержался от столь резкого и необдуманного шага.

Спустя какое-то время несладко пришлось уже американцам – Корнуоллис устроил атаку силами гренадер и гвардейского батальона. По чистой случайности, удар пришелся на самое неопытное подразделение линии – 5-й мэрилендский полк, который был обращен в бегство. Грин, впрочем, не дремал и тут же организовал отпор с помощью кавалерии полковника Вашингтона, в силу своей мобильности сумевшей организованно и быстро отступить во время разгрома первой линии. Сражение шло волнами – казалось, верх одерживала то одна сторона, то другая. В конце концов, все начало клониться в пользу американцев, которые начали медленно, но верно побеждать.

12Удар американской конницы

Корнуоллис отлично понимал, что резервы ему взять неоткуда, и пошел на отчаянный шаг – англичане выкатили два трехфунтовых орудия на расстоянии в 200 и 300 метров от кипящего боя. Командующий приказал зарядить их картечью и стрелять так, чтобы она кучно ложилась в массы сцепившихся гвардейцев и американцев, убивая всех без разбора.

Офицеры британской армии не выдержали и принялись умолять Корнуоллиса прекратить расстрел, но тот был неумолим, и пушки продолжали вести огонь. Решение командующего было суровым, но своевременным – выкашиваемые картечью, стороны тут же разделились, что пошло англичанам на пользу. Сражаясь в беспорядочной свалке с превосходящим по силе противником, красные мундиры несли ощутимые потери. Теперь же, расцепившись, более дисциплинированные британцы восстановили строй быстрее неприятеля и тут же кинулись в атаку.

К подобному развитию событий американцы оказались явно не готовы, и армия Грина начала отступать, оставив англичанам артиллерию и раненых. Те, впрочем, были слишком измотаны для преследования и отступили через два дня, эвакуировав большинство своих раненых в оставшихся 17 фургонах. Основной задачей Корнуоллиса теперь стал поиск новой базы с провиантом и рекрутами.

Его войско понесло серьезные потери в 93 убитых и 413 раненых, что, разумеется, не являлось серьезным результатом по меркам Наполеоновских войн или, например, Сталинградской битвы. Однако, для небольшой британской армии, действующей в глубине враждебной неприятельской территории, это было весьма чувствительной цифрой.

Корнуоллис был сыт по горло погоней за Грином и теперь думал лишь об обеспечении своей тающей от недоедания и болезней армии. 19 марта он направился в Кросс-Крик, общину шотландских горцев, но не получил ни еды, ни добровольцев. Следующим пунктом был городок Уилмингтон, куда англичане и выдвинулись 7 апреля. Переход был тяжелым, и по дороге умерли многие из раненых при Гилфорд-Корт-Хаусе, причем в числе скончавшихся были и опытные офицеры вроде полковника Уэбстера.

По прибытии в Уилмингтон армия заметно пала духом. Позади были чувствительные потери, смерти от тяжелого перехода, голод, а Грин все еще не был разбит. Население Северной и Южной Каролин не спешило массово присоединяться к британцам. Количество лоялистов тут превышало все возможные для Америки пределы, но, как показала практика, они были заняты грабежом и взаимной резней с местными партизанами, что на результат военных и политических процессов влияло слабо. Деятельного Корнуоллиса все это выводило из себя, и, понимая, что в Каролинах ему ничего не светит, 25 апреля британский командующий выступил в поход на Виргинию.

У Грина же наблюдалась противоположная картина. Армия была настроена в целом оптимистично, и прагматичные американцы соглашались друг с другом во мнении, что «британцам досталась слава, а нам – преимущество». Проблемы континенталов крылись в другом – подавляющая часть ополченцев, участвовавших в сражении, была набрана лишь на шесть недель, и теперь большинство из них с предвкушением и чувством выполненного долга готовились покинуть ряды армии. Впрочем, это было для американцев обычным делом – их армии постоянно возникали и растворялись.

Перед Грином встал вопрос о дальнейших действиях. Он, разумеется, не знал о планах Корнуоллиса и, руководствуясь здравым смыслом, решил начать с возвращения Южной Каролины под свой контроль. Попытайся англичанин ему воспрепятствовать, американский командующий вновь повторил бы свою уловку с завлечением неприятия вглубь враждебной ему земли. Эта мысль наделяла ощущением безопасности, и 7 апреля Грин направился в Камден. Он собирался штурмовать город, отрядив двух своих офицеров, Мэриона и Ли, на взятие форта Уотсон. Последний пал 23 апреля, испробовав на себе техническую новинку своего времени – «башню Махама». Названная по имени своего изобретателя Эзикиела Махама, она представляла собой высокую платформу, возведенную близ неприятельского форта, что позволяла атакующим вести непрерывный обстрел неприятеля, до этого скрытого за стенами крепости.

Но Камден взять так и не удалось. Позже Грин злобно бормотал, что «над этим местом витает какой-то злой гений, так как любое наше предприятие вблизи этого города заканчивается неудачей». В результате второго сражения при Камдене американцы были обращены в бегство, при этом артиллерию удалось спасти лишь в самый последний момент. Ситуация дошла до того, что сам Грин был вынужден несколько минут исполнять обязанности помощника канонира, однако ни одна сторон не понесла чувствительных потерь. Мало того, привыкший к постоянным победам отлично обученного неприятеля, американский командующий стал мастером в подготовке отступлений и организовал таковое настолько хорошо, что англичане не проявили особого рвения в погоне и отстали через каких-то три километра.

Вообще, во время изучения Войны за независимость, в голову постоянно лезет знаменитое высказывание Сунь-Цзы о тактике и стратегии. Американцы с завидным упорством и регулярностью проигрывали крупные сражения, а британцы одерживали красивые и убедительные победы. Тем не менее, в итоге все выливалось в то, что восставшие колонисты неизменно отыгрывались посредством множества мелких стычек, которые сводили на нет все успехи неприятеля. Так же и тут – оправившись от неудачи под Камденом, Грин выслал несколько небольших отрядов на захват ряда важных пунктов. По отдельности подобные успехи не могли считаться чем-то заслуживающим внимания, но все вместе это означало прерывание коммуникаций между Чарльстоном и Камденом. Подобная деятельность привела к тому, что лорд Фрэнсис Роудон, командующий британскими силами в городе, решил 10 мая его оставить.

14Сражение при Юто-Спрингс

Роудон двигался длинной, медленной колонной, отягощенной больными и ранеными. У него сложилось совершенно недвусмысленное впечатление, что против него восстала вся провинция, а еды и проводников крайне не хватало. На фоне всех вышеозначенных событий Роудон потерял всякое желание вступать в генеральное сражение. В июле он уже испытывал серьезные проблемы со здоровьем и, недолго думая, отплыл в Англию. Его преемник, подполковник Александр Стюарт, не мог похвастаться особыми успехами в южных колониях и удерживал всего лишь два крупных пункта – города Чарльстон и Саванну.

Пока что все ограничивалось мелкими стычками, но к началу сентября Грин получил подкрепление и решился на генеральное сражение. Разбей он Стюарта, и оставалось бы лишь отвоевать Чарльстон, после чего войне на юге был бы положен конец. Американцы обладали полной поддержкой населения, и 8 сентября им удалось практически бесшумно подвести свою армию в 2200 человек к лагерю неприятеля близ местечка Юто-Спрингс. Все это явилось полной неожиданностью для Стюарта, и боевые линии англичан были выстроены наспех. Они смогли разбить шедших традиционно впереди ополченцев, но следом уже двигались крепкие континенталы, владеющие штыком ничуть не хуже британских визави. Строй красных мундиров и без того не был идеальным, а бой с первой американской линией его, понятное дело, не улучшил. Стремительная атака регулярных сил стала слишком сильным испытанием для подчиненных Стюарта, и англичане обратились в бегство.

За позициями бегущего неприятеля находился британский лагерь. Ворвавшись в него, американцы тут же приступили к грабежу, практически сразу же наткнувшись на богатые запасы рома. Все тут же забыли о каком-то там вооруженном противнике, и через пять минут цвет Континентальной армии был занят распитием и неспешными прогулками по вражескому лагерю в поисках чего-нибудь интересного. Немногие все же продолжили преследование и, в принципе, могли бы достичь серьезных успехов. Им помешал большой кирпичный дом, находившийся на дальнем конце лагеря, в котором у англичан был укрепленный пункт. Попытка взять его с ходу была легко отбита, а на то, чтобы вернуть в реальность толпу мародеров и приобщить их к делу осады дома, требовалось время.

15Полковник Вашингтон в битве при Юто-Спрингс

Тут на сцене появился батальон майора Джона Марджорибэнкса – единственное английское подразделение, сохранившее боевой порядок. Его солдаты были изрядно помяты, но в гораздо большей степени злы. Мало кто останется в добром расположении духа, наблюдая за грабежом своих нехитрых пожитков – особенно, если дело идет о ящиках с ромом. Пехотинцы Марджорибэнкса подошли к кирпичному дому, и батальон стал ядром, вокруг которого сформировался импровизированный строй изо всех, кого удавалось найти. Как только вновь собранная английская линия достигла достаточной силы, красные мундиры вышвырнули мародеров из лагеря. На этом наступательный потенциал наспех выстроенного отряда закончился, и сражение завершилось. Обе стороны понесли чувствительные потери, но кардинальных изменений в обстановке эта битва так и не повлекла.

По итогам всех вышеперечисленных приключений англичане удерживали прибрежные Чарльстон и Саванну. Это были относительно крупные порты, которые, даже находясь в изоляции, могли снабжаться по морю, что и происходило до конца войны. Весь остальной Юг, тем не менее, находился в руках американцев. Нельзя сказать, чтобы надежды британских командующих на движение лоялистов в этих краях были совсем уж беспочвенными, но в итоге они оказались явно недостаточными для победы в затеянной кампании. Дальнейшие метания по Каролинам были явно бесперспективными, и Корнуоллис двинулся в Виргинию. Для англичан это была последняя, еле мерцающая и призрачная надежда сделать хоть что-то, что повлияет на исход этой затянувшейся войны. Впереди, однако, их ждала лишь горечь поражения – разыгравшаяся в колониях драма полным ходом двигалась к неминуемой развязке.

2498

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: