Битва при Фонтенуа

Фонтенуа1 (1)
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

На равнинах Фландрии

Отцы наши давно

Дрались как Александр

И как Сципион.

Старинная английская песня

(перевод А. Свистунова)

 

Злоключения забыты

Обид горькие слова

Алой кровью бриттов смыты

В славный день Фонтенуа.

Даулинг, ирландский поэт

(перевод А. Свистунова)

 

События, произошедшие 11 мая 1745 года у небольшой деревушки Фонтенуа в Австрийских Нидерландах (ныне – провинция Геннегау в Бельгии) навсегда вошли в историю не только как главное сражение войны за Австрийское наследство (1740–1748 гг.), но как одно из важнейших – во всем XVIII столетии. Впоследствии Наполеон Бонапарт записал, что победа при Фонтенуа продлила жизнь «старому порядку» (то есть французской монархии) еще на 30 лет.

О масштабе данного события для тогдашней Европы говорит хотя бы тот факт, что один из главных персонажей романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ», доктор Ливси, был непосредственным участником битвы – так, в одной из глав он говорит: «Не впервые я сталкивался со смертью — я служил в войсках герцога Кемберлендского и сам получил рану под Фонтенуа».

Победа, добытая 11 мая 1745 года, возродила поблекшую после войны за Испанское наследство (1701–1714 гг.) славу французского оружия. Впрочем, в тот день покрыли себя беспримерной славой все стороны, принявшие участие в сражении. День Фонтенуа стал одним из отголосков растворившейся в тумане веков рыцарской эпохи, когда государи еще лично водили армии на поля сражений, а самым страшным позором для мужчины было проявить малодушие перед лицом врага.

Battle Royale

В XVIII веке короли еще продолжали лично участвовать в военных кампаниях и командовать армиями. Шведский король Карл XII и Фридрих II Прусский были примерами королей-воинов, проявивших незаурядные способности на полях сражений. Первые два монарха из Ганноверской династии Великобритании также интересовались военным делом и стремились повысить профессионализм войск. Георг I (1660–1727 гг.), будучи еще ганноверским курфюрстом, видел сражения войны за Испанское наследство, а Георг II (1683–1760 гг.) лично командовал армией в битве при Деттингене 23 июня 1743 года, и это был последний случай в английской истории, когда король вел свои войска на поле боя. Король Сардинии и Сицилии Виктор-Амадей II (1666–1732 гг.) тоже лично командовал армиями, как и его сын и наследник – Карл-Эммануэль III (1701–1773 гг.).

Российский император Петр I (1672–1725 гг.) лично командовал войсками на протяжении практически всей своей жизни. Его действия в Полтавском сражении 27 июня 1709 года, когда царь смог остановить дрогнувшие порядки русской пехоты, воодушевил их и переломил ход битвы, оказали самое прямое влияние на дальнейший ход истории целого региона и нескольких государств.

1Петр Великий в Полтавском сражении 

Другие государи, такие как Людовик XIV и Людовик XV, хоть непосредственно и не участвовали в сражениях, но планировали кампании и присутствовали в войсках во время походов и осад.

Были вески причины для того, чтобы монархи и особы королевской крови находились при войске. Армии XVIII века были едва ли не важнейшим государственным институтом, и военные успехи способствовали выдвижению тех или иных людей. Правитель, который игнорировал свою армию, мог в итоге лишиться власти в угоду тому, кто этой армией командовал. Ярким примером могут послужить Луи де Бурбон, принц Конде и маршал Тюренн – пожалуй, лучшие из полководцев Людовика XIV, которые участвовали во Фронде и сражались против королевской власти.

Король не обязательно должен был быть хорошим полководцем, как Фридрих II, но его присутствие в войсках было важнейшим психологическим фактором. Присутствие монарха вдохновляло солдат и офицеров, которые видели возможность проявить себя и отличиться у него на глазах. Был в этом, безусловно, существенный риск – Карл XII был убит во время осады неприятельской крепости, Фридрих Великий был ранен при Торгау в 1760 году, но таковы были правила игры, ведь короли тоже смертны.

Георг II при ДеттингенеГеорг II при Деттингене 

Георг II одержал победу при Деттингене вопреки обстоятельствам – союзная «Прагматическая армия» (названная так в честь австрийской Прагматической санкции, гарантировавшей престол императрице Марии-Терезии, которую поддержали Великобритания и Ганновер) под командованием английского короля шла из Австрийских Нидерландов к реке Майн (приток Рейна). Там она угодила в ловушку французского маршала Ноайя, который зажал союзные войска между рекой и грядой холмов, заблокировав пути отхода. Отчасти союзников спасла ошибка герцога Грамона, который решил, что они отступают, и зачем-то повел свои войска вперед через болотину, в итоге попав под ураганный огонь английской пехоты. Это позволило Георгу и его генералам переломить ход сражения и в итоге победить, но при иных раскладах король легко мог попасть в плен или даже погибнуть.

На войне как на войне

Все это, несомненно, учитывал французский король Людовик XV, когда прибыл в войска по приглашению главнокомандующего Морица Саксонского. Мориц совершил блестящий маневр, сосредоточив свои войска у города Мобеж на севере Франции, и этим заставил главнокомандующего «Прагматической армией» Уильяма-Августа, герцога Камберленда, сына Георга II, гадать, какова на самом деле цель французов – Монс или Турне. Его намерения прояснились лишь тогда, когда французская армия стремительным броском вышла к Турне и взяла город в осаду.

Турне был ключевой крепостью, защищавшей устье реки Шельды, и считался самой крепкой твердыней среди голландских крепостей в Австрийских Нидерландах, которые были получены по условиям Утрехтского мира 1713 года. Построенный по проекту выдающегося французского военного инженера Вобана, Турне был частично защищен водами Шельды и оборонялся гарнизоном в 8 тысяч человек.

С другой стороны, население Австрийских Нидерландов недолюбливало голландцев, да и мораль наемных голландских гарнизонов была невысокой. Офицеры не брезговали взятками, а главный инженер в Турне чуть ли не в открытую саботировал подготовку к обороне крепости. Голландцы не особо заботились о поддержке и снабжении своих крепостей, более полагаясь на действия полевой армии, поэтому некоторые из них к весне 1745 года уже сдались после символического «сопротивления». Мориц Саксонский был уверен, что он сможет овладеть Турне, и если союзники надеялись это предотвратить, им предстояло встретиться с ним в открытом поле на его условиях.

Карта Нижних Земель во время войны за Австрийское наследство. Фонтенуа расположена юго-западе Австрийсих Нидерландов, вблизи границы с ФранциейФонтенуа находится на юго-западе Австрийских Нидерландов, недалеко от французской границы 

История не запомнила Людовика XV ни как полководца, ни как эффективного правителя. По сравнению с другими энергичными монархами эпохи Просвещения, он был скорее капризным сластолюбцем. Даже когда он начал править единолично, на него продолжали влиять различные придворные группировки. В 1743 году скончался его воспитатель и наставник кардинал Флери, король, подобно Людовику XIV после смерти кардинала Мазарини, провозгласил себя своим же пожизненным первым министром. Проще говоря – начал править самостоятельно. Королевский совет отличался неясностью целей и сумбурностью военных планов. Попытка маршала Шарля де Белль-Иля расчленить владения Габсбургов потерпела неудачу и закончилась тяжелым отступлением с боями от Праги в декабре 1742 года.

Британские субсидии и умелые дипломатические действия государственного секретаря (министра иностранных дел) лорда Джона Картерета позволили выковать мощную коалицию против Бурбонов (Франции и Испании), однако и этот альянс был домом разделенным, где каждая сторона преследовала свои цели. В ноябре 1744 года из-за политических интриг в британском правительстве Картерет был вынужден оставить кабинет, однако сохранил расположение короля, который сделал его главой своего Тайного совета. Английские деньги и военно-морская мощь играли существенную роль в развитии событий и вынудили французов объявить Лондону войну в сентябре 1743 года, что положило конец «вспомогательной» роли, которую Великобритания играла в войне – первые выстрелы англо-французского противостояния прогремели за несколько месяцев до официального разрыва отношений.

Генеральный план Версаля на войну заключал в себе два главных направления. Во-первых, было запланировано вторжение непосредственно в Англию, которое должен был осуществить маршал Мориц Саксонский. Однако погода спутала все карты – сильные штормы потрепали французский флот вторжения, и Людовику пришлось отложить своего «морского льва» до лучших времен. Вторая часть генерального плана включала в себя вторжение в Австрийские Нидерланды. В 1744 году король присоединился к маршалу в кампании, в ходе которой пали Ипр, Менен и Верне. Союзники в это же время проявляли удивительную пассивность – только австрийцы вторглись в Эльзас, основные же силы не предпринимали каких-либо решительных действий. Однако им повезло – вскоре Людовик слег с болезнью, и это замедлило победное шествие французской армии.

2Герцог Камберленд, командующий силами союзников при Фонтенуа

К осени 1744 года активные боевые действия возобновились — Людовик счастливо оклемался, и армия продолжила наступление. Именно выдвижение Саксонского к Фонтенуа стало той отрезвляющей оплеухой, которая вывела союзную армию из ступора. Престарелый фельдмаршал Джордж Уэйд, командовавший объединенной армией в кампании 1744 года, и чересчур увлекшийся решением проблем с логистикой, был заменен на 24-летнего третьего сына Георга II Уильяма-Августа, герцога Камберленда. Предполагалось, что молодой человек проявит большую решительность и перейдет, наконец, к активным действиям. Герцог участвовал в сражении при Деттингене, где показал себя храбрым офицером и был ранен, но у него совсем не было опыта самостоятельного командования армией.

Линии судьбы

Камберленд принял возложенную на него ответственность со всей серьезностью. Он обладал большой личной храбростью и, что важно, он был сыном короля. Его участие в боевых действиях и риски, которым он себя подвергал, способствовали моральному единению солдат с их государем. Ему недоставало опыта, он был слишком импульсивен, но в его распоряжении были отличные войска, обладавшие высоким моральным духом. И герцог, без всяких сомнений, знал о битвах королей не меньше, чем Людовик XV.

Забегая вперед, нужно сказать, что военная карьера герцога сложится не так блестяще, как могла бы – он проиграет кампанию во Фландрии Морицу Саксонскому, потерпит поражения в ходе Семилетней войны, и его главной победой в жизни навсегда останется разгром якобитов при Каллодене 16 апреля 1746 года. Он продемонстрирует высочайший профессионализм, но расправы над шотландскими кланами, которые последуют после сражения, омрачат лавры его победы. Жестокость, с которой будет подавлено восстание, будет визитной карточкой ганноверской политики в Шотландии вообще, но именно Уильям-Август заслужит репутацию кровавого вешателя и прозвище Мясник. Но все это будет потом.

Людовик XV оставил сонм своих любовниц в Версале и выдвинулся к действующей армии. По прибытии вместе с дофином в Дуэ 7 мая он получил депешу от Морица, в которой сообщалось, что армия неприятеля на подходе к Турне. Отдав приказ гарнизонам Валансьена и Дуэ отрядить подкрепления для его главной армии, он сам поспешил в расположение войск. 9 мая король расположился в Шато-де-Калонн, между Турне и Антьеном. Он проинспектировал армейские магазины и госпитали, попробовал солдатский хлеб и бульон, сваренный для больных и раненых. Затем провел военный совет, на котором идея Морица о полевых укреплениях была встречена критикой ряда высоких чинов, которые утверждали, что французской армии по силам победить союзников в открытом поле.

3Людовик XV

Вольтер, лично присутствовавший в королевском лагере в день битвы при Фонтенуа, фактически первый историк тех событий, записал, что приезд Людовика XV и дофина армия встретила ликованием. Мориц Саксонский писал, что «одно его (короля) присутствие стоит дополнительных 50 тысяч солдат». Сам Людовик тоже был в приподнятом настроении – Вольтер утверждал, что король «никогда не был более счастливым, чем накануне боя».

Присутствие короля и соперничество генералов осложняло управление французской армией, но она все же была национальной, в отличии от союзных сил. Армия герцога была коалиционной, и это не могло не накладывать определенные трудности в вопросах коммуникации и взаимодействия.

Британско-ганноверский контингент был наибольшим по численности, поэтому англичане могли назначать главнокомандующего, а присутствие лица монаршей крови лишь закрепляло это право. Республика Соединенных провинций выставила следующий по численности контингент – около 20 тысяч человек во главе с Карлом-Августом, принцем Вальдекским (1704–1763 гг.). Его сопровождал совет из нескольких более старших военачальников, которым кавалерийский офицер голландской армии по фамилии Шлиппенбах дал весьма емкую характеристику: одному было 78 лет и он едва мог сесть на лошадь, второй был настолько тучным, что передвигался не верхом, а в коляске, из которой руководил войсками, третий страдал меланхолией и, вероятно, слабоумием, а четвертый постоянно болел. Этакий голландский аналог «латины, дитины и перины».

Ганноверская пехотаГанноверская пехота 

На бумаге голландская армия была сильна – Республика выставила на кампанию в общей сложности 65 тысяч человек (включая гарнизоны), но ее моральный дух был слаб, а боеспособность оставляла желать лучшего. Нидерланды вообще не горели желанием сражаться, они даже не объявляли войну Франции и выставили свои войска лишь в качестве вспомогательных сил, чтобы поддержать Прагматическую санкцию. Австрийцы выставили небольшой кавалерийский контингент, набранный из уроженцев Австрийских Нидерландов, и надеялись, что основные тяготы кампании на себя примут англичане и голландцы. Не то чтобы Мария-Терезия любила загребать жар чужими руками, но у Священной Римской империи была головная боль похуже Людовика – а именно Фридрих II и его пруссаки, которые оккупировали Силезию. В общем, Вене было не до разборок во Фландрии, поэтому присутствие австрийцев под командованием престарелого фельдмаршала Йозефа-Лотара-Доминика фон Кенигсегга (1673–1751 гг.) было скорее символическим.

Численность обеих армий колебалась в районе 50-60 тысяч в каждой, французская армия насчитывала порядка 69 батальонов и 119 эскадронов, союзная – порядка 51 батальона и 90 эскадронов, но на момент сражения все изменится: Мориц будет вынужден отрядить часть сил на помощь Турне и его голландскому гарнизону, а герцог Камберлендский получит подкрепления.

Французская армия была неравномерной по качественному составу – наряду с проверенными войсками в ее состав входили батальоны, недавно набранные из территориальной милиции. К тому же, во французском лагере чувствовалось ощутимое напряжение во взаимоотношениях между высшим командным составом, поэтому Саксонский запретил в день битвы некоторым генералам отдавать приказы на поле боя. На все главные роли он поставил офицеров, которым доверял – вроде датчанина графа Левендаля. В 1743 году Людовик уже обжегся, не решившись доверить верховное командование графу Морицу во время вторжения неприятеля в Эльзас, поэтому накануне Фонтенуа его лучший командир получил карт-бланш.

По воспоминаниям одного из офицеров, накануне большая часть армии была убеждена, что маршал выбрал неверную позицию для битвы – поговаривали, что англичане атакуют их левый фланг, займут мосты ниже по течению Шельды и прорвут блокаду Турне. К чести Людовика, он верно оценил ситуацию и демонстративно выразил главнокомандующему свое доверие словами: «Месье маршал, доверяя вам командование моей армией, я подразумеваю, что все и каждый должны будут подчиняться вам, и я буду первым, кто подаст пример такого повиновения».

Мориц СаксонскийМориц Саксонский 

Еще один риск был связан со здоровьем Морица – он страдал от водянки и дважды подвергся хирургическим процедурам, чтобы снизить количество жидкости и снять отек. В дни, предшествовавшие сражению, он передвигался при помощи носилок и испытывал мучительные боли. Маршал понимал, что нельзя показывать солдатам свою слабость, поэтому стоически переносил боль, показательно бодрился и даже привез с собой целый экипаж барышень, которые выглядели то ли как актрисы, то ли как проститутки (репутация распутника и любимца женщин преследовала маршала всю жизнь).

Его личный врач по фамилии Сенак настаивал на сексуальном воздержании графа, утверждая, что это пойдет на пользу его здоровью, и даже дежурил ночами у его палатки, чтобы туда не водили женщин. Все это не давало войскам усомниться в силах командующего и поддерживало веру в него.

Что касается герцога Камберленда, то при нем тоже находилось немало старших и более опытных офицеров, среди который выделялись граф Лигонье – французский гугенот на службе британской короны, и сэр Хамфри Блэнд – известный военный теоретик и опытный офицер. Однако в ключевых моментах сражения главное слово оставалось за герцогом, нередко вопреки советам офицеров. Он не уступал французскому маршалу ни в энергии, ни в личной храбрости, а может, и превосходил в силу молодости, но за спиной Морица был колоссальный опыт, которого не было у Камберлэнда. Если маршал был одним из ярчайших представителей военной мысли своего времени, то военные познания Уильяма-Августа заканчивались на уровне хорошего полкового командира, чего, естественно, было недостаточно для руководства коалиционной армией. И ему предстоял, возможно, самый суровый экзамен в его жизни у признанного корифея военной науки.

8Граф Лигонье

Точка на карте

После того как Камберленд выдвинулся на помощь Турне, Мориц был вынужден начать приготовления к генеральному сражению. Союзники могли попытаться маневрировать на коммуникациях противника, но, как записал один из старших офицеров французской армии барон де Эспаньяк, «пламенное мужество герцога и большая вера англичан воспротивились этому плану». В итоге Мориц предпочел оборонительный бой, который, как он полагал, принесет ему наибольшую выгоду.

В то самое время, когда союзная армия тащилась к месту рандеву по грязным раскисшим дорогам Фландрии, Мориц думал о том, что он противопоставит ей в день битвы. Союзная армия имела три направления для атаки. Она могла пойти прямо по дороге на Турне мимо леса Барри, и маршал оставил в этом месте 15 тысяч человек. Также теоретически противник мог подойти по дороге из Лейзе, но ему бы пришлось продираться через лесистую местность, поэтому Мориц счел этот вариант развития событий маловероятным и отрядил лишь несколько эскадронов на патрулирование местности за своим левым флангом. Наконец, третий маршрут мог пролегать по левой стороне от расположения союзников, по старой дороге в Монс, огибая лес Барри. Этот путь заканчивался в Антьене и упирался в берег Шельды, которая была естественным барьером на пути к Турне.

Когда 9 мая стало известно, что армия Камберленда вышла из Мульбе и выбрала левое направление, маршал сразу понял, что пойдут они по дороге, ведущей из Монса, и стал планировать оборону. У французов была фора во времени, и пока союзники маршировали к месту будущей битвы, они тщательно обследовали местность на предмет слабых и сильных позиций. Камберленд не спешил – он полагал, что французы отступят при появлении его армии.

Саксонский в это время перешел на восточный берег Шельды по понтонным мостам и начал разворачивать армию в двух милях от Турне, прямо напротив места предполагаемого появления союзников. Его левый фланг прикрывал лес Барри, а правый – деревушка Фонтенуа. От Фонтенуа французская линия сгибалась вправо и упиралась в деревню Антьен на берегу Шельды. Между лесом Бари и Фонтенуа, где проходила дорога на Турне, располагалось открытое пространство шириной около полумили (800 метров), а расстояние между Фонтенуа и Антьеном составляло примерно милю (1,6 км). Центр французской позиции не был заблокирован строениями или лесом, что открывало широкий простор для действий кавалерии, однако в этом крылась и главная слабость – если бы враг прорвал центр, он смог бы продавить порядки всей французской армии и сбросить ее в Шельду.

Plan_de_la_bataille_de_Fontenoy_remportée_le_11_mai_1745

Вероятно, на планы Морица оказала существенное влияние битва при Мальплаке в 1709 году, свидетелем и участником которой он был – тогда французский маршал Виллар тоже разместил свою пехоту в окопах между двумя лесами. Его противник, герцог Мальборо, в своей излюбленной манере нанес отвлекающие удары по флангам, чтобы стянуть туда французские войска, ослабить их центр и уже по нему нанести решающий удар. Голландские гвардейцы, ударившие по французскому правому флангу, были перемолоты артиллерией, но английская пехота прошла через лес и ударила в левый фланг Виллара, вытеснив французов из окопов.

Саксонский полагал, что траншея, в которую сумел прорваться враг, тут же становится смертельной ловушкой для ее защитников, поэтому постарался в своих планах учесть опыт Мальплаке. Его план включал два важных элемента: во-первых, лес Барри занимали грассины – мобильный смешанный полк из легкой пехоты и кавалерии. Они действовали в рассыпном строю, предназначаясь для партизанской войны, действий на коммуникациях противника и в условиях пересеченной местности, и отлично подходили для этой задачи. Во-вторых, не полагаясь на траншеи, Мориц распорядился возвести несколько редутов – небольших полевых укреплений из земли и древесины, где располагалась артиллерия и пехота.

Два редута располагались на левой стороне, один из которых, редут д’Э, был занят двумя батальонами при восьми орудиях и находился у самой кромки леса Барри, прикрывая дорогу на Турне. За лесом Барри были развернуты существенные силы пехоты, прикрытые засеками. Сама деревня Фонтенуа была разобрана чуть ли не до последней доски и превращена в укрепрайон с шестью орудиями, который заняла бригада дофина, состоявшая из двух батальонов полка «Ле Руа» и одного батальона швейцарских гвардейцев Дисбаха.

Fontenoy_battle_1745_map(rus)

Расстояние между Фонтенуа и Антьеном было защищено тремя редутами и пехотой швейцарской гвардии и полка Бетена, развернувшейся параллельно размытой дороге на Антьен, создававшей естественную преграду для атакующих. Антьен, в свою очередь, тоже был укреплен и прикрывался с противоположного берега реки тяжелыми осадными орудиями. Там расположилась бригада «Пьемонт», насчитывавшая 6 батальонов. Позиции были устроены таким образом, что наступавшие союзники попадали под перекрестный огонь редутов, что делало прорыв оборонительной линии задачей крайне сложной и неприятной.

Практически вся тяжелая артиллерия была оставлена для редутов, при войсках оставались только легкие 4-фунтовые пушки, которые могли маневрировать в ходе сражения, однако Мориц все же оставил в резерве 12 тяжелых орудий, которые могли понадобиться, чтобы переломить ситуацию в критический момент. Маршал отрядил 6 тысяч человек для того, чтобы они взяли под контроль мосты через Шельду и, в случае необходимости, прикрыли отступление армии.

Таким образом, без этих частей, не принявших участие в баталии, у него осталось около 53 тысяч, развёрнутых в поле и обороняющих редуты. Они составили три линии – пехоту, кавалерию и резерв в тылу. Пространство между Фонтенуа и редутом д’Э, упиравшимся в лес Барри, заняли самые лучшие, отборные части, ибо эта позиция была самым слабым звеном французской обороны.

10 мая последние приготовления были прерваны – передовые отряды союзников выбили французские разъезды из деревни Везон (расположенной вдоль дороги на Турне), недалеко от Фонтенуа, а это могло значить лишь одно – враг уже здесь. С наступлением сумерек каждый полк занимал предусмотренную для него позицию, король и дофин, которые совершили конную прогулку вдоль порядков своей армии, были встречены возгласами «Да здравствует король!»

5Людовик XV при Фонтенуа 

Вечер накануне сражения был посвящен ностальгическим рассуждениям о делах прошлых. Людовик заметил, что после битвы при Пуатье в 1356 году ни один французский монарх не выезжал на поле боя в сопровождении сына, и ни один французский король со времен Людовика Святого (1214–1270 гг.) лично не одержал решительной победы над англичанами в полевом сражении (речь шла о битве при Тальебуре в 1242 году).

Теперь он надеялся прервать эту неутешительную традицию. С противоположной стороны войсками союзников руководил сын английского монарха, а это значило, что сражение должно было стать подлинно королевской битвой. Да, герцогу на тот момент было только 24 года, но английская пехота продолжала оставаться грозной силой, что было в очередной раз продемонстрировано при Деттингене.

Маршал Ноай, разбитый в тот день, был ныне при королевском штабе в должности главного адъютанта – он говорил, что англичане при Деттингене «стояли в сомкнутом строю, словно стена из чистой бронзы, которая извергала убийственный огонь, и даже опытные офицеры никогда прежде такого не видели, и это было несравненно лучше, чем у нас».

Французам, по мнению маршала, в день Деттингена не хватило дисциплины и воинского духа былых столетий, который мог обнаружиться в присутствии их короля. Грядущая битва могла обернуться не только триумфом, но и катастрофой – как та же битва при Пуатье, в результате которой французский монарх оказался пленен. И все, находившиеся тем бесконечно длинным вечером в освещенном скупым пламенем свечей королевском шатре, это отлично понимали.

По другую сторону удачи

Союзная армия подошла к вечеру 9 мая и начала обустраивать лагерь на возвышенности, с которой открывался вид на французские позиции. Турне, главная цель похода, находился в шести милях к северо-западу. Вдалеке виднелись шпили городского собора, и дальние раскаты пушек свидетельствовали о том, что крепость еще держится. Спустя некоторое время командиры союзной армии выехали на рекогносцировку в сопровождении двенадцати эскадронов конницы.

Очевидец описал герцога как «крупного мужчину с круглым лицом и большими глазами, свойственными его роду, одетого в алый мундир с широкими рукавами и небольшую треуголку, лишь слегка покрывавшую белый парик, и, как и большинство его офицеров, носившего большие ботфорты, которые придавали ему сходство с Карлом XII».

Барабан полка ЭноФранцузский барабан (полк «Эно», командующий де Краон)

Он скакал на том же сером жеребце, который будет под ним в день битвы при Каллодене. Рядом с ним ехал Кенигсегг в старомодном рейтарском шлеме, белоснежном мундире и обтягивающих панталонах. Чуть поодаль держался принц Вальдек, чья невысокая коренастая фигура была прикрыта длинным синим плащом с белой оторочкой. Единственным, что эта троица смогла нормально рассмотреть, были укрепления Фонтенуа, большая же часть французских позиций была скрыта курсировавшими туда-сюда неприятельскими эскадронами.

10 мая в шатре герцога Камберленда состоялся военный совет. Перво-наперво решили выбить французские разъезды из Везона, чтобы подготовить пространство для атаки. В 10 часов 6 батальонов, 12 эскадронов и 500 легких стрелков при поддержке шести 3-фунтовок и двух гаубиц выступили на Везон под началом лорда Кроуфорда и бригадира Бозеберга из ганноверского контингента.

Англичане провели разведку боем, после относительно вялой перестрелки выбили французов из Везона и подошли к Фонтенуа, где сожгли несколько строений на отшибе. Сразу после этого Камберленд занял Везон, где расположил свою штаб-квартиру. Лорд Кроуфорд посоветовал немедля занять лес Барри, но герцог решил, что и так успеется, и переключился на другие дела (Мориц, как мы помним, не стал полагаться на авось и отрядил в стратегически важный лес своих грассинов).

Первоначальный успех окрылил союзную армию, которая пребывала в прекрасном расположении духа и начала развертывание для грядущей баталии. На самом краю правого фланга расположилась Черная стража (шотландские горцы) и две роты австрийского фрайкора, упиравшиеся в кромку леса Барри. Через двести ярдов (183 метра) располагалась гвардия, левее – бригады Понсонби и Онслоу. Вторая линия состояла из бригад Ховарда, Блэнда и Скелтона. На левом краю британских порядков заняла место ганноверская пехота под началом генерала Цастрова, а конница курфюршества осталась в резерве. Вся британская кавалерия под командованием Джеймса Кэмпбелла и лорда Кроуфорда расположилась на правом фланге порядков союзной армии позади пехоты. Слева от англо-ганноверцев развернулись голландские полки, которые выстроились похожим образом.

Британские солдаты в походном лагереБританский лагерь

Прежде чем последние батальоны и эскадроны расположились согласно диспозиции, наступили сумерки, и герцог Камберленд решил отложить атаку до утра. Полки разбили биваки, а командиры вновь собрались на совет в ставке герцога. Принц Вальдек без долгих споров согласился с планом атаки на Антьен и Фонтенуа, который предстояло реализовывать его войскам, в то время как англичанам и ганноверцам предстояло атаковать вражеские позиции правее – между Фонтенуа и лесом Барри. Англо-ганноверская конница должна была преодолеть лес и ударить по левому флангу французских позиций. Эскадрон гусар принца Вальдека незадолго до этого попробовал сунуться в лес, где попал под мушкетный обстрел и быстро ретировался, однако военный совет согласился, что пятнадцати эскадронов под началом Джеймса Кэмпбелла будет достаточно для охвата левого крыла неприятеля.

Среди союзников все же возникли некоторые разногласия относительно плана атаки – так, например, Кенигсегг высказывался против генерального сражения в столь невыгодных условиях. Герцог Камберленд, однако, не прислушался к его совету. Да и зачем менять то, что и так неплохо работает? Решено – он ударит по французским флангам, растянет их порядки, и затем мощной атакой прорвет их центр, в точности как Мальборо. Получив сведения, что в лесу, вероятно, находятся французские войска, он принял решение направить туда бригаду, которая должна была выбить их из Барри, чтобы подготовить плацдарм для атаки во фланг. Голландцы должны были захватить Фонтенуа, и лишь после этого надлежало нанести решающий удар. Но герцог получил от разведки неверные сведения относительно расположения французов и их численности и, как следствие, сделал неверные выводы, и союзникам это еще дорого обойдется.

Ордер баталии

Численность французской и союзной армий в день битвы была приблизительно одинаковой. Французский батальон по регламенту насчитывал 685 человек, а эскадрон – 150-160. Британские – 650 и 150 человек соответственно. При этом реальная численность батальонов и эскадронов на момент битвы редко соответствовала заявленной, поскольку регламент не учитывал болезней, дезертирства, ранений и прочих боевых и небоевых потерь, которые армия несла в походе. Поэтому попытка рассчитать точную цифру сражавшихся в тот день путем умножения численности батальонов и эскадронов по регламенту на их количество будет некорректной и даст недостоверный результат.

battle_of_fontenoy_1745_1

 

Приведенные ниже данные (в том числе – и данные по бригадам и батальонам) являются приблизительными, поскольку историками до сих пор не установлена точная численность сражавшихся в тот день армий. Автору не удалось установить все участвовавшие в сражении полки и имена многих командиров, поэтому там, где данные отсутствуют, ячейки будут оставлены пустыми или с подписью «нет данных». В некоторых ячейках будут фигурировать уточнения вроде «кавалерийский полк Орлеан», где указание рода войск обусловлено тем, что существовали также одноименные пехотные полки.

Формирование

Командир

Состав

Убито

Ранено

Пропало без вести

Суммарные потери

Армия Франции

Маршал граф Мориц Саксонский

52-53 тысячи человек.

32 тысячи пехоты в 55 батальонах,около 20 тысяч кавалерии в 101
эскадроне

 

 

 

7 – 7,5 тысяч, из них пехоты — 5161 человек, кавалерии — 2300
человек

Левый фланг первой линии французской пехоты

Генерал Лутто

 

 

 

 

 

Полк «Рояль Корс» (корсиканский)

Клод-Александр де Вильнев, граф де Венс

1 батальон

 

 

 

 

Полк «Ангумуа»

Франсуа де Ретурнак, граф де Во

1 батальон

 

1 офицер

 

 

Бригада «Нормандия»

Граф де Беренье

6 батальонов

 

 

 

 

Полк «Нормандия»

Даниэль-Мари Анн де Талейран-Перигор, маркиз де Талейран/ 11 мая
1745 он погиб в бою, и следующим командиром полка в тот же день был назначен
его сын — Габриэль-Мари де Талейран-Перигор, граф де Перигор

4 батальона

4 офицера, 57 солдат

19 офицеров, 152 солдата

 

 

Грассины в лесу Барри

 

2 батальона

98 солдат

11 офицеров, 132 солдата

 

 

Бригада «д’Э»

Маркиз де Шамбона

4 батальона

 

 

 

 

Полк «д’Э» в двух редутах

Сципион-Луи-Жозеф де Ла Гарде, маркиз де Шамбона

По 1 батальону и по 4 орудия в каждом редуте

1 солдат

29 солдат

 

 

Ирландская бригада

Чальз О’Брайен, виконт Клэр и граф де Рут

6 батальонов

13 офицеров, 261 солдат

58 офицеров, 324 солдата

 

 

Полк Диллона (Дийона)

Джеймс Диллон

1 батальон

3 офицера, 51 солдат

11 офицеров, 70 солдат

 

 

Полк Балкли

Франсуа де Балкли

1 батальон

20 солдат

4 офицера, 34 солдата

 

 

Полк Клэра

Чальз О’Брайен, виконт Клэр

1 батальон

4 офицера, 206 солдат

14 офицеров, 72 солдата

 

 

Полк Рута

Чарльз Эдуард Лесли, граф Рут

1 батальон

2 офицера, 47 солдат

8 офицеров, 46 солдат

 

 

Полк Бервика

Эдвард Фитц-Джеймс, граф Фитц-Джеймс, сын маршала Бервика

1 батальон

1 офицер, 52 солдата

11 офицеров, 60 солдат

 

 

Полк Лалли

Томас Артур (Тома Артюр), граф де Лалли

1 батальон

3 офицера, 35 солдат

11 офицеров, 42 солдата

 

 

Центр первой линии французской пехоты

Генерал Шабанне

 

 

 

 

 

Бригада «Ле Гарде»

Луи-Антуан де Граммон, герцог де Граммон

6 батальонов

 

 

 

 

Полк французской гвардии (Гарде франсез)

Луи-Антуан де Граммон, герцог де Граммон

4 батальона

2 офицера, 96 солдат

17 офицеров, 296 солдат

 

 

Полк швейцарской гвардии (Гарде суисс)

Беа-Франсуа-Пласид де Ла Тур-Шатийон де Цурлаубен

2 батальона

1 офицер, 66 солдат

10 офицеров, 149 солдат

 

 

Бригада Обтэрра

Жан Батист Шарль Юбер д’Эспарб де Луссан, шевалье д’Обтэрр

 

 

 

 

 

Полк «Обтэрр»

Жан Батист Шарль Юбер д’Эспарб де Луссан, шевалье д’Обтэрр

1 батальон

129 солдат

22 офицера, 177 солдат

 

 

Полк «Кортэн»

Морис, граф де Кортэн

3 батальона

6 офицеров, 75 солдат

14 офицеров, 206 солдат

 

 

Центр первой линии французской пехоты в Фонтенуа

 

 

 

 

 

 

Бригада «Дофин»

Генерал Вогуйон

 

 

 

 

 

Полк дофина

Франса-Оноре, маркиз де Шуазель-Мез

3 батальона

4 офицера, 45 солдат

3 офицера, 60 солдат

 

 

Полк «Бувуази»

Антуан-Поль-Жак де Килен де Кассад

1 батальон

15 солдат

5 офицеров, 30 солдат

 

 

Правый фланг первой линии французской пехоты

Генерал Монтань

 

 

 

 

 

Бригада «Рояль-Весу»

Клод-Луи-Франсуа де Ренье, граф де Герши

4 батальона

 

 

 

 

Полк «Рояль-Весу»

Клод-Луи-Франсуа де Ренье, граф де Герши

3 батальона

3 офицера, 146 солдат

29 офицеров, 291 солдат

 

 

Полк «Лангедок»

Филипп-Анри, граф Дуглас

1 батальон

Нет данных

Нет данных

 

 

Бригада «Дю Руа»

Луи-Антуан де Гонто, гецрог де Бирон

 

 

 

 

 

Полк «Дю Руа»

Луи-Антуан де Гонто, герцог де Бирон

4 батальона

4 офицера, 79 солдат

33 офицера, 299 солдат

 

 

Бригада «Рояль»

Франсуа-Мишель-Сезар Ле Теллье де Лувуа, маркиз де
Кортенво-Монмирал

 

 

 

 

 

Полк «Рояль»

Франсуа-Мишель-Сезар Ле Теллье де Лувуа, маркиз де Кортенво-Монмираль

4 батальона

6 офицеров, 136 солдат

32 офицера, 509 солдат

 

 

Бригада «Ла Коронн»

Луи-Франсуа-Анри Кольбер, маркиз де Круасси

4 батальона

 

 

 

 

Полк «Ла Коронн»

Луи-Фердинанд-Жозеф де Круа, герцог Гавр

3 батальона

2 офицера, 41 солдат

35 офицеров, 218 солдат

 

 

Полк «Суассон»

Ги-Луи де Лоприак, граф де Донж

1 батальон

2 офицера, 30 солдат

16 офицеров, 101 солдат

 

 

Бригада «Беттен»

Георг-Маннлих де Беттен

4 батальона

 

 

 

 

Полк Беттена (швейцарский)

Георг-Маннлих де Беттен

3 батальона

1 офицер, 50 солдат

5 офицеров, 50 солдат

 

 

Полк «Эно»

Принц де Краон

1 батальон

1 офицер, 120 солдат

18 офицеров, 135 солдат

 

 

Полк Дисбаха (швейцарский)

Франсуа Филипп, граф Дисбах

1 батальон

2 офицера, 48 солдат

2 офицера, 28 солдат

 

 

Полк Королевской артиллерии

Жозеф де Гланди, сеньор де Варэ

1 батальон

2 офицера, 18 солдат

5 офицеров, 36 солдат

 

 

Полк «Овернь»

Эммануэль-Фелисит де Дюрфор, граф де Дюра

1 батальон

Нет данных

Нет данных

 

 

Полк Треснеля

Клод-Констан-Эспри де Арвиль-Жувинель, маркиз де Треснель

Нет данных

Нет данных

Нет данных

 

 

Полк «Турень»

Шарль-Анн-Сигисмон де Монморанси-Люксембург

3 батальона

Нет данных

Нет данных

 

 

Полк «Нивернуа»

Луи д’Астор д’Обаред, граф де Барбасан

1 батальон

Нет данных

Нет данных

 

 

Бригада «Крийон»

 

4 батальона

 

 

 

 

Полк Крийона

 

3 батальона

20 солдат

1 офицер, 101 солдат

 

 

Полк Лаваля

 

1 батальон

Нет данных

Нет данных

 

 

Правый фланг первой французской линии в Антьене

 

 

 

 

 

 

Бригада «Пьемонт»

Анри-Габриель Амру, граф де Ла Массейз

5 батальонов

 

 

 

 

Полк «Пьемонт»

Анри-Габриель Амру, граф де Ла Массейз

4 батальона

 

 

 

 

Полк «Рояль Ла Марин»

Ги-Луи де Дюрфор де Лорж

1 батальон

 

 

 

 

Полк Бирона

Луи-Антуан де Гонто, герцог де Бирон (в день битвы командовал
бригадой «Дю Руа»

1 батальон

 

 

 

 

Французская кавалерия

 

 

31 офицер

142 офицера, 330 солдат

 

1800 – 2300 человек

Левый фланг французской кавалерии

 

 

 

 

 

 

Карабинеры

Луи-Огюст де Бурбон, принц Домб

10 эскадронов

60 офицеров, 130 солдат

22 офицера

 

 

«Мэзон дю Руа» (гвардия королевского дома)

 

9 эскадронов

4 офицера

24 офицера

 

 

Королевские жандармы

 

4 эскадрона

1 офицер

2 офицера

 

 

Кавалерийский полк «Рояль-Руссильон»

Анн-Эмануэль де Круа, принц де Сольре

4 эскадрона

1 офицер

7 офицеров

 

 

Полк «Рояль-Краватт»

Франсуа-Мари Ле Дануа, маркиз де Серней

4 эскадрона

1 офицер

6 офицеров

 

 

Полк Фьенна

Шарль-Максимильен де Фьенн, виконт де Фрюж, маркиз де Фьенн

4 эскадрона

2 офицера

13 офицеров

 

 

Полк «Пантьевр»

Себастьен де Пуальвилен де Монтагю, маркиз де Криней

4 эскадрона

 

22 офицера

 

 

Полк Ноая

Луи де Ноай, герцог д’Айен

4 эсадрона

3 офицера

8 офицеров

 

 

Полк «Берри»

Марк-Рене де Войер д’Арженсон

4 эскадрона

1 офицер

8 офицеров

 

 

Полк «Колонель-Женераль»

Жером-Лоран д’Эон, маркиз де Суази (шеф полка — Луи-Анри де Ла
Тур д’Овернь, граф д’Эвре)

4 эскадрона

1 офицер

6 офицеров

 

 

Полк Бранка

Луи Поль, маркиз де Бранка

4 эскадрона

1 офицер

2 офицера

 

 

Полк «Местр де Ком»

Мари-Шарль-Луи д’Альбер де Люин

4 батальона

1 офицер

 

 

 

Конный полк «Орлеан»

Шевалье де Роган

4 батальона

 

 

 

 

Полк де Пона

Шарль-Филипп де Пон де Сен-Морис, маркиз де Пон

4 эскадрона

 

7 офицеров

 

 

Полк принца Камилля

Камилль-Луи де Лоррейн, принц де Марсан (дальний родственник
будущей королевы Марии-Антуанетты)

4 эсадрона

1 офицер

4 офицера

 

 

Драгуны короля

Маркиз де Криель

4 эскадрона

 

 

 

 

Полк кирасир короля

Луи де Кардевак, маркиз д’Авранкур

4 эскадрона

 

 

 

 

Полк «Кавалери дю Руа»

Шарль-Эжен-Габриель де Ла Круа, маркиз де Кастри

4  эскадрона

 

 

 

 

Полк «Клермон-Принц»

 

4 эскадрона

1 офицер

3 офицера

 

 

Полк «Клермон-Тоннерр»

 

4 эскадрона

 

 

 

 

Полк Эгмона

Казимир Паньятелли, граф д’Эгмон

 

 

 

 

 

Полк Фитц-Джеймса

Шарль де Фитц-Джеймс

4 эскадрона

11 офицеров

7 офицеров

 

 

Полк Бриенна

 

 

2 офицера

2 офицера

 

 

Полк Шабрильяна

Франсуа-Сезар де Моретон, маркиз де Шабрильян

4 эскадрона

1 офицер

 

 

 

Полк «Рояль-Этранжи» (иностранный)

Маркиз де Шарлеваль д’Оной

4 эскадрона

 

1 офицер

 

 

Полк Талейрана

Луи-Жан-Шарль де Талейран-Перигор, принц де Шале

4 эскадрона

 

 

 

 

Французская артиллерия (по разным источникам — 90-110 орудий)

Маршал де Брокар

3 батальона, 8х12-фунтовок,

6х8-фунтовок, 36х4-фунтовки, 50х4-фунтовых «шведских»
орудий

4 офицера, 34 солдата

10 офицеров, 73 солдата

 

 

Фонтне

 

1 батальон

1 офицер, 13 солдат

4 офицера, 29 солдат

 

 

Ришекур

 

1 батальон

2 офицера, 21 солдат

5 офицеров, 43 солдата

 

 

Пумбек

 

1 батальон

 

1 офицер

 

 

 

Формирование

Командир

Состав

Убито

Ранено

Пропало без вести

Суммарные потери

Прагматическая армия

Уильям-Август, герцог Камберленд

50 тысяч человек, 52 батальона, 85 эскадронов, 93 орудия: 47
британских, 34 голландских, 12 ганноверских

 

 

 

7280 – 7370 человек убито, 4200 взято в плен, 2368 ранено, 3000
отстали или пропали без вести, 40 орудий

Британский контингент на правом фланге союзников

Уильям-Август, герцог Камберленд

21 тысяча человек, 16170 пеших в 20 батальонах, 4656 конных в 26
эскадронах

48 офицеров, 1442 солдата

153 офицера, 1926 солдат

16 офицеров, 295 солдат

3879 – 4041 человек, 21 орудие

Британская пехота

Сэр Джон Лигонье, граф лигонье

 

 

 

 

 

Гвардейская бригада

Генерал-майор Джордж Черчилль

 

 

 

 

 

1-й полк пешей гвардии (гвардейские гренадеры)

Уильям-Август, герцог Камберленд (в сражении командовал
подполковник граф Анкрум)

1 батальон

4 офицера, 85 солдат

7 офицеров, 142 солдата

 

 

2-й полк пешей гвардии (Колдстримский полк)

Виллем-Энн ван Кеппель, 2-й граф Албемарл

1 батальон

3 офицера, 112 солдат

8 офицеров, 116 солдат

 

 

3-й полк пешей гвардии (шотландская гвардия)

Джон Мюррей, 2-й граф Данмор

1 батальон

4 офицера, 105 солдат

7 офицеров, 131 солдат

 

 

Бригада Понсонби

Генерал-майор Понсонби

 

 

 

 

 

1-й пехотный полк («Роял Скотс»)

Джеймс Сент-Клер

1 батальон

4 офицера, 85 солдат

7 офицеров, 142 солдата

8 солдат

 

21-й пехотный полк («Роял скотс фузилерс»)

Джон Кэмпбелл, 4-й герцог Аргайл

1 батальон

2 офицера, 201 солдат

9 офицеров, 144 солдата

3 офицера, 15 солдат

 

31-й пехотный (Восточный Суррей)

Уильям Хендесайд

1 батальон

4 офицера, 139 солдат

5 офицеров, 100 солдат

13 солдат

 

Бригада Онслоу

Бригадный генерал Ричард Онслоу

 

 

 

 

 

8-й пехотный полк (королевский ливерпульский  полк)

 

1 батальон

16 солдат

7 офицеров, 83 солдата

31 солдат

 

25-й пехотный (Собственные короля шотландские пограничники)

Джон Лесли, 10-й граф Ротс (отбыл командовать конной бригадой)

1 батальон

1 офицер, 59 солдат

10 офицеров, 76 солдат

13 солдат

 

33-й пехотный полк

Джон Джонсон

1 батальон

6 офицеров, 42 солдата

12 офицеров, 84 солдата

30 солдат

 

19-й пехотный полк (Йоркшир)

Чарльз Ховард

1 батальон

2 офицера, 17 солдат

8 офицеров, 70 солдат

13 солдат

 

Бригада Ховарда

Генерал Томас Ховард

 

 

 

 

 

3-й пехотный полк (Принца Георга Датского пехотный полк)

Томас Ховард

1 батальон

1 офицер, 11 солдат

2 офицера, 32 солдата

8 солдат

 

23-й пехотный полк (Королевский полк валлийских фузилеров)

Джон Хаск

1 батальон

4 офицера, 185 солдат

10 офицеров, 77 солдат

8 офицеров, 39 солдат

 

32-й пехотный полк

Генри Скелтон (убыл командовать отдельной бригадой)

1 батальон

16 солдат

5 офицеров, 100 солдат

1 офицер, 17 солдат

 

Бригада Блэнда

Генерал Хамфри Блэнд

 

 

 

 

 

11-й пехотный полк (Девоншир)

Робинсон Соул

1 батальон

4 офицера, 49 солдат

2 офицера, 112 солдат

1 офицер, 46 солдат

 

28-й пехотный полк (Глостершир)

Лорд Джордж Саквилл

1 батальон

1 офицер, 27 солдат

9 офицеров, 76 солдат

1 офицер, 12 солдат

 

Бригада Скелтона

Генерал Генри Скелтон

 

 

 

 

 

34-й пехотный полк

Джеймс Чомли

1 батальон

27 солдат

6 офицеров, 84 солдата

28 солдат

 

20-й пехотный полк (Ланкашир)

Томас Блайт

1 батальон

1 офицер, 28 солдат

5 офицеров, 35 солдат

 

 

Бригада Инголсби

Полковник Джеймс Инголсби

 

 

 

 

 

12-й пехотный полк (Саффолк)

Сципион Дюрор

1 батальон

7 офицеров, 153 солдата

12 офицеров, 149 солдат

3 солдата

 

13-й пехотный полк (Сомерсет)

Гарри Палтни

1 батальон

1 офицер, 37 солдат

4 офицера, 41 солдат

10 солдат

 

42-й пехотный полк (Королевские горцы, Черная стража)

Сэр Роберт Манро

1 батальон

2 офицера, 30 солдат

3 офицера, 88 солдат

13 солдат

 

Британская кавалерия

Генерал Джеймс Кэмпбелл

 

 

 

 

 

Бригада графа Ротса

Джон Лесли, 10-й граф Ротс

 

 

 

 

 

2-й драгунский полк

Полковник Эрскин

3 эскадрона

14 солдат

1 офицер, 11 солдат

 

 

1-й драгунский полк

Генри Хоули

3 эскадрона

14 солдат

4 офицера, 31 солдат

 

 

Собственный короля драгунский полк

 

 

9 солдат

2 офицера, 14 солдат

1 офицер, 7 солдат

 

Собственный королевы драгунский полк

Сэр Джон Коуп (тот самый, про которого сложат знаменитую песню)

3 эскадрона

1 офицер, 10 солдат

5 офицеров, 35 солдат

 3 солдата

 

6-й драгунский полк

Джон Далримпл, 2-й граф Стэйр

3 эскадрона

1 офицер, 3 солдата

11 солдат

3 солдата

 

Гвардейская бригада

 

 

 

 

 

 

3-й отряд конной лейб-гвардии

 

 

4 солдата

1 офицер, 14 солдат

 

 

4-й отряд конной лейб-гвардии

 

 

2 солдата

2 офицера, 12 солдат

 

 

2-й отряд конных гренадер

 

 

4 солдата

4 офицера, 10 солдат

 

 

Королевская конная гвардия (Синие)

Элгернон Сеймур, 7-й герцог Сомерсет

3 эскадрона

10 солдат

5 офицеров, 39 солдат

 

 

Собственный короля конный полк

Филипп Хонивуд

 

7 солдат

1 офицер, 4 солдата

1 солдат

 

8-й конный полк

Сэр Джон Лигонье

2 эскадрона

3 солдата

1 офицер, 4 солдата

1 солдат

 

Британская артиллерия

Полковник Льюис

47 орудий: 10х6-фунтовых, 27х3-фунтовых, 6х1,5-фунтовых, 4
гаубицы

1 офицер, 4 солдата

23 солдата

 

 

 

Ганноверский контингент на правом крыле союзников

Генерал Цастров

7 тысяч человек

17 офицеров, 468 солдат

77 офицеров, 1125 солдат

54 солдата

1741 человек

Ганноверская пехота

Генерал Илтен

4135 человек в 5 батальонах

12 офицеров, 420 солдат

38 офицеров, 912 солдат

50 солдат

 

Полк Бошлангера

 

1 батальон

156

201

20

 

Полк Цастрова

 

1 батальон

90

209

 

 

Полк Шпоркена

 

1 батальон

65

214

 

 

Полк Оберга

 

1 батальон

54

155

28

 

Полк Кампена

 

1 батальон

67

141

2

 

Ганноверская кавалерия

 

2840 человек

4 офицера, 64 солдата

28 офицеров, 201 солдат

3 солдата

 

Полк д’Асерра

 

2 эскадрона

 

 

 

 

Полк лейбгвардии

 

2 эскадрона

 

 

 

 

Полк фон Альделебена

 

4 эскадрона

 

 

 

 

Полк фон Дахенхаузена

 

2 эскадрона

 

 

 

 

Полк фон дер Бюшше

 

4 эскадрона

 

 

 

 

Полк фон Монтиньи

 

2 эскадрона

 

 

 

 

Полк фон Вендта

 

4 эскадрона

 

 

 

 

Ганноверская артиллерия

 

12х3-фунтовых орудий

1 офицер,  солдата

2 офицера, 12 солдат

1 солдат

 

 

Австрийский контингент

Маршал фон Кенигсегг

2 тысячи человек

 

 

 

420 человек

Австрийская конница

 

1650 человек в 11 эскадронах

23

47

11

81

Драгуны де Линя

 

8 эскадронов

 

 

 

 

Полк гусар Кароли

 

3 эскадрона, 450 солдат

 

 

 

 

Австрийская пехота

 

 

 

 

 

 

Две роты фрайкора

 

250 солдат

 

 

 

 

 

Голландский контингент на левом крыле союзников

Карл-Август, принц Вальдек

22 тысячи солдат

563

757

221

1541

Голландская пехота

Генерал Кронстрем

 

18 офицеров, 485 солдат

44 офицера, 649 солдат

1 офицер 202 солдата

 

Пешая гвардия

 

2 батальона

1 офицер, 11 солдат

13 солдат

1 офицер, 5 солдат

 

Полк Вальдека (немецкий)

 

1 батальон

1 офицер, 22 солдата

3 офицера, 47 солдат

 

 

Полк Кронстрема (голландский)

 

1 батальон

41 солдат

2 офицера, 37 солдат

2 солдата

 

Гренадеры ван Доррха (голландский)

 

1 батальон

32 солдата

6 офицеров, 33 солдата

4 солдата

 

Полк Айла

 

1 батальон

1 офицер, 10 солдат

2 офицера, 44 солдата

 

 

Полк ван Смиссерта (валлонский)

 

1 батальон

1 офицер, 18 солдат

1 офицер, 10 солдат

4 солдата

 

Полк Шомберга-Липпе (немецкий)

 

1 батальон

2 офицера, 13 солдат

47 солдат

21 солдат

 

Полк Бентинка (немецкий)

 

1 батальон

13 солдат

2 офицера, 25 солдат

7 солдат

 

Полк Констант-Ребекка (швейцарский)

 

3 батальона

1 офицер, 58 солдат

6 офицеров, 119 солдат

4 солдата

 

Полк Будденброка (голландский)

 

1 батальон

1 офицер, 24 солдата

3 офицера, 67 солдат

11 солдат

 

Полк Бронкхорста (голландский)

 

1 батальон

18 солдат

1 офицер, 22 солдата

21 солдат

 

Полк «Оранье-Фрисланд» (голландский)

 

1 батальон

2 офицера, 28 солдат

3 офицера, 35 солдат

39 солдат

 

Полк «Оранье-Гронинген» (голландский)

 

1 батальон

2 офицера, 24 солдата

4 офицера, 56 солдат

36 солдат

 

Полк Салиса (швейцарский)

 

2 батальона

3 офицера, 59 солдат

2 офицера, 58 солдат

28 солдат

 

Полк Штурлера (швейцарский)

 

2 батальона

1 офицер, 36 солдат

4 офицера, 45 солдат

 

 

Полк Брокхюйзена (голландский)

 

1 батальон

1 офицер, 44 солдата

3 офицера, 45 солдат

3 солдата

 

Гренадеры ван Рийсселя (голландский)

 

1 батальон

1 офицер, 64 солдата

2 офицера, 37 солдат

47 солдат

 

Неизвестные гренадерские батальоны

 

4 батальона

 

 

 

 

Голландская кавалерия

 

 

3 офицера, 57 солдат

3 офицера, 61 солдат

18 солдат

 

Гвардейские драгуны (голландский)

 

10 эскадронов

2 офицера, 12 солдат

1 офицер, 11 солдат

9 солдат

 

Полк «Хомбург»

 

3 эскадрона

2 солдата

2 солдата

4 солдата

 

Полк «Граф Морис»

 

 

 

 

 

 

Полк Гинкена (голландский)

 

3 эскадрона

2 солдата

2 солдата

 

 

Полк Хоппа (голландский)

 

3 эскадрона

1 солдат

5 солдат

 

 

Полк Шека (голландский)

 

3 эскадрона

1 солдат

3 солдата

2 солдата

 

Полк Сандовилля

 

3 эскадрона

2 солдата

2 солдата

 

 

Карабинеры Хуфта ван Ойена (голландский)

 

2 эскадрона

6 солдат

14 солдат

 

 

Полк Шлиппенбаха (голландский)

 

7 эскадронов

20 солдат

3 офицера, 18 солдат

1 солдат

 

Полк Линдена (голландский)

 

3 эскадрона

1 офицер, 9 солдат

3 солдата

1 солдат

 

Полк Бюйса (голландский)

 

1 эскадрон

 

 

1 солдат

 

Полк Нассау-Оверкирка (голландский)

 

5 эскадронов

2 солдата

1 солдат

 

 

Полк Рехтерена-Оверийсселя (голландский)

 

3 эскадрона

 

 

 

 

Голландская артиллерия

 

34 орудия: 24х3-фунтовых, 6х6-фунтовых, 4 гаубицы

 

 

 

 

День славы

Ночь перед сражением была короткой – построение союзной армии было назначено на 2:00 утра, и к тому моменту, как начало светать, все полки уже приняли боевой порядок. В 4:00 герцог Камберленд проскакал вдоль всей линии на самый край правого фланга, где обнаружил редут д’Э, прикрывавший край леса Барри. В тот момент он, должно быть, недобрым словом помянул свою давешнюю беспечность, из-за которой не обратил должного внимания на лес. Теперь весь план атаки нужно было спешно пересматривать, поскольку редут угрожал флангу правого крыла англичан.

Тут же герцог устроил блиц-совещание с другими командирами, в ходе которого было принято решение – одна английская бригада атакует редут и ликвидирует угрозу, в это же время голландцы атакуют Фонтенуа и Антьен. Когда все три этих опорных пункта будут заняты, британская и ганноверская пехота обрушивается всей мощью на французские позиции между Фонтенуа и лесом Барри и сминает центр обороны неприятеля. Успех данного маневра зависел от фланговых атак, которые предусмотрел герцог.

fontenoy__1745_by_orloprat-d6rj8rt

Атаку справа он доверил полковнику Джеймсу Инголсби, который обладал хорошей репутацией и пребывал в числе любимчиков герцога. Как впоследствии записал Лигонье, «идея атаки на форт вблизи леса целиком и полностью принадлежала Его Высочеству, и он избрал для этого бригадира Инголсби как человека, в котором был уверен».

Инголсби получил в распоряжение бригаду, состоявшую из 12-го и 13-го пехотных полков, полка Черной стражи и ганноверского полка Бошлангера. То, что последовало за этим, имело настолько существенное значение для хода всей битвы, что стало предметом разбирательства военно-полевого суда, который усмотрел в действиях полковника неподчинение приказам вышестоящего командования. Он имел недвусмысленный приказ от Камберленда «наступать на французскую батарею, не вступать в перестрелку, но захватить пушку, если это возможно». По свидетельству очевидца, капитана Боскауэна, его бригаду должен был сопровождать отряд артиллеристов, которым надлежало «развернуть орудие на неприятеля, если это возможно, если нет – заклепать его».

Инголсби выдвинулся в 6:00 утра, но вскоре остановился перед Везоном у дороги, которая уходила левее, к кромке леса Барри, находившемся от нее в расстоянии полумили. После того, как была проведена рекогносцировка местности впереди, полковник отрядил бригадного майора (должность начальника штаба бригады в британской армии, обычно имели армейское звание майоров или капитанов) Бернарда к герцогу, чтобы запросить у того пушку.

Пока тот отсутствовал, Инголсби собрал командиров своей бригады, чтобы посовещаться и выбрать лучший способ атаки на укрепление. Полковник сэр Роберт Манро, командир Черной стражи, ответил, что капитан одной из рот фрайкора по его просьбе провел разведку в лесу Барри и установил, что там засела неприятельская пехота, защищенная засеками и орудием. Суть предложения Манро была в следующем – бригада перестраивается с правой стороны от дороги и наступает дальше, а в это время его горцы зачистят лес от неприятеля. Инголсби план одобрил, но соответствующей команды не отдал, ожидая вестей от Камберленда и запрошенную пушку.

Battle_of_Fontenoy_03

Герцог в это время уже отправил обратно Бернарда, отрядив с ним капитана артиллерии Митчелсона с тремя 6-фунтовыми орудиями. Когда вся эта кавалькада прибыла в расположение бригады, оказалось, что та все еще стоит ровно на том же месте. Митчелсон обратился к Инголсби за дальнейшими указаниями, на что в ответ получил многозначительное: «Не могу сказать».

Неизвестно, сколько бы еще Инголсби думал, а его бригада топталась на месте, если бы к нему вслед за орудиями не поспешил сам герцог Камберленд, который благоразумно решил лично все проконтролировать. Митчелсон тут же получил приказ развернуть орудия в сторону леса и хорошенько обработать заросли крупной картечью. В ответ прогремели несколько выстрелов с редута д’Э, который, однако, был вне зоны видимости с позиций бригады Инголсби. Бригада начала перестраиваться – гренадерские роты выдвинулись вдоль затопленной дороги, а за ними по левой стороне медленно двинулись остальные, где в первой линии шли 12-й пехотный Дюрора и горцы из Черной стражи Манро, а за ними – 13-й пехотный Палтни и ганноверский полк Бошландера.

После того, как надлежащие приказы были отданы, Камберленд ускакал с чувством полного удовлетворения, однако радость его продолжалась недолго. Инголсби, который увидел скопление французских грассинов у кромки Барри, посчитал, что лес занят крупными неприятельскими силами. Он вновь остановил движение бригады и отправил капитана Кроуфорда из 13-го полка к Камберленду за дальнейшими указаниями.

Можно только догадываться, какую гамму чувств испытал герцог, когда прибыл гонец, ибо очевидец записал, что он встретил новость «с большим удивлением». Относительно того, какие именно инструкции получил Кроуфорд, воспоминания очевидцев расходятся. Сам Кроуфорд записал, что Инголсби было приказано «защищаться в случае нападения, но, используя все силы, встретиться с неприятелем и атаковать». Майор Бэлфор из королевской артиллерии, присутствовавший рядом с герцогом, слышал, что тот приказал бригадиру «атаковать батарею в лесу и сохранить себя (то есть бригаду – прим. авт.), если это возможно, если нет – сделать лучшее, что в его силах».

the_battle_of_fontenoy_1745

В 6:30 сэр Джеймс Кэмпбелл начал движение по дороге из Монса через Везон с 15-ю эскадронами, которые должны были прикрывать британскую и ганноверскую пехоту. Решив, что лучше обождать, пока атака на правом краю увенчается успехом, нежели подставлять свою конницу под орудийный огонь со стороны леса, он отправил капитана Форбса из 2-го драгунского посмотреть, как обстоят дела у Инголсби.

Форбс обнаружил бригаду на старом месте у затопленной дороги, где она пребывала вот уже три четверти часа. Понимая, что атака правого крыла не может начаться до тех пор, пока Инголсби не выполнит то, что от него требуют, раздраженный Камберленд отправил лорда Бэри узнать, что там вообще происходит.

Когда адъютант главнокомандующего прибыл в бригаду, Инголсби доложил, что видел в лесу вражеские войска, но затрудняется точно определить их численность. Он проконсультировался со своими офицерами, и они сказали, что это невозможно, поэтому теперь он хочет узнать мнение лорда Бэри на этот счет. Тот, однако, не стал вступать в дискуссии, так как имел четкий приказ и не мог тратить время понапрасну.

Когда он вернулся к герцогу и доложил, что бригада стоит на месте, а полковник гадает, сколько французов засело в лесу, тот «выразил немалое удивление» и после небольшой паузы сказал, что поедет туда сам. Он обнаружил всю бригаду сгрудившейся около затопленной дороги, в то время как полковник находился в первой линии у 12-го пехотного, а шестифунтовки Митчелсона по-прежнему были чуть впереди и «обрабатывали» кромку леса. После недолгого совещания Камберленда с Инголсби бригада вновь построилась для атаки на левой стороне дороги.

Фонтенуа

Было уже 7 утра, и дальше откладывать генеральное наступление было нельзя. По сигналу бегло выстреливших четырех пушек голландская кавалерия, построенная в две колонны, двинулась по направлению к Фонтенуа и Антьену. Они были встречены ураганным огнем из французских укреплений и повернули назад, раскрыв, однако, расположение орудий на правом крыле неприятельских позиций.

В то же самое время сэр Джеймс Кэмпбелл повел свою конницу через Везон напротив французских позиций между лесом Барри и Фонтенуа. Едва массы кавалерии вышли из-за прикрытия деревенских построек, как на них тут же обрушился град ядер с батарей Фонтенуа и редута д’Э, и одно из них поразило Кэмпбелла в бедро. Умирающего, его вынесли с поля боя, а его люди, оставшись без командира, вернулись назад под прикрытие основных сил пехоты. Командование конницей было возложено на лорда Кроуфорда и Генри Хоули из 1-го драгунского, которые тут же начали перегруппировывать отступившие эскадроны.

Ничуть не обескураженный неудачным началом, сэр Джон Лигонье отдал приказ своей пехоте выдвигаться за Везон, где полки начали развертываться в боевые порядки. Фонтенуа и редут д’Э находились на небольшом возвышении относительно британских позиций и на расстоянии примерно 350 метров от передовых батальонов пехоты Лигонье.

Французы тут же открыли ураганный огонь по «красным мундирам», после чего Камберленд подкрепил свою пехоту семью 3-фунтовыми орудиями, которые смогли «заткнуть» некоторое количество французских пушек. По иронии судьбы их первой жертвой стал человек, из-за ошибки которого французы проиграли сражение при Деттингене – герцог де Граммон, командир французских гвардейцев, убитый ядром трехфунтовки. Английская же пехота оставалась на своих позициях под огнем долгие два часа, не двигаясь с места, поскольку атака на правом фланге все так же запаздывала.

В 8 часов Камберленд опять поскакал к бригаде Инголсби, которую вновь нашел стоящей на прежнем месте. Мы не знаем, что именно главнокомандующий сказал полковнику, а очевидец их совещания, подполковник Нэпир, тактично опустил в своих воспоминаниях детали беседы, которая, вероятно, была полна непечатных выражений. Впрочем, общий смысл приказа можно понять из беседы Инголсби с капитаном Амхерстом, который прибыл с посланием от генерала Лигонье, в ультимативной форме требовавшего от командира бригады что-то делать, и побыстрее.

Королевская конная гвардия

Амхерст примчался со словами: «Генерал послал меня сообщить вам, что он задается вопросом, почему вы не продвигаетесь дальше, и приказывает вам атаковать!», на что полковник ответил: «Будьте любезны передать генералу Лигонье, что я получил приказ герцога атаковать вместе с той линией», и указал на первую линию британской пехоты, которая располагалась левее его бригады.

Войска были на ногах вот уже шесть часов, но по факту ничего так еще и не было сделано. Лигонье отправил к Камберленду гонца с сообщением, что он готов выдвигаться, как только голландцы выполнят свою часть плана и займут Фонтенуа и Антьен.

Вскоре после этого левое крыло союзной армии пришло в движение – голландские полки плотной колонной двинулись на Фонтенуа по дороге, соединяющей деревню с Везоном, с флангов атакующую пехоту прикрывала конница. Тут же они были встречены убийственным огнем французской картечи и стали искать укрытия за разрушенными и сожженными постройками, оставшимися от деревни.

Вторая голландская колонна, наступавшая на Антьен, тоже попала под мощный огонь, вдобавок ей во фланг били мощные пушки, который Мориц оставил на противоположном берегу Шельды. Огонь, таким образом, был перекрестным и косил голландскую пехоту с усердием жнеца, собирающего осенний урожай. Атакующие замешкались, их порыв быстро угасал, и было совершенно неясно, что делать дальше. Полковник Аппиус прискакал к принцу Вальдеку и сообщил, что атака захлебнулась, а армия «разорвана на куски».

После того, как атака левого крыла армии была отражена неприятелем, Камберленд решил попытать счастья на правом фланге и разделаться со злополучным редутом д’Э. Не полагаясь больше на Инголсби, который в тот день словно пребывал в каком-то кататоническом ступоре, он отправил адъютанта прямо в полк Бошлангера, входившего в состав бригады нерешительного полковника.

Возможно, у герцога в минуту стресса взыграло чувство родной крови, или он просто решил, что ганноверский командир проявит большую исполнительность, но приказ был недвусмысленным – атаковать редут «с мечом наголо».

Подполковник Нэпир оставил нам детальное описание данного эпизода: «Через два-три часа после того, как бригада выдвинулась, герцог, прискакавший с левого фланга армии, обнаружил бригадира все еще стоявшим на левой стороне от дороги. Он спросил: «Почему Инголсби не двигается?», после чего адъютант отправился к бригадиру и передал ему слова герцога. Бригадир собирался дать ему какие-то объяснения, однако на место подъехал уже сам герцог, и адъютант оставил их наедине. Вскоре после этого герцог отправил его в ганноверский батальон, который располагался позади британцев, с приказом атаковать укрепление с мечом наголо. Командир не понял, что это значит, и адъютант пояснил: «с примкнутыми штыками», на что последовал ответ «Замечательно, марш!»

На самом деле, герцог и его офицеры стояли перед тяжелой дилеммой. Было уже почти 11 часов, атака с левого фланга окончилась неудачей, а многострадальная пехота Лигонье вот уже пять часов неподвижно стояла под неприятельским огнем. Выбор был невелик – или играть отход, или продвигаться вперед под перекрестным обстрелом французских пушек. Посовещавшись, выбрали второе. Победить в стиле Мальборо, как изначально планировал герцог, уже не получалось, и старик Кенигсегг предложил новый вариант наступления: голландцы при поддержке части британской пехоты должны были вновь атаковать Фонтенуа, в то время как правое крыло союзной армии синхронно ударило бы по французскому центру между Фонтенуа и лесом Барри. Подполковник Нэпир был отправлен в бригаду Инголсби с приказом забрать Черную стражу и усилить ей голландскую атаку на левом крыле.

Инголсби к тому времени получил легкое ранение и убыл в тыл армии, а командование бригадой взял на себя ганноверский генерал Цастров, который приказал полкам Палтни и Бошлангера соединиться с бригадой Скелтона. Атака на правом крыле была окончательно остановлена. Куда же в таком случае подевался 12-й пехотный полк Дюрора? Информация о его дальнейшем передвижении отсутствовала в протоколах допроса Инголсби на заседании трибунала, однако, согласно некоторым сведениям, в атаке голландцев на Фонтенуа приняли участие два английских батальона (первым была Черная стража). Тот факт, что Дюрор потерял почти половину своих солдат, дает нам основания предполагать, что этим вторым батальоном были как раз бойцы 12-го пехотного.

Сэр Роберт Манро, который с самого утра рвался в бой и к тому времени уже порядком устал от бездействия, принял приказ об атаке с воодушевлением. Горцы спешно перешли на левое крыло союзной армии и бросились в атаку, причем сделали это с таким рвением, что обогнали голландскую пехоту и первыми оказались у укреплений Фонтенуа, которые обороняла бригада дофина. Атака горцев произвела на французов столь сильное впечатление, что один из офицеров бригады впоследствии записал: «Эти горные фурии бросились на нас с большей жестокостью, нежели проявляет море, гонимое бурей».

Когда кричащая людская масса, сверкающая обнаженными палашами, достигла радиуса прицельного огня, со стороны траншей Фонтенуа раздался слитный треск мушкетных выстрелов, однако горцы тут же залегли, и залп прошелся над головами. Роберт Манро, однако, демонстративно продолжал стоять на ногах под полковым штандартом и сыпал проклятиями в адрес французов. Переждав первый залп, горцы с ревом устремились в атаку, однако французы успели быстро перезарядиться, и всего за несколько шагов до неприятельских позиций шотландцы получили второй продольный залп, который на этот раз полностью «зашел» в батальон.

Игнорируя потери, они бросились на первую линию французских траншей, где завязался кровопролитный бой. Однако другие французские линии (всего французская позиция насчитывала пять линий обороны) продолжали методично поливать атакующих пулями, и горцы, которые понесли страшные потери, в итоге были вынуждены отойти. Роберт Манро в горячке боя не смог забраться на лошадь и, несомненно, попал бы в плен, если бы солдаты не вынесли его из схватки буквально на руках.

Один из офицеров впоследствии записал: «Мы были вынуждены укрыться за домами [деревни Фонтенуа] и изгородями и полтора часа ожидали подхода голландцев, которые, когда появились, выглядели так себе. Наш полк находился в полном беспорядке, и мы хотели отойти к ним в тыл и там перегруппироваться, но их генерал явно не одобрял эту идею. В конце концов, это было сделано, и мы вновь двинулись на фронт. Через полчаса голландцы откатились назад, и сэр Роберт Манро решил, что мы должны отступать. У нас был приказ со всей поспешностью выдвигаться на помощь ганноверцам».

Неудача второй атаки окончательно деморализовала голландцев, которые вдобавок были атакованы французскими драгунами, располагавшимися на правом крыле позиций Морица. Один голландский офицер впоследствии вспоминал: «Мы попали под обстрел двадцати пяти (количество вызывает сомнения – прим. авт.) больших пушек, которые стреляли картечью и цепными ядрами (ядро, разделенное на половинки, скрепленные металлической цепью – прим. авт.) так яростно, что мы были вынуждены приказать нашим солдатам отступать прямо перед лицом тех, кто спешил нам на подмогу». Войска принца Вальдека в беспорядке откатились на исходные позиции, откуда безучастно наблюдали за дальнейшим развитием событий.

Движение главных сил британцев и ганноверцев на центр французской обороны началось одновременно с голландской атакой на Фонтенуа. Камберленд, несмотря на протесты офицеров, занял место во главе первой линии. Огромная человеческая масса численностью в 16 тысяч при двенадцати 6-фунтовых орудиях тронулась с места.

Официальный рапорт от 17 мая гласил: «Когда наши линии сформировали боевой порядок, с кавалерией позади них, Его Высочество встал во главе и распорядился идти прямо на врага. Принц Вальдек в то же самое время атаковал Фонтенуа, однако это было сделано еле-еле, и на них обрушился страшный огонь из пушек».

Первоначальное положение бригад было идентично плану, разработанному накануне сражения, однако продолжалось это недолго. Ганноверцы, которые шли по левую сторону от британцев, обнаружили, что пространство впереди слишком узкое, и в таком порядке им его не пройти, поэтому стали сдвигаться в третью линию. Именно в таком порядке войска медленно стали подниматься по склону, упиравшемуся краями в Фонтенуа и редут д’Э, батареи которых тут же открыли по «красным мундирам» перекрестный огонь. Бригады несли потери, офицеры своими полупиками выравнивали и смыкали ряды, которые переступали через тела павших товарищей и упорно двигались вперед.

Корнет Филипп Браун записал вскоре после сражения в своем дневнике: «Его Высочество герцог не мог быть превзойден любым другим героем. Он подвергал себя опасности не меньшей, чем самый простой солдат, и эти слова не простой комплимент его высокому происхождению, но факт, свидетелем чему был я сам, и этим он снискал любовь и расположение всего народа.  Но удача не всегда сопутствует доблестным и храбрым».

Атака 1-го полка пешей гвардии при Фонтенуа

Достигнув вершины склона, британская и ганноверская пехота оказалась прямо перед неприятельскими позициями. Справа от них, упираясь в редут д’Э, стояли французские и швейцарские гвардейцы, затем – бригада Обтэрра, и полк «Ле Руа», примыкавший флангом к укреплениям Фонтенуа. Французы развернули свои линии параллельно затопленной дороге, которая была естественным препятствием, и располагались на гряде так, что увидеть их можно было лишь забравшись на самый верх и оказавшись с ними лицом к лицу.

Английская артиллерия двигалась чуть впереди пехоты, поэтому встреча оказалась неожиданностью для обеих сторон – пушки появились перед самой французской линией, чего артиллеристы явно не ожидали, а их противники, в свою очередь, решили, что пушки, оторвавшиеся от своей пехоты, могут стать легкой добычей. Со стороны французских линий прозвучали крики офицеров: «Давайте захватим эти английские орудия!». Для англичан все выглядело так, будто французы внезапно появились из ниоткуда на расстоянии всего тридцати шагов, и они инстинктивно остановились. Повисла пауза. То, что случилось дальше, стало достоянием широкой общественности и было растиражировано множеством изданий – как современных тем событиям, так и позднейших. Мы постараемся разобраться, что же на самом деле случилось в тот день на гряде между редутом д’Э и Фонтенуа.

Что написано пером…

Английская гвардейская бригада, наступавшая на правом фланге британско-ганноверских порядков, оказалась лицом к лицу с французскими гвардейцами. Вольтер, один из первых историков той битвы, оставил красочное описание того, что произошло дальше: «Они находились на расстоянии пятидесяти шагов… Английские офицеры поприветствовали французских, сняв шляпы. Графы де Шабанне и д’Отрош, и герцог де Бирон, которые находились впереди, а также все офицеры французской гвардии отсалютовали в ответ. Лорд Чарльз Хэй, капитан английских гвардейцев, прокричал: «Господа французские гвардейцы, стреляйте!»

Граф д’Отрош, в то время лейтенант, а позднее – капитан гренадеров, ответил: «Господа, мы никогда не стреляем первыми, открывайте огонь сами!». Англичане поочередно открыли огонь – сначала делал залп один батальон, построенный в четыре ряда, затем – второй, и затем – третий, пока первый батальон перезаряжался. Линия французской пехоты не стреляла – она насчитывала только четыре ряда и не была поддержана другими подразделениями пехоты. Девятнадцать гвардейских офицеров были сражены первым же залпом, первая линия пришла в замешательство. Остальные три, упиравшиеся им в спины, видели только кавалерию, находившуюся примерно в трехстах туазах (мера длины, равная 1,9 метрам, то есть около 584 метров), и побежали».

Встреча гвардейцевВежливые гвардейцы

Эта версия получила широкое распространение, и ее можно встретить даже в наши дни в некоторых исследованиях, претендующих на серьезный подход. Однако что случилось на гряде на самом деле? Вольтер находился при особе короля и лично никак не мог видеть бой двух гвардейских бригад, но он имел много влиятельных друзей среди высшего офицерского состава французской армии, таких как маршал Ришелье и военный министр граф д’Аржансон. Последний предоставил философу множество офицерских писем, поделились материалами также маршалы Ноай и Мориц Саксонский.

Еще один близкий друг писателя, маркиз д’Аржансон, министр иностранных дел и старший брат военного министра, присутствовал на поле в день битвы и составил о ней подробный отчет через четыре дня. В его версии упомянутый выше обмен любезностями не фигурировал. Командующие с английской стороны тоже были единодушны в своей трактовке данного эпизода – например, герцог Камберленд в своем официальном рапорте о битве сообщал: «Мы, тем не менее, двигались на врага, и получили залп с расстояния в 30 шагов, прежде чем выстрелили сами».

Ему словно вторил Лигонье в своем письме министру иностранных дел от 14-го мая: «Мы, однако, шли на врага и попали под залп на расстоянии в 30 шагов, не выстрелив при этом». Таким образом, ни один французский источник, кроме Вольтера, не утверждает, что описанный выше куртуазный диалог имел место быть, а английские сведения указывают на то, что первый залп дали именно французы. Неизвестно, какую именно цель преследовал великий философ, решаясь на подобный подлог, возможно – хотел заслужить одобрение при дворе.

Окончательно пролить свет на эти события нам поможет сам капитан Хэй, фигурант эпизода. Через три недели после битвы он написал своему брату маркизу Твидейлу письмо, в котором описал, как все было на самом деле. Хэй вышел вперед строя своего батальона, снял шляпу и отдал символический салют в сторону французов. Затем он достал из внутреннего кармана небольшую фляжку, демонстративно, с иронией, выпил за их здоровье и прокричал: «Мы – английские гвардейцы, и мы надеемся, что вы останетесь на месте, пока мы не подойдем к вам, а не броситесь вплавь через Шельду, как вы бросились в Мейн при Деттингене!»

Чарльз Хэй перед строем 1-го (гренадерского) полка пешей гвардииВыходка Чарльза Хэя 

Затем он развернулся к своим и приказал трижды прокричать приветствие в сторону французов, что и было с воодушевлением исполнено. Французские офицеры, как утверждал Хэй, были ошеломлены его выходкой. Бирон, д’Отрош и остальные «вернули» салют и тоже призвали своих солдат поприветствовать англичан криком «ура!», но приветствие французов не было преисполнено энтузиазма. Затем французские батальоны дали залп.

Хэй не был столь же вежливым, как британские офицеры в версии Вольтера, однако его рассказ вызывает доверие. Подобное поведение было вполне в его духе, ибо капитан был весьма эксцентричным человеком и обладал не самым легким характером. В 1757 году, служа при штабе генерала Лаудона в Северной Америке, он периодически попадал в разные неприятные истории из-за своего буйного и неуживчивого нрава. В конце концов, его арестовали, посадили в тюрьму, а затем – отправили домой в Англию. Такая характеристика капитана Хэя дает нам право считать, что его провокация на поле при Фонтенуа была поступком вполне в духе этого человека.

Английский «Журнал Джентльмена» (The Gentleman’s Magazine, ежемесячное издание, выходившее с 1731 по 1907 годы) в номере за май 1745 года опубликовал отчет о битве, в котором в очередной раз подтвердилась версия Камберленда и Лигонье. Еще один французский офицер, маркиз де Вальфон, который находился чуть дальше от эпицентра событий, тоже слышал клич англичан, что косвенно может свидетельствовать в пользу рассказа Хэя. Мы доподлинно не знаем, имел ли в реальности место упомянутый выше диалог, и если да, то как он выглядел – согласно версии Вольтера или Хэя, однако автору версия английского капитана представляется наиболее достоверной. На этом закончим наши рассуждения и вернемся на поле боя.

Хэй и Отрош приветствуют друг друга

Итак, французские линии дали залп, и теперь настала пора англичанам ответить любезностью на любезность. Затрещали мушкеты 1-го (гренадерского) полка пешей гвардии, затем дал залп 3-й (шотландский) полк, и пока они перезаряжались, огонь открыли солдаты 2-го (колдстримского) полка. В это время на фланге подтянулись британские полки линейной пехоты. Урон, наносимый свинцом с такого близкого расстояния, был просто чудовищным – огонь буквально выкосил первую линию французских гвардейцев, 700 офицеров и солдат были ранены или убиты. Французы из оставшихся трех линий отчаянно искали глазами подмогу, но позади них никого не было, а впереди был только враг.

Кавалерия находилась слишком далеко и никак не могла помочь, поэтому они дрогнули, и линия начала ломаться. Но в этот самый момент на шотландцев из 3-го полка пешей гвардии обрушился шквал артиллерийского и ружейного огня со стороны редута д’Э, который англичане так и не захватили (вспомним злосчастного Инголсби с его нерешительностью).

В критический момент капитан лорд Панмур не утратил самообладания, и невозмутимо приказал батальонам сомкнуться и продолжить движение, и таким образом пехота, преодолев расстояние в 300 ярдов (около 270 метров), сметая все перед собой слитными залпами мушкетов, вклинилась прямо в центр французских позиций. Полк «Гарде франсез» был окончательно расстроен, полк швейцарской гвардии и бригада Обтэрра – отброшены назад. Судьба сражения повисла на волоске, и весы Фортуны вот-вот должны были склониться на сторону Прагматической армии.

Белая лилия, алая кровь

А что происходило в то утро у французов? Людовик XV проснулся около 4:00 утра и тут же растолкал военного министра графа д’Аржансона, который сопровождал его на протяжении кампании. Затем они пересекли Шельду и прибыли на наблюдательный пункт, расположенный на высоком холме у западного края поля битвы. Там был разбит королевский шатер, в котором, помимо короля и военного министра, находились дофин и маршалы Ноай и Ришелье. Чуть поодаль топтались два эскадрона конных гвардейцев, охранявших короля и его советников. Позиция была расположена с тем расчетом, чтобы в случае поражения армии король мог быстро и без труда ретироваться по мосту на другой берег Шельды.

Мориц Саксонский в битве при ФонтенуаМориц Саксонский руководит сражением при Фонтенуа 

Мориц Саксонский в ту ночь почти не спал – его мучали боли из-за водянки, и когда стало светать, он был слишком слаб, чтобы взобраться на коня. Позолоченная маршальская кираса показалась ему слишком тяжелой, и он сбросил ее, оставшись без защиты. Подоспевшие гренадеры принесли маршалу большое плетеное кресло, в которое он сел, после чего солдаты подняли его и понесли на редут д’Э.

В 5:00 утра окрестности были покрыты густым туманом, когда же он рассеялся, маршал увидел вражескую кавалерию, движущуюся через Везон. Тут же был отдан приказ открыть огонь, и, удостоверившись, что пушки пристрелялись по неприятелю, Мориц отправился на правый фланг обороны, где стал свидетелем первой голландской атаки на Фонтенуа и Антьен. Посчитав, что позиции правого крыла защищены достаточно и справятся с угрозой, маршал вновь поспешил к редуту д’Э, где стал свидетелем кровавой драмы, о которой мы говорили выше.

Первая линия французской пехоты была буквально сметена неприятельским огнем, многие батальоны заколебались и начали подаваться назад. Нужно был срочно организовывать контратаку силами кавалерии, однако сперва Мориц поспешил в королевскую ставку, чтобы успокоить монарха, который мог решить, что битва проиграна, и покинуть поле боя. Бегство короля могло окончательно деморализовать солдат в самый критический момент сражения.

Французский план сражения при ФонтенуаФранцузский план сражения при Фонтенуа

Людовик, однако, выглядел куда спокойнее своих придворных, в то время как старый и опытный Ноай был убежден, что все кончено, и буквально умолял его ретироваться в безопасное место. Король ответил: «Я уверен, что маршал [Мориц] сделает все, что в его силах, и я останусь на этом самом месте!»

Когда появился Мориц, Людовик спросил его, действительно ли битва проиграна, и в ответ услышал: «Сир, какой трус вам это сказал? Мы или вместе победим, или вместе умрем! Позвольте мне действовать самому!». С этими словами он, невзирая на недомогание, дал шпоры коню и помчался восстанавливать порядок впереди.

Тем временем англо-ганноверская пехота упорно шла вперед, стреляя повзводно, словно на плацу. Обтэрр кое-как навел порядок в своей бригаде и попытался заступить «красным мундирам» дорогу, но получил несколько продольных залпов и опять откатился назад. Однако во фланги союзникам по-прежнему продолжали бить орудия и стрелки редута д’Э и укреплений Фонтенуа, и этот перекрестный огонь собирал обильный урожай.

В какой-то момент показалось, что порядки атакующих замедлились, и Мориц решил, что момент для контратаки настал. Французы ударили сразу с двух сторон – на правом фланге английских порядков сцепились колдстримские гвардейцы и полк «Ле Руа», а по левому наддали подошедшие свежие подкрепления – полки «Рояль-Весу», «Эно», «Суассон» и «Ла Коронн».

С трудом, буквально умывшись кровью, англо-ганноверцы отбросили их, но отчаянная французская атака была не напрасной. Впоследствии в официальном отчете Прагматической армии будет записано следующее: «Мы оказались под перекрестным огнем пушек и ружей, а также были атакованы с фронта, поэтому сочли необходимым отступить от Фонтенуа и от форта, расположенного у леса, откуда тоже велся непрерывный огонь, вносивший беспорядок в наши ряды. Но Его Высочество и маршал [Кенигсегг] остановили нас».

Действительно, англо-ганноверская пехота дрогнула и начала было подаваться назад, но герцог Камберленд, демонстрировавший в тот день чудеса отваги, лично бросился к своим солдатам и поскакал мимо батальонов с криком: «Земляки! Неужели вы не узнаете меня?! Неужели вы оставите меня?! Я не прошу вас сражаться за меня, я прошу сражаться рядом со мной!»

Когда же он увидел, как кто-то из младших офицеров собирается бросить своих людей и сбежать, он выхватил из ольстры пистолет и направил на него, давая понять, что тому будет лучше вернуться в строй. Слова и личный пример герцога вдохнули решимость в дрогнувшие союзные полки, и после небольшой паузы, посвященной наведению порядка в их рядах, Камберленд и Кенигсегг перестроили свою пехоту в огромное каре, впереди которого расположили орудия так, чтобы они своими жерлами смотрели прямо на неприятеля. Эта людская масса, ощетинившаяся штыками подобно античной фаланге, двинулась вперед, и, воистину, это должно было быть великолепное зрелище.

Французская конница атакуетАтака французской конницы 

Мориц приказал коннице атаковать это огромное каре, сокрушить, прорвать его строй, втоптать в землю англичан в их красных мундирах. Полковники получили четкое указание – наступать на врага до тех пор, пока их лошади не «упрутся во вражеский строй». Кавалерийская лавина, разгоняясь, налетела на англо-ганноверское каре – всадники практически в упор разряжали свои пистолеты во вражескую пехоту, и дальше в ход шли палаши. Но строй устоял – батальоны союзников обрушивали на французскую конницу залп за залпом, а тех, кто все же прорывался – принимали «на штык».

Понеся существенные потери, французские эскадроны отступили. Впоследствии Мориц в приватной беседе с бароном д’Эспаньяком так объяснял необходимость этой кавалерийской атаки: «Пока Фонтенуа оставалась неприступной, успех неприятеля в центре был бесполезным. Чем дальше они продвигались, тем больше подставляли свои тылы под огонь наших войск и батарей. Необходимо было отвлечь их внимание кавалерийскими атаками, которые, по правде, не могли оказать решающего влияния, но дали нам время на подготовку общей атаки, от которой все зависело».

Сейчас сложно судить, действительно ли Мориц сознательно жертвовал превосходной конницей для того, чтобы выкроить драгоценное время для подготовки решающей атаки, или его план просто не сработал, и он банально оправдывал свою ошибку в глазах современников тем, что неудавшаяся атака якобы была частью многоходового плана. Тем не менее, лучшие эскадроны французского короля гибли под ураганным огнем и ненасытными штыками батальонов Камберленда.

Первая атака французской конницы захлебнулась, и эскадроны прыснули от могучей красной фаланги, как рыбки от морского хищника, но в это время на поле боя уже подходили резервы – конница Королевского Дома («Мэзон дю Руа»), четыре эскадрона Жандармов и прославленные Карабинеры, которые единым мощным кулаком ударили по англо-ганноверским порядкам. Все повторилось вновь – треск ружей и пистолетов, крики раненых и умирающих, звон палашей и блеск ощетинившихся штыков. Лучшие сыны Франции были отброшены назад, у одних только Карабинеров были убиты или ранены 27 офицеров.

В дело вновь вступила французская пехота, которой, однако, повезло не больше. Полк «Рояль-Весу» понес чудовищные потери, подоспевшие на подмогу «Эно» и «Нормандия» были встречены слитными залпами пехоты Камберленда и смешались. Мориц Саксонский, который прекрасно видел, что происходит на поле боя, воскликнул: «Как это возможно, что такие солдаты не побеждают?»

Действительно, лучшие полки французского короля не могли взломать англо-ганноверский строй, который хоть и редел, но продолжал упорно двигаться вперед. Левый фланг союзной пехоты был атакован полком Диллона из Ирландской бригады на службе Людовика XV – ирландцы, которые тоже носили красные мундиры, атаковали с яростью и ненавистью к англичанам, но в итоге тоже были отброшены, а сам Диллон, который вел их в бой, получил ранение.

В час дня Мориц вновь направился в Фонтенуа, где обнаружил, что на батарее закончились боеприпасы, и пушкарям нечем было стрелять по неприятелю. Для маршала это был критический момент, и даже он, упрямо веривший в победу, ненадолго поддался сомнениям в благоприятном исходе дня. Он переговорил с герцогом д’Аркуром, которого встретил на батарее, и призвал того отправляться к королю и передать, что Людовику следует переправиться по мосту через Шельду, пока не стало слишком поздно. Также он приказал войскам, удерживавшим Антьен, отступить к мосту и забрать с собой пушки, чтобы они не достались врагу.

6

Вольтер впоследствии признавал, что это был критический момент, и «если бы голландцы только двинулись вперед и поддержали англичан, то не было бы никакого отступления, никакого спасения для французской армии, и, вероятно, для короля с сыном (дофином)». Но голландцы не появлялись.

Действительно, Камберленд не отдавал левому крылу приказов после второй голландской атаки – он был слишком поглощен наступлением на французский центр, он был отрезан, находясь в центре своего огромного каре, он, наконец, просто был далеко и не мог видеть, что происходит у Антьена. Голландцы же то ли демонстрировали дисциплину, ожидая четкого приказа, то ли просто не стремились еще раз идти в атаку после двух неудачных и губительных для них попыток. Ничего не предпринимал и голландский гарнизон Турне, который мог своей вылазкой отвлечь существенную часть французских войск, которые так нужны были Морицу на поле боя в центре его позиций. Это могло сыграть решающую роль в тот день, но история не терпит сослагательного наклонения, поэтому оставим пустые догадки и вернемся на поле боя, где герцог Камберленд принял решение ввести, наконец, в бой конницу.

Герцог послал гонца к лорду Кроуфорду с приказом бросить конницу в атаку и поддержать истекающую кровью пехоту, что и было сделано. Британская кавалерия атаковала французский центр между Фонтенуа и редутом д’Э, в то время как австрийцы и некоторые голландские эскадроны поддержали это движение слева, где попали под ураганный огонь и не выдержали. Порядки эскадронов сломались, и огромная масса голландских и австрийских беглецов рванулась вправо, ища спасения. Эта кричащая лавина буквально ударила в бок атакующим английским эскадронам и смешала их, сам лорд Кроуфорд чуть не выпал из седла и наверняка был бы затоптан насмерть, если бы не его могучий скакун, который вынес его из свалки. Огонь французских мушкетов и пушек усугублял сумятицу, и утратившая порядок английская конница уже ничем не могла помочь своей пехоте.

Была уже половина второго, англо-ганноверский «квадрат» продолжал медленно ползти вперед, однако запас его сил иссякал. Союзная пехота потеряла уже около трети своего, ее шеренги таяли, словно снег в оттепель, а расстроенные эскадроны Кроуфорда, как мы уже знаем, ничем не могли ей помочь.

Шотландская Черная стража из 42-го полка при Фонтенуа

Один из ближайших помощников Морица, датчанин граф Левендаль, заметил, что порыв неприятеля практически сошел на нет, и поприветствовал главнокомандующего возгласом: «Маршал, это великий день для короля! Они уже не вырвутся!» Они вдвоем прискакали в королевскую ставку, где царило напряжение – большинство окружения Людовика не верило в успех, всем казалось, что еще ничего не решено. Нужно было нанести главный удар и окончательно переломить ход сражения.

Мориц помнил, что приберег несколько орудий в резерве, и теперь, очевидно, их час настал. Вольтер, надо полагать, по соображениям личной дружбы приписал подвиг маршалу Ришелье, однако до нас дошли сведения, указывающие на то, что подлинным героем эпизода был капитан Иснард из полка «Турень», который впоследствии получил за свои действия крест Святого Людовика. Именно Иснард во главе группы солдат доставил орудия из тыла прямо на линию фронта, где они были развернуты напротив англо-ганноверской пехоты и открыли убийственный огонь картечью практически в упор по шеренгам в красных мундирах.

Волна горячих металлических осколков плетью хлестнула по батальонам Камберленда, оставляя в них настоящие просеки. Ряды смыкались, но пушки стреляли снова и снова, и отважная английская пехота гибла. Это стало сигналом для Морица – вот он, решающий миг! Враг дрогнул, он изранен, буквально обливается кровью и вот-вот побежит. Нужно срочно собирать все доступные силы и идти вперед!

Поскольку голландцы и не думали атаковать, маршал снял все батальоны с Антьена и перебросил их в центр, полки «Рояль-Весу» и «Нормандия», изрядно опустошенные боем, вновь перестроились и сомкнулись для решающей атаки. Маршал собирал всех, кого мог, в единый кулак. Подошла и ирландская бригада – граф Лалли буквально умолял французское командование бросить его бравых кельтов на ненавистных англичан. Остатки полка Диллона и прочие полки Ирландской бригады с яростью ударили по правому краю англо-ганноверских порядков. Ирландцы тоже были в красных мундирах и наступали с кличем: «Лимерик! Лимерик! Помни коварство сассанаха (название англичан на гэльском языке)!»

7Знамена Ирландской бригады 

Две алых линии сошлись в бескомпромиссном противостоянии, началась настоящая резня. Ирландцы понесли чудовищные потери, однако смогли захватить знамя Колдстримской гвардии благодаря ловкости сержанта Уилока из полка Балкли, который и подхватил древко, выскользнувшее из рук убитого в свалке английского знаменосца. Одновременно с этим слева по союзной пехоте ударили все французские полки, стянутые с линии Фонтенуа–Антьен, а французская и швейцарская гвардия, оправившаяся после давешнего удара и жаждавшая поквитаться с врагом, наступала по центру, делая залп за залпом.

Пока Мориц и Левендаль гнали вперед свою пехоту, герцог де Бирон, д’Эстре и маршал Ришелье привели в порядок потрепанную французскую конницу и вновь развернули ее на неприятеля. Ее атака была подобна удару кузнечного молота, и порядки союзников подались назад. Резервы были исчерпаны, боеприпасы подходили к концу, и Камберленду стало ясно, что битва проиграна. Он и Кенигсегг, после минутного совещания, отдали приказ о всеобщем отступлении.

Солдаты находились на ногах, без еды и воды вот уже двенадцать часов, поэтому многие восприняли приказ с облегчением. Все батальоны отступали в полном порядке, за чем бдительно следили офицеры и сержанты, жестко пресекавшие любые попытки бегства. Карабинеры и полк Ноая попытались было ударить союзникам в тыл, но их встретили английские гвардейцы и ганноверцы Цастрова, отогнавшие неприятеля метким огнем.

4Генерал Лигонье 

Генерал Лигонье проскакал вдоль всего фронта, сообщая бригадирам о том, что приказано отступать. Он обнаружил генерал-лейтенанта Ховарда во главе его бригады, все еще пытавшейся наступать на неприятеля под бой барабанов и с развернутыми знаменами. Лигонье прокричал ему: «Ховард, заглушите свои барабаны, разворачивайте свой полк и отступайте как можно скорее, армия разбита!»

Затем он помчался формировать группу прикрытия для армии, отходившей через Везон. Бригады Скелтона и Чомли составили арьергард, бригада Ховарда заняла близлежащее кладбище, куда вскоре подошла и Черная стража. На другом фланге отступавшую армию прикрывала кавалерия лорда Кроуфорда, которую он к тому времени кое-как смог привести в порядок. Когда последний батальон покинул поле боя, Кроуфорд отсалютовал своим солдатам и прокричал, что, прикрывая такое героическое отступление, они снискали не меньше славы, чем в случае победы.

Двенадцать орудий, при поддержке которых наступала англо-ганноверская пехота, пришлось бросить, поскольку их обслуга разбежалась.

Лавры и тернии

Прагматическая армия перевела дух за Везоном, перестроилась и продолжила отступление до деревни Ат, которая находилась в шестнадцати милях (около 26 километров) от места битвы. Для измотанных полков это стало тяжелейшим испытанием. Камберленд, который оставил поле битвы одним из последних, ехал в арьергарде и пытался подбадривать своих офицеров. Было 3 часа утра следующего дня, когда армия наконец пришла в Ат. Старый Кенигсегг, который во время боя свалился с лошади и сильно ушибся, был доставлен в лагерь на носилках.

Некоторые высшие французские офицеры впоследствии критиковали Морица за то, что он не превратил поражение неприятеля в разгром. Видя, как английская кавалерия прикрывает свою пехоту, он приказал полкам остановиться за сотню метров от неприятеля со словами: «Этого достаточно, нам нужно подумать о восстановлении порядка в войсках». Некоторым его действия могли показаться диверсией, сознательным нежеланием преследовать и добить врага, однако у маршала были вполне логичные резоны поступить именно так.

Во-первых, враг был побежден, но не разбит, английские и ганноверские полки отступали организованно и вполне могли развернуться навстречу новой угрозе. Не было никакой гарантии, что попытка преследования обернется разгромом неприятеля.

Во-вторых, до конца не было ясно, что же там с голландцами, и существовал риск (на самом деле – нет, но Мориц не мог знать об этом), что они могли ударить в самый неподходящий момент по увлекшимся погоней французам. Поэтому маршал отрядил в погоню за неприятелем грассинов, а сам начал приводить в порядок свои войска, оставшиеся на поле боя.

9

Когда порядок был восстановлен, а войска построены, Людовик проехал на коне перед всеми полками, которые встречали его восторженными криками: «Победа! Да здравствует король!» Люди подбрасывали в воздух свои треуголки, размахивали пробитыми пулями и грязными от пороховой гари знаменами, солдаты и офицеры, забыв на миг о рангах и происхождении, радостно обнимались. Король был спокоен и учтив, он обратился к каждому из высших офицеров со словами благодарности, и приказал, чтобы раненые солдаты неприятельской армии получили такую же помощь, как и французы.

Молодой дофин, который впервые в жизни присутствовал на поле боя и страстно желал лично поучаствовать в атаке (но не получил разрешения от отца), был в восхищении и буквально рассыпался в поздравлениях. Увидев Лалли, сидящего на барабане посреди тел павших солдат его полка, он пообещал особенную награду от короля. Лалли ответил, указывая на тела: «Монсеньор, благосклонность короля похожа на евангельские благословения – она достается хромым и слепым» (своеобразная игра слов – полковник горько иронизирует, что инвалидам мало толку от наград).

Когда сумерки опустились на поле битвы, Людовик XV ответ дофина на равнину, усеянную трупами, и сказал: «Сын мой, поразмысли об этом ужасном зрелище, научись не играть жизнями своих подданных и не проливать их кровь на неправедных войнах». Мориц не присутствовал при этой сцене – он плохо себя чувствовал и уединился в своей палатке, откуда затем прибыл к королю на руках солдат в своем давешнем плетеном кресле. Оказавшись перед монархом, он произнес: «Ваше величество, я прожил достаточно. Я страстно желал увидеть этот день, а вас – победителем!»

Затем он указал рукой на поле, усеянное телами, и продолжил: «Теперь вы видите, что такое битва». Людовик тепло обнял маршала, который скромно добавил: «Сир, я должен признать – мне следовало поставить еще один редут между Фонтенуа и лесом Барри, но я и представить не мог, что найдется генерал, который решится атаковать в этом направлении». Это, безусловно, была «дежурная» скромность в присутствии монарха – Мориц прекрасно понимал, что ему следует учитывать возможность неприятельской атаки на центр, ведь именно за этим он превратил Фонтенуа в настоящий укрепрайон и построил редут д’Э.

Идея с еще одним редутом постфактум кажется вполне логичной, но, во-первых, маршал располагал ограниченным количеством времени, а во-вторых, до последнего не было ясно, на каком участке Камберленд решит пойти ва-банк, и построить между Фонтенуа и лесом еще один редут значило ослабить участок между Фонтенуа и Антьеном, откуда, вероятнее всего, и были бы переброшены войска. Если бы Камберленд бросил все силы туда, и если бы голландцы не проявили пассивность, в итоге совокупность этих факторов могла привести французов к катастрофе.

Полки английской гвардииАнглийские гвардейцы

Общие французские потери составили 7–7,5 тысяч человек, крепко досталось и офицерскому корпусу – были ранены полковники Диллон и Клэр из Ирландской бригады, а пятнадцать других высших офицеров армии были либо убиты на месте, либо вскоре скончались от полученных ран.

Потери союзников были существенно выше – от 10 до 12 тысяч человек по разным источникам, и 40 орудий. Из командного состава были убиты генерал-лейтенант сэр Джеймс Кэмпбелл и генерал-майор Понсонби. Лорд Албемарл, бригадиры Инголсби и Черчилль, лорд Джордж Саквилл из 28-го пехотного, а также генерал-майор Чарльз Ховард были ранены, причем последний – четырежды. Гвардейцы потеряли полковника Карпентера и подполковника Роберта Дугласа, всего же убитыми числились 5 полковников и подполковников.

Помимо убитых и раненых, союзная армия не досчиталась некоторого количества солдат и офицеров, которые либо дезертировали, либо затерялись в суматохе и отстали. Любопытная история произошла с рядовым Томасом Стивенсоном из 8-го кавалерийского полка – его лошадь пала, и он, спешенный, присоединился к валлийским фузилерам из 23-го полка Джона Хаска, заняв место в строю гренадерской роты с мушкетом в руке.

Парня, стойко сражавшегося в неудобных для пешего боя тяжелых кавалерийских сапогах, заметил проезжавший мимо герцог Камберленд, который посулил ему денежное вознаграждение. Когда же Стивенсон присоединился к корпусу в деревне Ат, ему было запрещено возвращаться в полк до тех пор, пока он не объяснит причины своего отсутствия. Рядовой не растерялся и потребовал военно-полевого суда, на котором изложил свою историю. Его показания подтвердил лейтенант Изард из 23-го полка, который сообщил, что кавалерист сражался бесстрашно и был одним из девяти гренадеров, которые остались невредимыми из всего строя. Томас Стивенсон был полностью оправдан по всем обвинениям, а герцог Камберленд отсчитал ему вознаграждение, которое «задолжал» накануне, добавив к нему звание лейтенанта в 23-м полку, где юноша так превосходно себя проявил.

Рядовой Черной стражи, чье имя не сохранилось для потомков, зарубил девять французов своим палашом и готовился уже раскроить череп десятому, когда в него попало ядро, оторвавшее занесенную для удара руку. Камберленд, который был поражен духом этого солдата, пообещал ему щедрую финансовую компенсацию за утраченную конечность.

Черная стража в тот день покрыла себя большой славой, она сражалась с яростью и отвагой, и никто не мог оставаться безучастным. Полковой капеллан в горячке боя забыл о своем сане и сражался рядом с солдатами. Когда сэр Роберт Манро выводил на рассвете свой полк на поле боя, он заметил капеллана стоящим в строю среди рядовых, а на его поясе висел тяжелый горский палаш. Манро приказал ему выйти из строя и отправляться в тыл, иначе тот лишится своей комиссии (проще говоря, сам себя разжалует в рядовые – прим. авт.), на что последовал ответ: «Да к Дьяволу мою комиссию!»

Полковой священник Черной стражи рядом с умирающим, битва при ФонтенуаКапеллан Черной стражи

Этим капелланом был не кто иной, как Адам Фергюсон (1723–1816 гг.), который впоследствии стал профессором морали и философии в университете Эдинбурга. Камберленд очень высоко оценил действия Черной стражи в своем отчете и предложил им любую милость или награду на их усмотрение. Горцы попросили герцога помиловать двух своих однополчан, которых приговорили к порке за то, что они позволили нескольким французским пленникам сбежать. Порка этих несчастных бросила бы тень позора как на полк, так и на их семьи. Герцог сдержал обещание.

Тот день вообще был богат на интересные события. Генерал Понсонби, который был убит, когда вел в бой 1-й полк пешей гвардии, умирая, передал свои часы и кольцо внуку и адъютанту Брабазону Понсонби. Интересно, что его дальний родственник, сэр Уильям Понсонби, при Ватерлоо тоже передал свои часы адъютанту с наставлением передать их его семье. Они оба были заколоты французскими уланами (этот эпизод присутствует в замечательном фильме Сергея Бондарчука «Ватерлоо» – прим. авт.).

Полковник Эрскин, командир 2-го драгунского полка, привязал полотно полкового штандарта к ноге своего сына со словами: «Позаботься об этом знамени, если ты вернешься с поля боя живым, ты должен привезти его с собой!» Корнету удалось вернуться из атаки живым и вернуть драгоценный штандарт отцу.

Инголсби был подвергнут разбирательствам военного трибунала за неисполнительность на поле боя. Некоторые современники даже отмечали, что бригадир любил «заложить за воротник» и, вполне возможно, в день битвы страдал от похмелья, что тоже сказалось на его действиях. В свою защиту он утверждал, что приказы Камберленда были путаными, и герцог из своей ставки не мог видеть реального положения дел на правом фланге.

Инголсби заявил, что опасался завести свою бригаду в ловушку, поэтому медлил, дожидаясь подкрепления. Камберленд не стал «топить» своего любимца, и бригадир был оправдан по обвинению в измене, которое ему изначально инкриминировалось. Суд пришел к выводу, что его действия были продиктованы «ошибочной оценкой [сил неприятеля], а не недостатком мужества». Тем не менее, он был отстранен от командования и отправлен в отставку.

Победа при Фонтенуа сделала маршала общеевропейской знаменитостью, молодой прусский король Фридрих II пожелал лично встретиться с ним и пригласил к себе в Сан-Суси, куда Мориц прибыл в 1746 году. Крепость Турне была захвачена через 10 дней – то есть 21 мая, а цитадель капитулировала 20 июня. Вскоре пали Брюгге и Оденарде, и французская армия подошла непосредственно к Нидерландам.

К осени 1745 года Мориц контролировал практически все Австрийские Нидерланды. Война продлилась до 1748 года, но из-за невнятной внешней политики Людовика XV Франция, так блеснувшая на полях сражений в ходе этого конфликта, осталась без территориальных приобретений, признав в итоге правомочность Прагматической санкции.

Тем не менее, победа при Фонтенуа стала одним из немногих светлых пятен во французской военной истории XVIII века. «Белой лилии» еще только предстояли тяжелые поражение в ходе Семилетней войны, потеря владений в Индии и в Северной Америке и Великая Французская революция, которая станет прологом эпохи другого военного гения, эпохи массовых армий. Но в те майские дни 1745 года об этом никто не мог и подумать.

Мориц написал своему брату, королю Августу III в Дрезден: «Сражение длилось девять часов, и хотя к его окончанию я был наполовину мертв, я сопротивлялся усталости, как если бы был в полном здравии. Выигрывать битвы так приятно…»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  • Владимир Дв

    Спасибо большое. Очень интересно.
    Судя по описанию битвы британская пехота была «покруче» французской. Звонок прозвенел, то французы его не услышали и получили в семилетку Минден и Хастенбек.

  • Vitaly Repin

    Полковник Эрскин, командир 2-го драгунского полка, привязал полотно полкового штандарта к ноге своего сына со словами: «Позаботься об этом знамени, если ты вернешься с поля боя живым, ты должен привезти его с собой!» Корнету удалось вернуться из атаки живым и вернуть драгоценный штандарт отцу. — может быть всеже древко полкового штандарта? Если они в атаку-то шли? Спасибо за статью, очень понравилось.

  • Даниил Крикунов (лис)

    Отличная статья, премного благодарен

  • Алексей Денисенков

    Блестяще, спасибо!

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: