Брусиловский прорыв и большая стратегия

Брусиловский_прорыв2
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Среди русских успехов Первой мировой войны Брусиловский прорыв стоит особняком как самая успешная и масштабная наступательная операция. Её результаты – предмет для полемики, потому что после столь блестящей победы не произошло ожидаемого уничтожения австро-венгерских армий и захвата всей Галиции, но надлом военной машины противника и коренной перелом в войне в пользу Антанты всё-таки обозначился.

Вопрос состоит в том, какую именно цель преследовало этим наступлением высшее военное руководство в Ставке? Как известно, наступление Юго-Западного фронта стало частью общей стратегии Алексеева в 1916 году. Какие цели преследовала эта стратегия в 1916 году и как она отразилась на планировании и развитии наступления Брусилова на Юго-Западном фронте? Какие именно факторы стали решающими?

 Теория и стратегия.

С установлением позиционного тупика на Восточном фронте осенью 1915 года перед русским командованием стояла особая стратегическая ситуация. Войска в результате «Великого отступления» отошли в болотисто-лесистые районы Беларуси. Путь на оперативный простор Польши, Силезии и Галиции им преграждали леса и болота, в том числе разделившее фронт на две части Полесье – лесная территория на Волыни и Южной Польше, отделявшая территории Украины от Беларуси. Единственным способом преодолеть это препятствие было овладение железнодорожными узлами, с помощью которых войска могли преодолеть естественные преграды и выйти на оперативный простор.

Историк М.В. Оськин приписывал эту стратегию влиянию популярной в XIX веке «Теории ключей», по которой важным в военной операции считался захват пункта, который обеспечивал овладение регионом. При всех неточностях, которыми изобилуют труды данного историка, в них есть доля истины. известный военный историк А.А. Керсновский писал в своей «Истории русской армии» об этой стратегии времён Первой Мировой: «Русские стратеги мировой войны, разгром живой силы врага отнюдь не считали «реальной целью», полагая таковую лишь в занятии географических объектов. «…» чисто обывательский взгляд Ставки Верховного главнокомандующего, расценивавшей успехи лишь с точки зрения занятия «пунктов», отмеченных на карте жирнымшрифтом».

1. Восточный фронт в 1916 годуВосточный фронт в марте 1916 года

Собственно, как писали современные исследователи, «русское командование обнаруживало стремление к захвату географических пунктов, а не к широкому маневру. Эти географические пункты… представляют собой «ключи», захват которых должен дать победу. Понятие о разрешающих оперативные и тактические проблемы ключах позиций, пропагандируемое в свое время эрцгерцогом Карлом и перенесенное генералом Жомини в первой половине XIX столетия в русскую военную академию, еще находило себе место в среде русских генералов на рубеже XX столетия…».

Роль этих «ключей» подробно объяснял Б. Лиддл-Гарт в своём знаменитом труде «Стратегия непрямых действий». Так как в Германии и Австрии была достаточно густая железнодорожная сеть, то рокадные железные дороги, их узлы и сети дорог имели особое значение на Восточном театре. Подобная ситуация прослеживалась лишь в Польше, и, пользуясь этим, немцы первоначально планировали подманить русские войска ближе к Силезии, а затем, взяв в окружение, уничтожить их ударами из Восточной Пруссии и Галиции.

С 1915 года потеря узлов русских рокадных железных дорог поставило нашу Ставку в безвыходное положение. Она была обречена таранить немецкую позиционную оборону с целью выхода к этим узлам и их захвата, и только тогда можно было развивать полномасштабное наступление с целью выхода из позиционного тупика, позволяющее достичь быстрой победы над противником.

Позиционный тупик и русские планы

Проблема позиционного тупика встала в методах и средствах его преодоления. Позиционный тупик установился на Восточном фронте с осени 1915 года, протянувшись сплошными линиями укреплённых полос от Балтики до Днестра, и командование обеих сторон столкнулось с таким феноменом впервые, совершенно не зная, как надо преодолевать эту оборону. По мнению современного историка А.Б. Асташова, позиционная война – это борьба на близких расстояниях за укреплённые позиции, при отсутствии крупных маневренных операций, медленного продвижения по местности противников значительное присутствие инженерных и технических вооружённых средств.

Также её позиционный характер проявлялся в паритете средств обороны и наступления, с учётом малой активности атакующих дивизий в зоне прорыва и большой активностью резервных дивизий, перевозимых посредством железнодорожного манёвра (выделено автором). О важности железных дорог упоминал и Брусилов, когда писал, что немцы успеют перебросить несколько дивизий по железным дорогам, а он – лишь одну. Он имел в виду, что именно от наличия железных дорог зависит скорость сосредоточения войск, а значит, и победа.

Русские армии были вытеснены в бездорожные районы, и их снабжение зависело исключительно от внутренних линий и Московского узла железных дорог. Войска были лишены возможности быстрого подвоза и перегруппировки войск, лишая самих себя возможности манёвра, делая армию медлительной и неподвижной, что ставило вопросом стратегической необходимости захвате занятых немцами железнодорожных узлов. Для выхода к ним необходимо было преодолеть позиционный тупик и перейти к манёвренной войне.

В декабре 1915 года было организована первая попытка преодоления позиционного тупика на востоке – операция на реке Стрыпа силами войск генерала от инфантерии Д.Г. Щербачёва, которая окончилась неудачей. По словам Зайончковского, операция стала прелюдией к летним боям 1916 года, показав степень неготовности русской армии к борьбе с укреплениями и техникой уровня противника.

В марте 1916 года наступление в районе озера Нарочь силами Западного и Северного фронтов также разбились об немецкую оборону, ввиду того что было невозможно наладить связь и обеспечение наступающих войск через развороченную артиллерией местность. Бои на Стрыпе и Нарочи оказались неудачными попытками прорвать позиционный тупик, так как отсутствовало взаимодействие артиллерии, а продолжение выполнения планов вело к неоправданным потерям.

Первоначально речь шла исключительно об обороне собственных позиций, так как русская армия была ослаблена «Великим отступлением». По мнению начальника штаба Ставки Верховного Главнокомандующего, генерала от инфантерии М.В. Алексеева, оборона и наступление были возможны лишь при превосходстве живой силы, что достигалось севернее полесья на Северном и Западном фронтах; Юго-Западный фронт должен был по планам играть лишь вспомогательную роль.

2. Генерал Алексеев в Ставке за работойГенерал Алексеев в Ставке 

Сам Брусилов всячески и активно защищал версию, из которой следовало, что его вспомогательная роль заключалась в захвате Ковеля – важного железнодорожного узла на Волыни, открывавшего путь в Южную Польшу. Роль этих рокадных узлов подчёркивал ещё в 80-х годах XIX века военный министр генерал-фельдмаршалом Д.А. Милютин. В своих планах он указывал, что фактически сообщение вероятного театра войны с центральной Россией держится на Брест-Литовском железнодорожном узле, позволявшем перебрасывать русские войска через Полесье и болота на Припяти.

С развитием железнодорожного строительства выросла и роль Ковеля, как нового узла. В наступательных планах фронтов на 1916 год важная роль отводилась взятию крупных железнодорожных узлов, могущих дать русским преимущество в борьбе с немцами.

 Через Галицию на Балканы, или через Полесье на Берлин?

Севернее Полесья русские войска должны были драться с сильными в обороне германцами и преодолевать мощные оборонительные линии. Алексеев рассчитывал на план, который мог решить исход манёвренной войны: русские войска должны были прорвать оборону австрийцев в Галиции и двигаться на юг, на соединение с наступавшим Салоникским фронтом союзников.

Генерал Алексеев хотел этого наступления, потому что рассматривал Балканы как основное направление внешней политики России, и, в связи с военным поражением Сербии и Черногории, считал необходимым координацию союзных сил, дабы организованно противостоять австро-германцам и склонить, наконец, колеблющихся греков и румын на сторону Антанты.

Он предлагал не наносить удары по местам непосредственной обороны германцев, а бить по их союзникам и слабым местам, т.е. обороняться на англо-французском и русском фронтах, а удары наносить по Австрии через Балканы и силами Юго-Западного фронта. Ему требовался балканский фронт как возможность оттянуть силы врага из Буковины и развить успех русского удара в данном направлении, дабы сжать кольцо вокруг Австро-Венгрии, расчистить Италии дорогу для наступления и вовлечь Румынию в стан Антанты.

Он рассчитывал, что именно такими ударами он способен вытеснить австрийцев и решить балканские вопросы, но, более того, русская армия, громя противников по одиночке, должна была ослабить Германию, и тогда было более чем возможно сокрушить немецкую оборону, если не выйти ей в тыл через венгерскую равнину и южную Польшу. Но союзники, ввиду подготовки решающего наступления во Франции, не могли выделить достаточно сил в Македонию, и Алексееву пришлось следовать планам, утверждённым на февральской межсоюзнической конференции в Шантильи – искать решение войны на главных театрах, одним из которых являлся русский.

3. Балканы к 1916 годуБалканы в 1916 году 

Тем не менее, русские и французы искали методы привлечения в свои ряды новых союзников на Балканах, рассчитывая их штыками решать вопросы союзной стратегии. Ещё накануне войны Россия и Франция сделали всё, что возможно, для того чтобы Румыния не вступила в войну на стороне Центральных держав, а в 1914-1915 гг. борьба шла уже за выступление в лагере Антанты. К 1916 году вопрос вступления Румынии в войну свёлся лишь к военным вопросам.

Весной-летом 1916 года румынский премьер-министр Йен Братиану ставил условием выступления Румынии наличие 250 000 русских солдат в Добружде для обеспечения прикрытия от Болгарии, в то время как румынская армия двинулась бы против Австро-Венгрии. Алексеев был категорически против такого большого количества войск, ослаблявшего армию перед готовящимся генеральным наступлением.

Французский военный атташе в России, генерал По сообщил Алексееву мнение в отношении столь больших требований румын: эти войска будут надёжным тылом, на который будет опираться румынское наступление, оттягивание на себя болгар поспособствует удару союзников от Салоник. Алексеев вежливо отвечал отказом, указав на то, что ввиду слабости болгар и австрийцев, разгрома турок на Кавказе, румынам ничего не угрожает, хотя в письме министру иностранных дел Сазонову он назвал другую причину отторжения плана союзников – ослабление русского фронта и лишение его наступательной возможности.

При этом румыны не давали чётких гарантий своих действий, что очень не нравилось Жоффру, который считал, что такая группировка в Добрудже лишь ослабит русский фронт накануне его наступления. Непомерные требования румын вынуждали Алексеева отказываться от их помощи, а это вело к затягиванию переговоров, что не нравилось французскому командованию, придававшему большое значение Румынии.

Пока Румыния была нейтральной и шёл торг за цену её вступления в ряды Антанты, Алексеев решил решать насущные проблемы фронта и стратегии. 22 марта он изложил Верховному Главнокомандующему, императору Николаю II, свои соображения по поводу будущей кампании лета 1916 года, основываясь на опыте боёв на Стрыпе и Нарочи.

Он предложил два варианта наступления на фронте – наступление севернее Полесья и наступление на юге. Наступление на севере соответствовало общесоюзным решениям на конференции в Шантильи – вести решающее наступление на главных фронтах совместными наступательными операциями. Ввиду достигнутого русскими численного перевеса севернее Полесья, он предлагал оставить войска там, чтобы при случае иметь силы для ликвидации вероятного наступления австро-германцев.

4. Пока они ещё не союзники Антанты...Румынские офицеры в 1914 году 

Выжидание в обороне было, по его мнению, бессмысленным, так как оборона требовала таких же материальных затрат, как и наступление, а на 1200-вёрстном фронте русские были уязвимы повсюду ввиду плохих железных дорог и растянутости сил. Эти обстоятельства, вкупе с обязательствами в Шантильи, заставили Алексеева убедиться в бесперспективности войны на истощение и сделать выбор в пользу наступления, дабы «упредить противника, наносить ему удар, заставить его сообразоваться с нашей волей, а не оказаться в тяжёлом полном подчинении его планам, со всеми невыгодными последствиями исключительно пассивной обороны».

Он рассчитывал силами Северного и Юго-Западного фронтов произвести два коротких, но очень сильных удара, которые отвлекут стратегические резервы противника, для развития успеха Западного фронта на Берлинском направлении. В качестве главного удара было избрано Виленское направление, куда направляли свои силы Западный и Северный фронты.

Юго-Западный фронт должен был лишь сковывать австро-венгерцев и германские части на юге и перейти в наступление только после успеха у Эверта и Куропаткина в направлении Луцк-Ковель из района Ровно. Этот план был утверждён в директиве № 2017\806 на совещании в Ставке 1 (14) апреля 1916 года.

Новая победа Брусилова и старые планы Алексеева

22 мая (4 июня) между 4-мя и 5-ю часами утра началась длительная артподготовка, после которой русские войска перешли в наступление на протяжении всего Юго-Западного фронта. Это наступление вошло в историю как Брусиловский прорыв – единственное в истории сражение, названное по имени полководца, которое достигло впечатляющих успехов в первые дни.

Верховный Главнокомандующий, император Николай II записал в своём дневнике: «Вчера, на многих участках Юго-Западного фронта, после сильного обстрела неприятельских позиций, был произведён прорыв их линий, и в общем захвачено в плен 13 000 человек, 15 орудий и 30 пулемётов. Благослови Господи наши доблестные войска дальнейшим успехом».

Сам главнокомандующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии А.А. Брусилов отметил это в своих мемуарах так: «Я не буду подробно, как и раньше, описывать шаг за шагом боевые действия этого достопамятного периода наступления вверенных мне армий. Скажу лишь, что к полудню 24 мая нами было взято в плен 900 офицеров, свыше 40 000 нижних чинов, 77 орудий, 134 пулемёта и 49 бомбомётов, к 27 мая нами уже было взято 1240 офицеров, свыше 71 000 нижних чинов и захвачено 94 орудия, 179 пулемётов, 53 бомбомёта и миномёта и громадное количество всякой другой военной добычи».

Помимо богатых военных трофеев, войска прорвали фронт протяжённостью 480 километров, были уничтожены 4 и 7 австро-венгерские армии, русские войска получили моральную победу после долгих поражений. Это отмечал позже генерал-лейтенант Андрей Андреевич Свечин: «Отстающих в атаках не было».

Тем временем, с 5 (17) по 14 (27) июня австрийцы выводили войска на русский фронт. 14 июня австрийское командование отдало приказ о прекращении наступления в Италии, что дало возможность итальянцам приготовиться к контрнаступлению, а австрийцы начали отступать.

Брусиловский прорыв стал первой успешной наступательной операцией в условиях позиционной войны. Правда, выход на оперативный простор Галиции, по мнению военного историка Строкова, ещё не значил преодоление позиционного тупика.

Ставка решила воспользоваться столь крупным успехом. Алексеев, предполагавший первоначально наступать на Берлин силами Западного фронта, теперь вернулся к своей идее удара на Балканы. Генерал хотел этого наступления, так как он рассматривал Балканы в качестве основного направления внешней политики России, и в связи с военным поражением Сербии и Черногории считал необходимым координацию союзных сил, дабы организованно противостоять австро-германцам и наконец склонить колеблющихся греков и румын на сторону Антанты.

Он предлагал обороняться на англо-французском и русском фронтах, а удары наносить по Австрии через Балканы и силами Юго-Западного фронта. Ему требовался балканский фронт как возможность оттянуть силы врага из Буковины и развить успех русского удара в данном направлении: сжать кольцо вокруг Австро-Венгрии, расчистить Италии дорогу для наступления и вовлечь Румынию в стан Антанты.

6. Они героически умирали, но так и не переломили ход войныОни героически умирали, но так и не переломили ход войны 

Алексеев рассчитывал, что именно такими ударами он способен вытеснить австрийцев и решить балканские вопросы. Такая стратегия больше способствовала преодолению позиционного тупика, чем прямые удары в лоб по укреплённым позициям германцев, и позволяла использовать русское преимущество в живой силе.

Его предложения были отвергнуты французским командованием ввиду того, что неудача под Дарданеллами убедила англо-французов в неэффективности подобного рода действий. Французы решили добывать победу путём кратчайшего удара непосредственно по главному противнику – Германии, так как немцы стояли у ворот Парижа, а лишних сил у французского командования для Салоник не было.

Лично Жоффр поддерживал идею удара на Балканах, несмотря на активные протесты англичан и их заявления о том, что такая операция не достигнет успеха. Представитель Великобритании в Шантильи, генерал Робертсон, излагал, что ввиду горной местности, враждебности греческого населения и готовящегося будущего наступления на западе невозможно сосредоточить достаточно войск для охраны коммуникаций, наладить подвоз снабжения войскам и обеспечить наступающие части. С его точки зрения, эта операция будет бессмысленной и не даст стратегических результатов, поэтому лучше было бы выжидать на Салоникском фронте. Впрочем, Алексеев предвидел такую ситуацию и описал ее в письме генералу от кавалерии Якову Григорьевичу Жилинскому, представителю Россий в Шантильи.

Алексеев пытался подтолкнуть союзников к решению о наступлении на Салоникском фронте, дабы нанести более чувствительные потери Австро-Венгрии. Жилинский телеграфировал Алексееву, что союзники сами ещё не пришли к полному соглашению по вопросу о Салониках.

Согласно донесению Жилинского, планы союзников на совещании в Амьене 26 мая заключались в том, что, возможно, в будущем необходимо отступить на линию Ипр-Валансьенс-Хирсон-Верден, где сокращение фронта позволит усилить стратегические резервы. Далее предполагалось отбросить центр немцев к границе Бельгии, что дало бы пространство и высвободило резервы, и решительным ударом оттеснить немцев к Рейну. Союзниками было принято решение о войне на истощение ресурсов Германии и её союзников.

Так союзники хотели обеспечить себя численным и техническим преимуществом перед решающим ударом, который должен был быть надломить силы Германии и принести победу на кратчайшем направлении.

Ввиду такого противодействия Алексееву снова пришлось отказаться от удара на Балканы и продолжать вести наступление на западном направлении – против Германии. С началом наступления на Юго-Западном фронте Алексеев советовал Брусилову перенести усилия на юг – ко Львову, чтобы перерезать коммуникации австрийцев в Галиции и вывести Австрию из войны. В директивах штаба Ставки Брусилову предписывалось отрезать австрийцев от рубежа реки Сан и уничтожать их, не давая им отступать.

Любопытно отметить, что русское командование всё-таки учло уроки галицийской битвы августа-сентября 1914 года, когда ослабленные армии северного фланга не могли преследовать австрийцев, а южные армии были заняты захватом крупных пунктов. Австрийцы тогда фактически беспрепятственно сумели уйти за Сан и отступить к Карпатам. Теперь Алексеев и император желали уничтожить живую силу неприятеля, чтобы спокойно занимать стратегически важные районы. Ставка знала требования современной войны, но вот фронтовое командование не всегда оказывалось на высоте.

Тем временем, между командующими фронтами и начальником штаба Ставки завязывается переписка, которая фактически решала один вопрос – куда двигаться дальше и как это сделать?

Борьба за главное направление

Алексеев искренне желал начать всеобщее наступление русских армий на Запад, поэтому он пытался координировать удары главнокомандующего Западным фронтом генерала от инфантерии А.Е. Эверта и главнокомандующего Юго-Западным фронтом генерала от кавалерии А.А. Брусилова. Алексеев обозначил идею русского фронта: сосредоточить силы в один кулак и ударить на Брест с помощью атак под Ковелем, Пинском и Барановичами с дальнейшим выдвижением Брусилова на реку Сан, чтобы разобщить немцев и австрийцев, отрезать их от тыловых сообщений, растянуть германский фронт. Немцы должны будут снять силы из Франции к ожидаемому 15 июня наступлению союзников.

Эверт чётко обозначил выгоды от наступления Юго-Западного фронта: удар от Пинского района в направлении Брест-Кобрин приведёт к гораздо большим результатам, чем удар на Вильно в лоб, планировавшийся изначально. Он выведет противника на неукреплённую местность, и война перейдёт в манёвренную, что увеличит русское преимущество в живой силе. Для всего этого необходимо усиление войск в районе Пинск-Барановичи и Юго-Западного фронта.

Наступление на Вильно было бы долгим, Юго-Запад успел бы исчерпать свои резервы, и внезапность удара бы пропала. Ввиду ожидаемого скорого падения Ковеля и Владимир-Волынска под ударами войск Брусилова армии могли угрожать Брест-Литовску, немцы сразу бы очистили район Пинска. Ударом от Барановичей, который планировался как вспомогательный, можно было создать им угрозу в направлении на Брест и Гродно, вынудить их отступить, оголить фланги и тем самым ослабить немцев у Вильно. Если под Пинском наступление будет успешным, бой под Барановичами станет существенно проще.

Алексеев был обеспокоен его предложением насчёт Барановичей, ведь это могло, по его мнению, не отвлечь сил врага и не дать результата, тем паче он первоначально планировал достичь успеха в этом районе по-иному: 4 армия Западного фронта должна была бить в районе Новогрудок-Слоним, а 8 армия ударом от Ковеля оказать ей помощь в атаке на район Кобрин-Брест. Таким образом, Пинское направление приобретало всё большую значимость для командования. Алексеев желал ускорить удар на Ковель и усилить Брусилова тремя корпусами, которые после взятия его развили бы удар на Пинск, чтобы освободить силы Брусилова для разгрома австрийцев.

Эверт заявил Алексееву, что в случае успеха у Брусилова он немедленно начнёт подготовку удара на Барановичи. В итоге Алексеев передал ему окончательное решение о наступлении у Барановичей и Пинска, чтобы обеспечить успех Каледину у Ковеля, и ещё 2 июня указал, что «разгром в районе Пинска и использование успеха не могут остаться без существенного влияния на развитие вашей операции».

Важность Барановичей обуславливала железнодорожная ветка, которая давала короткую и быструю связь для австро-германского фронта: Вильно–Лида–Барановичи–Брест-Литовск–Ковель–Луцк, и в случае взятия Барановичей связь для германцев бы прерывалась по всему фронту.

Как можно понять из столь детальных описаний планировавшихся Алексеевым и Эвертом ударов, вся суть стратегии сводилась к овладению узлами рокадных железных дорог, которые позволяли преодолеть лесисто-болотистые районы, заставляли немцев отступать под угрозой окружения, очищая Белоруссию, и выводили армии на просторы Польши и Галиции. Там начиналась уже манёвренная война, где преимущество было у русских, обладавших огромной живой силой, и взятие железнодорожных узлов позволяло как оперировать этими массами войск, так и держать под контролем стратегически важные районы для дальнейшего наступления.

Если вернуться к происходившим событиям, то в результате неудачных ударов 8 и 3 армий против немцев в болотистых районах Припяти, Брусилов и Эверт явно приуныли и не желали начинать серьёзное движение войск один без другого. Результатом стала передача 3 армии Брусилову для овладения Пинском и Ковелем в районе Припяти, создания угрозы немцам с фланга и даже реального разрыва австро-германского фронта, и требования о немедленном начале наступления на Западном фронте.

Эверт начинал наступление на Барановичи, считая, что этот удар в лоб, не обеспеченный ни силой, ни движением соседей, обречён на неудачу, и оказался прав – позиционная борьба привела к большим потерям и нулевому результату. Тогда Алексеев применил другой метод из своей стратегии.

Алексеев в 1916 году с наступлением Брусилова решил развить свою идею ударного кулака, который прошибал бы неприятельскую оборону и обеспечивал бы захват важных позиций. После провала наступления на Барановичи Алексеев решил испробовать «кулак» на фронте Брусилова, благо неудачный прецедент использования ударных групп прорыва на Стрыпе и Нарочи уже имелся. Сам генерал даже обозначил место наступления, которое давно уже появилось в оперативной переписке и считалось пока самостоятельной целью армий Брусилова, а теперь стало главном направлением – Ковель: «Сама судьба сделала Ковельский район театром главных действий данной минуты».

Ещё в начале июня он считал его главным направлением фронта Брусилова, что, в общем-то, совпадало с мнением самого Брусилова: «Собрать теперь надлежащие силы для немедленного развития удара и овладения ковельским районом». Алексеев сосредотачивает там усилия фронта Брусилова, надеясь, что с падением Ковеля войска могли уничтожить австрийцев, так как захват данного региона разрывал бы неприятельский фронт и вынуждал и немцев и австрийцев к отступлению.

15 (28) июля началось наступление Гвардии на Стоходе: «Роты шли вперёд, по-гвардейски, цепь за цепью, мерно, настойчиво, упорно… Чувствовалась сила и мощь. Впереди офицеры в золотых погонах с полковыми знаками на груди. За ними солдаты с отличительными кантами на защитных рубахах. Шли, умирали, а за ними также доблестно волнами перекатывались резервные роты… Но мало оказалось проходов в проволоке, затягивало болото, сотнями гибли храбрецы во всей линии».

По словам одного бывшего гвардейца, «ни одна пехота в мире не дала бы большего успеха при этой исключительно тяжёлой обстановке, изменить которую было не во власти атакующих войск. «…» В результате два прекрасных корпуса были заткнуты в болотный мешок и брошены в атаку в условиях, при которых победу могло дать только чудо». Прорвать укреплённую австро-германскую оборонительную линию на Стоходе русские войска так и не смогли, потеряв огромное количество людей в попытках овладеть плацдармом на левом берегу реки.

Снова Балканы

В августе 1916 года произошло долгожданное вступление Румынии в войну. Ещё в первые дни брусиловского наступления союзное командование поставило жёсткие условия Румынии – она вступает в войну на союзных условиях или будет слишком поздно, что заставило румын снять вопрос о русской армии в Добрудже.

7. Румынская армия. Бравый вид до первого немецкого выстрелаРумыны всегда румыны – что в Трансильвании, что под Сталинградом 

Англо-французы рассчитывали, что они оттянут на себя австрийцев и германцев, и это позволит им возобновить наступление на Сомме и ударить по болгарской армии силами войск в Салониках. Алексеев также рассчитывал на этот удар, ожидая, что румыны вместе с армией Саррайля «сожмут» и разгромят Болгарию. Ожидаемый удар генерала Саррайля захлебнулся, что привело к свёртыванию наступления от Салоник и возврату к старой стратегии.

17 (30) августа, 1916 года была подписана военно-политическая конвенция Антанты с Румынией, где был пункт о начале наступления не позднее 28 августа.

Ещё в июльские дни Алексеев всё-таки решил отправить символическую помощь в Добруджу, и силы для неё он изыскивал на бездействующих фронтах. Так как на Ковельском направлении шли бои, он просил Брусилова принимать войска с Западного фронта. Эверту он сообщал о том, что Румыния может выступить 1 августа.

Теперь, после явного провала атак 3 армии и отряда Безобразова на Ковель у Стохода, Алексеев смог переключить своё внимание на Румынию усилением 9 и 7 армии, наступавших на юге, рассчитывая, что выступление Румынии сможет открыть ему перевалы в Карпатах и даст возможность ударить на Венгерскую равнину с тыла. Алексеев 2 августа сообщал Эверту, что концентрация германских сил южнее полесья может быть разрушена путём ожидаемого с 15 августа выступления Румынии, чьи силы оттянут на себя накопленные Гинденбургом в Галиции и под Ковелем резервы.

Тем временем, фронт южнее Полесья стал действительно более значимым, чем ожидалось. Накапливание громадных германских резервов, поддерживавших ослабевших австрийцев и державших фронт от Ковеля до Карпат, заставили Алексеева телеграфировать главнокомандующим, что все остальные фронты должны теперь стать вспомогательными: «Нам предстоит южнее Полесья продолжать операцию, сопровождаемую тяжёлыми боями на всём протяжении от устья Стохода до разграничительной линии с румынами».

18 августа Юго-Западный фронт возобновил своё наступление, но оно уже подтачивало силы армий. Однако удары у Ковеля продолжались с начала сентября по начало ноября, и их значение оказалось для стратегии таково: «Тем не менее, главная цель была достигнута – германцам не удалось снять с этого участка фронта ни одной своей дивизии, им даже пришлось ещё усилить этот участок свежими частями. Тем временем, наши войска успели занять назначенные позиции в Трансильвании и перекрыли австро-германцам доступ в Молдавию».

В итоге русские войска в кампанию 1916 года не овладели железнодорожными узлами, так как не смогли прорвать позиционную оборону австро-германцев и осуществить свои стратегические замыслы выведения Австрии из войны и выхода на Балканы. Высшие штабы не могли координировать усилия командующих, что привело к отдельным операциям, таким, как Барановичское сражение и Ковельская операция, не завершившихс успехом. Война затянулась, Брусиловский прорыв к сентябрю 1916 года сошёл на нет, а страна стояла уже на пороге революции.

8. Кампания 1916 года стала для них последнейКампания 1916 года стала для них последней 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  • Алексей Соловьёв

    Очень и очень хорошая статья

  • Ярослав Подколзин

    Автор только забыл указать о том, как Николай Второй, который Кровавый и Святой одновременно, решил сам войсками покомандовать. И потребовал перенести наступление (за сутки до) на неделю и нанести удар (один, а не несколько одновременно) в другом месте. В итоге Брусилов своей волей начал наступление самостоятельно.
    Как итог — Брусилов, конечно, сумел сделать все возможное, чтобы победить.
    Только ни Эверт, ни Куропаткин что-то его успешное наступление не поддержали. За что им ничего не было. Совсем.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: