Доктрина Дуэ. Часть I: рождение теории

due1_gotov
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

 

Первая Мировая война стала полигоном для всех порождений индустриальной эпохи. Танки, минометы, дирижабли, химическое оружие, авиаторпеды и аэропланы, всего и не упомнишь. Каждая новинка обладала потенциалом, грозящим перевернуть с ног на голову представление о тактике боя, а каким-то будет суждено изменить уже стратегические истины, казавшиеся до этого незыблемыми. Тем не менее, ни одно из этих новшеств само по себе так и не смогло завершить конфликт.

Сама война, впрочем, тоже изменила все – в масштабах куда более серьезных, нежели представления о тактике или стратегии. Она преобразила весь мир – старая добрая Европа времен своего расцвета, несравненная Belle Epouqe ушла, чтобы уже никогда не вернуться. Пока еще не все ощущали это в полной мере, но опыт Первой мировой был достаточно травматичным, чтобы лучшие умы континента занялись поиском способа исключить повторные прецеденты.

1 Первая мировая навсегда изменила мир

Политики исписывали договорами тонны бумаги, они занимались призывами к новому типу международного устройства и прочей демагогией – лишь для того, чтобы через двадцать лет шаткого мира всё вернулось туда, откуда и начиналось. Военные теоретики были куда более практичны, и занимались более конкретными делами – в частности, искали формы войны, способные вывести ситуацию из позиционного тупика Первой мировой. Немцы, например, сделали ставку на силу танковых войск. В сочетании с блестящей дисциплиной солдат и опытом бережно сохраненного офицерского корпуса они породили филигранно настроенную и убийственно эффективную машину блицкрига.

Но поиск форм не ограничивался синтезом прусского духа и технического прогресса в сухопутных армиях. Новые веяния пришли из Италии – страны, что уж точно не могла похвастаться какими-то особыми успехами в отгремевшей Первой мировой. Тем не менее, человек, сформировавший доктрину и философию стратегических бомбардировок, появился именно оттуда.

Выходец с юга страны, Джулио Дуэ, с детства избрал карьеру военного. Закончив академию, он служил артиллерийским офицером, зарекомендовав себя отличным техническим специалистом. Затем была уже академия генштаба и должность начальника авиационного батальона, где и началось «помешательство». Дуэ имел рассудительный, математический ум, и мог предвидеть крупные изменения, едва завидев их предпосылки. Каждая идея, попавшая в голову этого человека, тщательно обрабатывалась, и, будучи рассмотренной и проанализированной, поддерживалась его сильнейшим духом. Именно это упорство и последовательность в доведении своих мыслей до вышестоящего начальства постоянно выходили блистательному теоретику боком.

2Джулио Дуэ (1869-1930)

Точно так же все вышло и с аэропланами – только лишь завидев взлет одного из них, Дуэ выдвинул изумленным сослуживцам свои соображения насчет перспективы стратегических бомбардировок, где будут задействованы сотни самолетов. Теория воздушной войны начала оформляться в мозгах будущего генерала, а затем и посыпалась в виде горы рапортов, докладов и записок на головы начальства и членов военного министерства. Среди вороха этих бумаг была, в том числе, и ярая критика итальянских методов ведения войны. Все происходило в разгар мирового конфликта, и это (с точки зрения военного времени, не без оснований) было воспринято, как подрывная деятельность – полковник Дуэ предстал перед военным судом, и отправился за решетку.

Покинув тюрьму в конце 1917 года, как раз после тяжелого поражения итальянских вооруженных сил под Капоретто, наш герой попал в центр весьма удачного для него водоворота событий. Комиссия, определявшая причины разгрома, пришла к выводу, что они совпадали с пунктами, справедливо указанными самим Дуэ в злополучном докладе, что был причиной его осуждения. Начальство, испытывающее понятное смущение перед несправедливо пострадавшим Джулио, в 1918 году назначило его директором авиации, но Дуэ, разочарованный тем, как во время опалы от него отвернулись все армейские товарищи, вскоре подал в отставку. Все силы и время он теперь посвящал совершенствованию своей концепции воздушной войны.

3Итальянские военнопленные при Капоретто

Книга «Господство в воздухе» вышла в 1921 году, мгновенно став библией сторонников его доктрины и предметом яростных нападок флотских и армейских кругов, в которых перспектива становления авиации, как отдельного рода войск, по понятным причинам не вызывала никакого энтузиазма. Вследствие этого Дуэ постоянно писал многочисленные статьи, полемизируя в прессе со своими противниками – этим он занимался до самой смерти в 1930 году.

Сама книга – продукт своей эпохи. По множеству моментов видно, что она написана в начале двадцатых годов, многие тактические предложения автора сегодня кажутся смешными. Например, Дуэ предлагал принять на вооружение всего ОДИН тип самолетов – для унификации. Этот тип должен был делиться на единицы воздушного боя и единицы-бомбардировщики. Единственное различие между ними состояло в том, что первые должны были нести множество пулеметных турелей, а вторые – бомбы. Сам воздушный бой, по мнению автора, заключался бы в сближении аэропланов, медленно подплывающих друг к другу, после чего следовал бы обстрел самолета противника изо всех огневых точек. Картине массового воздушного сражения по Дуэ позавидовал бы любой стимпанк – я, кстати, не удивлюсь, если рано или поздно подобное из-за своей зрелищности найдет воплощение в каком-нибудь кино.

4Воздушный бой Первой Мировой

Но подобные тактические курьезы не отменяют стратегической и даже, в некоторой степени, философской ценности книги – видоизмененные и конкретизированные соответственно реалиям нашего времени, эти измышления небессмысленны до сих пор. Дуэ очень остро чувствовал суть прошедшей войны – он понимал, что Первая мировая высвободила принципиально новый тип конфликта, где теперь в противостояние вступали целые народы. До этого народ страны делегировал право себя защищать относительно небольшой профессиональной группе людей. Можно было набрать ополчение, можно было привлечь местное население к рытью окопов, но такой тотальной вовлеченности в войну, когда на дело победы трудилась подавляющая часть всего народа (на фронте или в тылу), в истории человечества еще не было. Тем не менее, имелся один нюанс.

Каждая из сторон бросала в бой все новые и новые силы. Люди покрывали собой сотни и тысячи километров земли – изрыв все вокруг траншеями, засеяв поля колючей проволокой и перекопав обширные пространства глубокими рвами, противоборствующие стороны заводили себя в тупик. Прорвать эти многочисленные линии обороны, и развить после этого успех было, по сути, невозможно. Изо всего этого следовало то, что, хотя народы воюющих стран и были беспрецедентно вовлечены в ход мирового конфликта, между сражающимися и работающими в тылу существовала принципиальная разница.

Пока меньшинство сражалось, большинство денно и нощно работало, чтобы обеспечить рискующих жизнью средствами ведения войны. И так – годами, день за днем, месяц за месяцем, практически в полной безопасности. Все это разительно отличалось от всего, что было ранее, и было возможно только потому, что противник не мог перейти линии, не разбив их – но прорыв укреплений требовал нечеловеческого перенапряжения и колоссального расходования ресурсов. И Первая мировая война закончилась не потому, что линии были прорваны, и армии победителей дошли до столицы побежденных. Нет, финал наступил от абсолютного истощения обеих противоборствующих сторон – просто одна продержалась чуть дольше, и, получив свежие резервы из-за океана, сумела навязать противнику свою волю.

5Бомбардировщики фирмы «Хэндли-Пейдж» могли нести тонну бомб уже во времена Первой Мировой войны

Но все это было раньше, а теперь существовало принципиально новое средство ведения войны. Аэроплан, рассуждал Дуэ, обладает скоростью, существенно превышающей таковую у любого технического средства. Что наиболее важно, он может перелетать оборонительные линии противника при минимальном риске быть уничтоженным. Таким образом, заключал теоретик, в будущем, когда дальность и полезная нагрузка самолетов увеличатся в десятки раз, не будет существовать мест, где жизнь сможет протекать в полной безопасности и относительном спокойствии. Появление самолетов практически сотрет разницу между комбатантами и некомбатантами – если не де-юре, то де-факто. А линии фронта, расположенные на земле, больше не смогут защищать то, что находится в тылу, какими бы неприступными они ни были.

Дуэ анализировал феномен Первой мировой. Ответ крылся в резко возросшей эффективности огнестрельного оружия, что давало огромные преимущества оборонительному образу действий. До начала конфликта среди военных всего мира главенствовала наступательная доктрина, доставшаяся всем еще от наполеоновской эпохи – об обороне говорили вскользь и нехотя. Поэтому, столкнувшись с реальностью мировой индустриальной войны, штабы оказались к ней не готовы. Как только Антанте с превеликим трудом удалось остановить немецкое наступление во Франции, союзники тут же решили, что главное сделано. Согласно наступательной доктрине, у них теперь была инициатива, и ее активное использование сулило автоматическую победу.

Уверенные, что следует как можно быстрее перейти в наступление, идолу которого они поклонялись, генералы бросились вперед, не озаботившись обеспечением своих замыслов средствами, соответствующими требованиям индустриальной войны. Последовавшее жестоко отрезвило – массы атакующих наткнулись на сети траншей и колючей проволоки, где убийственный пулеметный огонь выкашивал пехоту прежде, чем она могла что-то сделать. Генералы на Западном фронте собирали все новые и новые людские массы, но итог по-прежнему был удручающ. Если рассматривать ход конфликта, мы обнаружим, что тут не было красивых комбинаций наполеоновских войн, не было одной широкой и глубокой раны, кровь из которой хлестала бы широким и безудержным потоком. Все поражения, все потери, страшные в абсолютных цифрах, были результатом множества неглубоких порезов, больше сравнимых с досадными ссадинами, если смотреть с точки зрения государства, как организма.

6Бесконечные линии окопов и укреплений воплощали в себе бесконечный позиционный тупик

Потери были страшны, но растянуты во времени, поэтому, чтобы дух и силы народов были сломлены, чтобы страны сложили оружие, потребовалось долгих четыре года. Дуэ осенило – хватило бы лишь половины разрушений, произведенных Первой мировой, если бы они произошли за четыре месяца. И всего лишь четверти, нанесенных за одну неделю. Это имело определяющее значение для его теории.

Сломить волю! Именно так была выиграна предыдущая война, и, кто знает, как будет выиграна следующая. Аэроплан тут лишь средство сделать это быстро, эффективно и с относительно небольшими потерями. Полк, утверждал Дуэ, может сражаться, потеряв две трети состава. Но достаточно вывести из строя лишь одну группу станков, чтобы работа на важном заводе была прекращена. Любая гражданская структура намного более уязвима к любой атаке в том числе и потому, что не спаяна муштрой и дисциплиной и организована хуже, чем армейские части на фронте. Следовательно, вывести ее из строя будет намного проще.

Дуэ был на редкость практичным человеком, не стремящимся прятаться за демагогией гуманистических принципов. Определяя список целей, первостепенной важностью он наделял аэродромы, затем заводы, производящие самолеты, а следом – иные инфраструктурные объекты. Но отдельно оговаривались жилые кварталы, которые должны были уничтожаться ради морального эффекта, что являло, по сути, подтверждение тезиса о стирании различий между комбатантом и некомбатантом.

7Сломить волю!

Дуэ не напугали технические новшества Первой мировой. Он решил, что их концентрированное применение породит панику и хаос, достаточную для коллапса противника, который избавит от многолетней, изматывающей войны. В частности, генерал был сторонником применения химического оружия. Боевая нагрузка, говорил он, на треть должна состоять из фугасных бомб, которые будут разрушать объекты, и на треть из зажигательных, которые будут устраивать пожары. Роль вишенки на торте он отводил бомбам, начиненным отравляющими веществами. Они должны мешать тушить устроенные пожары, и чем дольше продержались бы облака смертельного газа, тем лучше.

Для того чтобы безнаказанно бомбить страну неприятеля, и не быть разбомбленным самому, писал Дуэ, необходимо эффективно использовать имеющиеся средства. Мысль о выведении Военно-Воздушных сил в отдельный род войск проходила красной нитью через всю книгу и статьи генерала. Ведь только сведенные в отдельное ведомство со своей стратегией, главным штабом и единством действий, авиационные войска смогут претворять в жизнь планы по завоеванию господства в воздухе. Последнее автор понимал, как ликвидацию способности неприятеля летать крупными скоплениями самолетов, и иметь эту возможность самому. Потерять господство в воздухе означало быть лишенным способности летать, отдать инициативу и оставить свое небо в полном подчинении относительно воли противника.

Инициатива! Дуэ всю жизнь превозносил ее, справедливо полагая, что, при наличии подходящих средств (аэроплан), она приведет своего обладателя к победе. Инициатива, как это видно при первом взгляде на проблему, принадлежит тому, кто кого-то бомбит. Пытающийся перехватить бомбардировщики при помощи истребителей или зенитной артиллерии являет собой пассивную, обороняющуюся сторону, потерявшую инициативу. Именно такая сторона несет главные потери в этой игре, именно на ее города, заводы и аэродромы падают бомбы.

Тот, кто начнет бомбить первым, получит, рассуждал Дуэ, фатальное преимущество. Обладая  инициативой, он уничтожит вначале аэродромы с базирующейся на ней авиацией, а затем авиазаводы. После этого страна неприятеля останется, по сути, беззащитной перед ордами бомбардировщиков, медленно, но верно разрушающих инфраструктуру – транспортные узлы, заводы, правительственные учреждения и, наконец, жилые кварталы со введенным в состояние животного ужаса населением. Рано или поздно на фоне творящегося безумия у кого-нибудь сдадут нервы. Это может быть правительство, что согласится на безоговорочную капитуляцию, или народ, что поднимет восстание и сделает все сам, лишь бы прекратить вакханалию бомбовых ударов.

8Преимущество имеет тот, кто сбрасывает бомбы, а не тот, кто сбивает самолеты

Теория эта была стройной, звучала по меркам двадцатых годов абсолютно логично, и приглянулась авиационным кругам по всему миру. Самым знаменитым сторонником Доктрины Дуэ стал американский генерал Уильям Митчелл. В Первую Мировую он придерживался тех же взглядов и встречал такое же непонимание, но в итоге Митчеллу удалось добиться разрешения на эксперимент. Суть его состояла в бомбардировке армейскими самолетами трофейных немецких кораблей, линкора и крейсера. Эксперимент завершился полной удачей – оба судна скрылись под водой уже через пару минут. Сторонники ВВС получили еще один козырь, хотя спорность этой победы давала бурную пищу для дальнейших дебатов – сами корабли не маневрировали и не вели огонь по бомбардировщикам, а команда, которая могла бы бороться за живучесть, по понятным причинам отсутствовала. Спор продолжался.

Так или иначе, сторонники авиации потихоньку одерживали победу, и ко Второй мировой войне большинство сильных государств мира имели Военно-воздушные силы, как отдельное ведомство, что позволяло определять воздушную стратегию и выбирать средства для ее осуществления. Мир понимал, что находится на пороге очередной массовой бойни, и теперь построения покойного уже как почти десять лет итальянского генерала оставалось лишь проверить на практике.

2504

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: