Первый день свободы

18x1905
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Первой русской революции по-настоящему не повезло. Она стала только «генеральной репетицией» Октября 1917 года, яростным и героическим, но проигранным сражением. Многие из тех событий остались в «тени прошлого» или вообще неизвестны.

Этот рассказ только об одном из дней легендарного Октября 1905 г., когда одним казалось, что революция переломила хребет самодержавию, а другим, что царское правительство наконец-то нашло выход из исторического тупика, в котором оказалась Империя. Это рассказ о «первом дне свободы» в Санкт-Петербурге. «Старый строй» рухнул. Тысячи жителей столицы стали участниками и свидетелями трагического «празднования» победы революции.

18 октября 1905 г. среди демонстрантов на улицах Санкт-Петербурга был студент IV курса историко-филологического факультета Петербургского университета Александр Блок. Свои впечатления от увиденного он отразил в стихотворении, созданном в тот же день – «Вися над городом всемирным»

Вися над городом всемирным,
В пыли прошедшей заточен,
Еще монарха в утре лирном
Самодержавный клонит сон.

И предок царственно-чугунный
Всё так же бредит на змее,
И голос черни многострунный
Еще не властен на Неве.

Уже на домах веют флаги,
Готовы новые птенцы,
Но тихи струи невской влаги,
И слепы темные дворцы.

И если лик свободы явлен,
То прежде явлен лик змеи,
И ни один сустав не сдавлен
Сверкнувших колец чешуи.

В стихотворении описывается целый ряд черт, которые характеризуют тот день. Это и «слепота» темных дворцов: Николай II с семьей находился в тот момент в Петергофе, фактически отрезанный от столицы и всей страны; и многочисленные передвижения революционных масс, «голос черни многострунный», которые с легкостью перебирались с Васильевского острова в центр столицы и обратно; множество флагов на улицах, как красных, так и национальных – такое обилие красного столица увидит только в марте 1917 года.

1«Октябрьская идиллия» Мстислава Добужинского

Стихотворение, в котором описывается противостояние самодержавия в образе «медного всадника» со своим врагом в образе змеи, противостояние, победу в котором еще не одержала ни одна из сторон, причудливым образом напоминает о другой цитате, характеризовавшей тот день: «Если царизм уже не в силах победить революцию, то революция еще не в силах победить царизма», – это знаменитые строки В. И. Ленина.

Можно утверждать, что революционной улице в октябре 1905 г. повезло гораздо больше в смысле художественной литературы, нежели исторических статей и монографий. Один из самых ярких примеров – роман писателя-символиста Андрея Белого «Петербург», хотя в нем и не описываются напрямую события 18 октября 1905 года: «Дни стояли тумaнные, стрaнные: проходил мерзлой поступью ядовитый октябрь… Слышaл ли и ты октябрёвскую эту песню тысячa девятьсот пятого годa? Этой песни рaнее не было; этой песни не будет: никогдa».

На волне Первой русской революции в октябре 1905 г. началась знаменитая Всероссийская октябрьская политическая забастовка с требованием свержения самодержавия, учреждения демократической республики, созыва Учредительного собрания и реформирования рабочего законодательства. Началась она со стачки московских железнодорожников, а затем стремительно перекинулась на всю страну, в том числе и на столицу.

Забастовали практически все крупные промышленные предприятия, встала железная дорога. Царская семья фактически оказалась заблокирована в Петергофе, а на доклад к императору министры прибывали с помощью пароходов. Перестали работать почта, телеграф, телефон, были отключены электричество и газ. Погруженный во тьму Невский освещался только прожектором с башни Адмиралтейства.

Перестали выходить газеты, за исключением «Правительственного вестника» и консервативной газеты «Свет». Закрывались магазины. 16 октября прекратили работу чиновники Государственного банка и Министерства финансов, служащие страховых обществ и коммерческого суда. 17 октября стачка охватила служащих государственных сберегательных касс. Прекратились судебные заседания у мировых судей.

Даже артисты частных театров и балетная труппа Мариинского театра примкнули к забастовке. Оркестр и хор Мариинки также выдвинули перед дирекцией свои требования. Тем не менее, Мариинский, Александринский и Михайловский театры продолжали давать спектакли.

13 октября 1905 г. был образован Петербургский совет рабочих депутатов, возглавивший стачечное движение и к 17 октября фактически ставший из-за своего влияния «вторым правительством» в парализованной забастовкой столице. Возглавил его беспартийный социал-демократ Георгий Хрусталев-Носарь.

Большим влиянием в Совете пользовался «нефракционный социал-демократ» Л.Д. Троцкий. На заседании 17 октября был избран Исполнительный комитет Совета, и из 50 членов Исполкома большевиков было всего 7 (большую часть членов составляли меньшевики). Стоит отметить, что в разворачивающихся событиях большевики и меньшевики занимали практически одинаковую позицию. Авторитет Совета в те дни был на очень большом уровне, и в глазах революционно настроенных петербуржцев он выступал как «центр» революции.

14 октября появился знаменитый приказ генерал-губернатора Д.Ф. Трепова «Патронов не жалеть». В нем, в частности, говорилось: «Если бы… где-либо возникли бы попытки к устройству беспорядков, то таковые будут прекращаемы в самом начале и, следовательно, серьезного развития не получат. Войскам и полиции мною дано приказание всякую подобную попытку подавлять немедленно и самым решительным образом; при оказании же к тому со стороны толпы сопротивления – холостых залпов не давать и патронов не жалеть». Т. е. огнестрельное оружие можно было применять только при сопротивлении толпы. Приказ носил скорее устрашающий смысл. Д.Ф. Трепов, несмотря на свою репутацию, слыл достаточно здравомыслящим человеком. Известна его критика действий властей 9 января 1905 г.

3Знаменитый рисунок «Трепов руку приложил»

Санкт-Петербург был поделен на четыре военных района, во главе каждого из которых ставился военный начальник.

Еще в сентябре вузы столицы под защитой автономии фактически превратились в «штабы революции». В аудиториях проходили многотысячные зажигательные митинги с участием рабочих и прочей городской публики. При этом учебный процесс не прекращался. На митинге 15 октября в Академии художеств, на котором находилось около 1 500 человек, ораторы предлагали запасаться оружием – шла активная подготовка к вооруженному восстанию. Тактика поведения с отдельными полицейскими и солдатами сводилась к следующему: «На окраинах нападать на городовых, бить их и брать оружие. Получив же достаточное количество оружия, незаметно убивать часовых арсеналов и разграблять оружие». В статье «Задачи отрядов революционной армии», написанной в октябре 1905 г., Ленин писал: «Даже и без оружия отряды могут сыграть серьезнейшую роль: 1) руководя толпой; 2) нападая при удобном случае на городового, случайно отбившегося казака… и т. д. и отнимая оружие». В этой же статье Ленин предлагал использовать даже кислоту для обливания полицейских.

В одном из октябрьских писем Ленин писал: «Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка… Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч». Фактически еще за несколько дней до манифестаций 18 октября 1905 г. в массы был запущен сигнал к избиению полицейских, жандармов и солдат.

Трудно судить, насколько об этих призывах знали рядовые служащие полиции, но уже сами происходившие события, по всей видимости, держали их в необычайном нервном напряжении и в страхе за собственную жизнь.

В 18 часов 17 октября 1905 г. императором Николаем II был подписан Высочайший Манифест об усовершенствовании государственного порядка. Учреждалась законодательная Государственная дума, а также провозглашался целый ряд свобод, в частности, свобода собраний.

2Картина Ильи Репина «17 октября 1905» – интеллигенция ликует

Уже ночью по инициативе премьер-министра Сергея Витте началась публикация текста Манифеста и расклеивание его на улицах города. По Петербургу начали распространяться первые слухи о дарованных свободах.

Вечером 17 октября и в ночь на 18 октября произошли события, повлиявшие на маршрут следования демонстраций на следующий день. В 22:45 в жандармский разъезд и гвардейцев Семеновского полка, стоявших у Технологического института, была брошена бомба, по всей видимости, с провокационной целью. Был ранен в бедро рядовой Иван Маратаев, в ногу была ранена лошадь Жандармского дивизиона.

Атакованные посчитали, что удар был нанесен из здания института. Командир разъезда предупредил показавшихся в окнах института студентов-технологов, что если они не отойдут от окон, то по ним будет открыт огонь. Приказ не был выполнен, и семеновцы окружили здание института и начали его обстрел, окончательно закончившийся только в 2 часа ночи. Студенты скрылись во внутренних помещениях института, и никто не пострадал.

По просьбе оставшихся в здании института преподавателей и студентов обстрел был прекращен и около 3 часов в институт пришли градоначальник и следователь. Семеновцы были введены в институт, а 83 студента арестованы. Они содержались в здании Технологического института, превращенного в импровизированный арестный дом. Новости о столкновении начали распространяться по Санкт-Петербургу.

Грустная ирония заключается в том, что первой жертвой 18 октября стал полицейский, убитый полицейским. В 3 часа ночи в дежурной комнате при управлении I участка Адмиралтейской части между околоточными надзирателями Михаилом Савиновым и Яном Курме произошла ссора.

В сводке Министерства юстиции позже указали: «Находя, что Манифест «не должен повести к распущенности народа, и что он как русский, православный человек всегда готов защитить грудью русского ЦАРЯ и не может быть заодно с изменниками ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА», Савинов стал кричать на Курме, говоря: «ты латыш, изменник, всегда кричал о свободе и подстрекал к этому городовых».

Курме обратился к приставу: «Если Савинов будет мне говорить еще дерзости, то я за себя не ручаюсь». После того, как Савинов продолжил ругать Курме, тот, недолго думая, попытался достать из ящика стола револьвер, но был остановлен приставом. Савинов в ответ из собственного револьвера произвел три выстрела в Курме, убив его на месте. Арестованный Савинов оправдывал свои действия тем, что Курме успел произвести в его сторону несколько выстрелов, после чего он, Савинов, убил Курме. Инцидент свидетельствовал о том нервном напряжении, которое царило в полицейской среде в момент издания Манифеста. Ян Курме стал первым убитым в ходе эскалации революционного и антиреволюционного насилия 18 октября 1905 г.

С утра стихийные митинги превращаются в настоящие революционные «праздники свободы». Люди на улицах столицы или отмечали демонстрациями серьезную уступку самодержавной власти, или, наоборот, протестовали против нее, становясь неотъемлемыми участниками уличной эйфории.

4Митинг возле университета. На крест уже прикрепляют красное знамя

Участники демонстраций уверенно и активно захватывали центр города, не опасаясь репрессий со стороны властей или просто не задумываясь о них в такой торжественный момент. Народ, стекающийся на этот «праздник», не опасается насилия как фактора, препятствующего демонстрации.

Во многих мемуарных свидетельствах, дневниках и письмах о 18 октября 1905 г. можно встретить упоминания революционных флагов, сделанных из красной материи национального триколора: красная полоса оставалась на древке, а белая и синяя отрывались и выбрасывались. Такие флаги стали одним из главных визуальных символов этого дня. В ходе столкновения монархических и революционных демонстраций проявилась именно борьба за символы, в частности за знамена.

Первое серьезное уличное столкновение произошло уже ранним утром у Путиловского завода. В 6:30 утра рабочие завода приступили к работе. Это объясняется как усталостью от забастовки, так и верой, что 17 октября она одержала свою главную победу. Но в 8 часов рабочие механических паровозных мастерских, окончив работу, направились в металлургические мастерские с целью «снять» их с работы. Рабочие-металлурги отказались примкнуть к вновь разгоравшейся забастовке на Путиловском заводе, и завязалась драка.

Со стороны забастовщиков в дело пошли гайки, обрезки железа. Противники забастовки отбивались клещами, железными ломами. Полицейским надзирателям фабрично-заводской полиции Гороху и Герасимову не удалось уговорить дерущихся рабочих разойтись, и пришлось использовать военную силу.

Капитан Онежского полка Федоров со своими солдатами оцепил мастерские металлургического цеха и растащил дерущихся. Металлурги вернулись к работе, а механики собрались в центре завода, у котельной мастерской, и требовали служить панихиду по умершим борцам за свободу, после чего вся толпа под пение революционных песен направилась к выходу. Были подняты красные флаги с надписями «Долой самодержавие» и «Да здравствует революция».

Местный участковый пристав Вербицкий попытался остановить толпу и обратился к ней с предложением идти тихо и без пения песен. В этот момент, как гласит сводка Министерства юстиции, из толпы было произведено шесть выстрелов в стоящую поблизости полицию и казаков 28-го Донского полка. Одна из пуль была предназначена казаку Брюзжалину, но попала в рабочего, отметчика вагонной мастерской Семена Волкова, 23 лет от роду, убив его.

Солдаты дали ответный залп. Был убит извозчик Петр Николаев, находившийся во дворе соседнего с заводом дома. Рабочие Александр Лаврентьев и Алексей Гуняев были ранены. После прозвучавших выстрелов толпа рассеялась.

Как отмечалось полицией, с самого утра «в городе стало замечаться необычайное оживление по случаю манифеста». Большевик Борис Перес также наблюдал сбор демонстрантов в городе с утра и их концентрацию на площадях. Одним из главных центров притяжения толпы в начале дня, по сформировавшейся к тому времени традиции, стал Казанский собор.

5Митинг движется на Невский 

Уже к 12 часам дня громадная толпа собралась у Казанского собора и Городской думы с красными флагами. Толпа эта пела «вечную память» по убитым 9 января и Марсельезу. Тут же произносились речи зажигательного характера с призывом к вооруженному восстанию.

Большевик А.К. Воронский вспоминал: «Было морозное утро. За ночь выпал снег, он рыхло и мягко полег на улицы, опушил крыши домов, перила, гранит набережной. По-обычному спешили прохожие. На Невском стало оживленнее, но и здесь мы не заметили особых перемен. Направились к Казанскому собору… Над толпой реяло красное полотнище… Невысокий молодой брюнет, сняв шапку и помахивая ею, говорил со ступенек собора о том, что забастовку необходимо продолжать, и звал идти к университету. Толпа зааплодировала, красное знамя колыхнулось, двинулись, толкаясь, нестройно запели «Варшавянку».

За манифестантами у Казанского собора находился и начальник Охранного отделения А.В. Герасимов, одетый в штатское. Позже он вспоминал: «…я с утра отправился по Невскому к Казанскому собору… На пути к Казанскому собору меня обогнала на тротуаре группа студентов и курсисток с повязками красного креста на руках. Я был в штатском, ничем не выделялся из толпы и поэтому обратился к ним с вопросом: «В чем дело? Зачем вам красный крест? К чему готовитесь?» Они объяснили мне, что идут на место молебствования к Казанскому собору, так как там предвидится столкновение с полицией».

Толпа отправилась на Васильевский остров к зданию Петербургского университета. Выбор дальнейшей цели следования неслучаен, так как на протяжении всего октября университет был центром революционных митингов, но характерно, что первоначальным местом сбора демонстрации стал именно Невский проспект и Казанский собор. Манифестаций возле Зимнего дворца не проходило, но в воспоминаниях встречаются упоминания символического противостояния толпы с красными флагами и императорской резиденции: «Холодно и неприступно хмурился Зимний дворец».

Еще в 10 часов утра мимо управления I полицейского участка Василеостровской части прошествовала толпа с тремя красными флагами. Когда толпа вышла на 1 линию Васильевского острова, по сообщениям полиции, к ним «присоединилось много народа, детей и женщин».

В этот момент в толпе проявился интересный праздничный феномен, неоднократно встречаемый в воспоминаниях участников демонстраций, отразившийся также в сатирических рисунках и открытках. Манифестанты при виде одиночных городовых кричали «ура», а растерянные городовые отдавали честь победным красным знаменам.

6Испуганный городовой козыряет красному знамени около Казанского собора 

Воронский писал: «Городовым кричали: «Шапки долой!» Они растеряно делали под козырек».

Борис Перес так описывал поведение городовых вечером 18 октября: «Городовые – одни угрюмо прятались в подворотни, другие – немногие – с улыбкой делали под козырек, а иные – с нескрываемой злобой и угрозой смотрели на шествие и красные флаги. Таким молодежь кричала: «Эй, фараон, под козырек! Красное знамя идет!» И, оглядываясь как затравленные, они нехотя козыряли».

Подчеркивая торжественность момента, большевик М.М. Эссен писал: «Перед демонстрацией все расступались, офицеры козыряли, городовые вытягивались во фронт. Такого торжества, такой радости победы чиновный Петербург еще не видал».

Но происходили и противоположные случаи. Так, к одному из разъездов Конного полка подошла демонстрация с красным флагом. Знаменосец обратился к офицеру со словами: «Эй, офицер, сними шапку перед флагом». Как было указано в полицейской справке, «офицер выстрелом из револьвера убил произнесшего эти слова».

Около здания Петербургского университета стояла огромная толпа студентов, рабочих и остальных представителей городской публики. Фотоателье К.К. Буллы сделало целую серию фотографий, запечатлевших демонстрации 1905 г. Сфотографирован был и митинг у стен университета. Крест на крыше здания был уже «украшен» красным знаменем, а с балкона выступали ораторы.

Интересной деталью к истории распространения революционной символики являются воспоминания рабочего Аксенова, где он описывал продажу детских красных шаров на Университетской набережной: «Народ нарасхват покупал их и пускал в воздух. Красные шары летали над головами демонстрантов». Продавцы умело сориентировались в обстановке, продавая самый актуальный на тот момент товар.

Л.Д. Троцкий, сам выступавший с балкона университета, позже вспоминал об этом митинге: «С трудом проник я внутрь здания. Мне пришлось говорить третьим или четвертым. Удивительная картина открывалась с балкона. Улица была сплошь запружена народом. Синие студенческие фуражки и красные знамена яркими пятнами оживляли вид стотысячной толпы».

Среди речей раздавались призывы не верить царскому Манифесту, продолжать революцию и забастовку.

7

После митинга у здания университета толпа студентов и рабочих вновь направилась к Казанскому собору, а затем проследовала до Владимирского проспекта и повернула в сторону Технологического института, чтобы освободить арестованных накануне студентов.

Большевичка Л.Х. Гоби-Шнитковская в своих воспоминаниях утверждала, что именно «партией соц-демократов (большевиков) была организована демонстрация с целью прекратить обстрел Института». Это утверждение, конечно же, весьма спорно. В толпе было много ораторов и участников фракции большевиков, но организующим центром манифестаций выступал, прежде всего, Совет рабочих депутатов в лице своих представителей, среди которых были и большевики (центром можно считать авторитетное и поддержанное массами руководство Совета, а не Петербургского комитета РСДРП).

Когда толпа подошла к углу Гороховой улицы и Загородного проспекта, из Бегового переулка вышла рота лейб-гвардии Семеновского полка и загородила демонстрантам дорогу, препятствуя их соединению с революционной толпой у Технологического института и попытке освободить арестованных студентов. Демонстранты начали поворачивать на Гороховую улицу.  На фонарный столб взобрался неизвестный демонстрант и стал говорить речь о необходимости свержения с престола государя, удаления войск, отставки генерал-губернатора и организации народной милиции. В это время от казарм Семеновского полка был дан залп, которым был убит оратор и ранены 4 человека, в том числе семилетний мальчик.

Воронский стал свидетелем залпа по демонстрантам: «Утверждали, что много убитых и раненых. Позже выяснилось, что солдаты стреляли вверх, и лишь несколько выстрелов было сделано в людей. Убитым оказался оратор на фонаре, кажется, убили еще мальчика, двух-трех участников демонстрации ранили».

Гоби-Шнитковская писала: «Помню, как студенты рвались вперед: «Что нам войска, мы пойдем к Технологическому, мы…». Раздался слабо слышный звук рожка…раздался залп. Один, другой, третий. Кругом меня все упали, и рядом со мной студент, только что потрясавший в воздухе кулаками, со словами «мы, мы…».

«Всеобщая маленькая газета» писала в статье, посвященной демонстрациям 18 октября 1905 г.: «Студент-оратор был убит наповал». Им оказался студент Бибилаури.

8Открытка, посвященная стрельбе на Гороховой улице 

В полицейской справке говорилось: «командир Л. Гв. Семеновского п. решил не допускать до соединения в виду неминуемой резни и выставил роту из собора Л. Гв. Семеновского п. по Загородному проспекту, поставив ее повзводно. Когда толпа подошла – она остановилась, несколько человек влезли на фонари и крикнули «вперед!» Несмотря на предупредительные 3 сигнала, толпа хлынула вперед. Было сделано 4 залпа. Об убитых – неизвестно, раненых, думают, немного. Толпа бросилась по Загородному и Гороховой, частью в палисадники Семенов. полка. Рота была отведена, но в виду слухов о вновь идущей толпе, снова была выставлена. Задержан 1 человек с револьвером».

После расстрела эта демонстрация в виде двух групп оставшихся манифестантов вернулась на Невский проспект. «Шли без песен, понуро, редкими рядами, озираясь и насторожась». Праздничная эйфория начала дня сменилась разочарованием и озлоблением. Революционный праздник не состоялся. Тем не менее, многие участники расстрелянной демонстрации готовы были участвовать в новых событиях, которые могли развернуться в центре столицы.

У Казанского собора в районе 15 часов произошло столкновение с участниками монархической демонстрации. Журналист И.И. Колышко вспоминал: «У паперти Казанского собора – лес красных знамен… от Николаевского вокзала медленно двигаются флаги белые, впереди царский портрет. С одной стороны «Марсельеза», с другой – гимн».

В ходе столкновения монархисты были обращены в бегство. Студент И.В. Шауров так описывал свои действия во время столкновения с монархистами: «Стреляли с обеих сторон. Стрелял и я из своего револьвера в массу, без определенной цели. Немного наискось я видел средних лет мужчину в распахнутом пальто с трехцветным флагом. Когда раздались выстрелы, он выронил флаг и грохнулся на землю. Он был тотчас же унесен своими».

9Открытка, посвященная расстрелянным студентам 

Воронский был также среди дерущихся: «Махая руками, наклонившись, бежал с разгоряченным медным лицом человек в длиннополом пальто. Он бежал молча, вихляя ногами, прямо на высокого студента. Студент, расставив ноги, прочно стоя на месте, быстрым и ловким движением выхватил из кармана шинели браунинг, поднял руку, выстрелил, держа другую руку в кармане. Бежавший приостановился. В ту же минуту я увидел, как на лбу его появилась алая звезда».

В донесении А.В. Герасимова убийца описывался так: «…убит неизвестный рабочий, несший национальный флаг. По имеющимся сведениям, стрелял какой-то юноша в форме реалиста, имевший на околыше фуражки вместо гимназического знака красную кокарду».

Характерно, что полиция получила от военных властей приказ не вмешиваться и «не рассеивать толпы».

В 16:30 от здания Городской думы в Обуховскую больницу был отправлен неизвестный молодой человек, раненый, по всей видимости, в потасовке у Казанского собора. Полицейские предположили, что он является приказчиком. Скорее всего, он был участником монархической манифестации. Еще одной жертвой драки стал молодой человек лет 19, которому была нанесена колотая рана ножом в правую лопатку. Раненый для оказания медицинской помощи был внесен в аптеку Брезинского, где он успел только сказать, что его зовут Мишей, и умер.

10Драка у Казанского собора 

Еще до расстрела семеновцами демонстрации на Загородном проспекте у здания Технологического института собралась большая возбужденная толпа. Около института было расположено три роты Семеновского полка и эскадрон Конной Гвардии. В полицейской справке указывалось, что семеновцам была «дана инструкция к принятию со своей стороны решительных мер лишь при агрессивных действиях толпы».

Общее командование осуществлял капитан Семеновского полка Левстрем, конный эскадрон под командой корнета Фролова был также подчинен ему. Полицейские указывали, что толпа бросала в патруль Конной гвардии камни. Корнет Фролов попросил у Левстрема разрешение произвести на толпу атаку всем эскадроном. Во «Всеобщей маленькой газете» было напечатано, что Левстрем формально запретил производить атаку, а только разрешил продвинуться эскадрону вперед на толпу. Тем не менее, Фролов приказал обнажить шашки и жестко и быстро разогнал скопление людей. В ходе этой атаки получил ранение приват-доцент университета, будущий знаменитый историк Е.В. Тарле.

До сих пор не была известна дальнейшая судьба разбежавшихся от Технологического института людей. Куда они направились, и каковы были их дальнейшие действия? В докладе от 26 октября на имя временно управляющего министерством внутренних дел директор Института Гражданских инженеров В. Косяков написал о том, что «священник Института и некоторые из живущих в Институте лиц администрации пришли ко мне в взволнованном состоянии и сообщили, что из окон их квартир, выходящих на Забалканский проспект, видно, как конная военная сила понеслась на толпу, собравшуюся перед Технологическим Институтом, и гонит ее по улицам. Опасаясь, что перед закрытыми дверями Института может быстро вырасти толпа бегущих от войска, и против Института могут произойти кровавые столкновения, лица эти, равно как и собравшиеся к тому времени в Институте гг. преподаватели, стали просить меня о скорейшем открытии дверей Института для его студентов, опасаясь, что открытие дверей по наступлении паники может сопровождаться катастрофою».

11Ранение Тарле 

Директор разрешил открыть двери института для студентов института и посторонней публики, но с условием, что сами студенты не допустят проникновение посторонних в здание института, а будут сдерживать их. При этом сам директор отправился к С.Ю. Витте за разъяснениями – может ли он в свете изданного Манифеста открыть двери для посторонней публики. Витте категорически запретил Косякову делать это, но было уже поздно.

Когда директор вернулся в здание Института, то узнал, что студенты сами покинули вестибюль и устроили сходку в актовом зале. Никем не сдерживаемая толпа заняла ближайшую чертежную аудиторию и устроила там митинг. После беседы с директором в 16 часов студенты очистили здание института от посторонней публики. Как указывал в своем докладе директор, после этого были попытки занять институт студентами-технологами, фармацевтами и «лицами неопределенных профессий», но подобные попытки были пресечены.

Вечером состоялась грандиозная «демонстрация амнистии», которую возглавили лидеры Совета рабочих депутатов. Революционная масса двигалась к зданию Рождественских курсов, где заседал Совет. Он постановил принять участие в демонстрации. Были выбраны три «командующих» (их еще «по-античному» называли «диктаторы»), которые должны были принять на себя руководство «наступлением» на Дом предварительного заключения. Это были социал-демократы Л.Д. Троцкий, Б.М. Кнуньянц и Г.С. Хрусталев-Носарь.

Весь Совет решил принять участие в этой демонстрации, рассеявшись в толпе и «держа связь друг с другом», «чтобы образовать дисциплинированную канву среди массы манифестантов». Демонстрация направилась по Лиговскому проспекту, затем по Невскому проспекту к Казанскому собору, чтобы соединиться с находившимися там до сих пор манифестантами.

«Демонстрация движется к университету. По дороге, обходя Зимний дворец. Расстрелы 9 января в памяти. Опасаются военной засады в Зимнем дворце, боятся, что Дворцовый мост не выдержит», – свидетельствовал Хрусталев.

«Командующие» решили переходить Неву по Николаевскому мосту, решив, что наплавной Дворцовый мост может не выдержать огромной массы народа. Когда передняя часть достигла университета, задняя еще шла по другой стороне Невы, по Английской набережной.

Соединившись с университетским митингом, демонстрация под руководством «командующих» направилась обратно. Ее путь проходил мимо флотских казарм 14-го и 17-го экипажей, где по слухам находились революционно настроенные матросы. При этом еще 16 октября пристав 2 участка Адмиралтейской части докладывал градоначальнику Дедюлину, что «общее настроение чинов 14-го и 18-го Флотских экипажей крайне тревожное и опасное».

12Невский 18 октября 

В 18 часов 16 октября по распоряжению Командиров 14-го и 18-го Флотских экипажей все входы в Крюковские Казармы были заперты, дабы предупредить отлучку нижних чинов. Для развлечения матросов во дворе был помещен оркестр музыки. Музыка также могла заглушить возможные выстрелы. Нижние чины требовали, чтобы ворота были открыты, и чтобы отлучка из казарм и прием ими посетителей были свободны. Получив отказ, матросы подняли крик, причем один из фельдфебелей был избит кулаками, а камнями были выбиты на внутреннем фасаде в некоторых местах стекла.

Около 20 часов 18 октября по телефону из 8-го флотского экипажа было доложено, что матросы экипажа, взяв винтовки, намерены выйти на улицу с целью соединения с толпой. Фактически демонстрация с участием вооруженных революционных матросов могла превратиться в вооруженное восстание в Петербурге. Его быстро бы подавили, но шороху бы вооруженные матросы в городе навели.

Прибывший с нарядом Финляндского полка штабс-капитан Педашенко застал толпу более 100 человек, в которой было до 50 человек матросов, а на противоположной стороне улицы находилась другая толпа – около 500 человек. Из окон казарм слышна была площадная брань, а через ворота было брошено несколько камней. По требованию пристава, толпа посторонних разошлась, а матросы по приказанию Педашенко ушли в казармы. Явившийся патруль экипажа в числе 4 человек доложил ему, что матросы действительно собрались выйти из казармы на улицу и присоединиться к толпе, но были остановлены боцманами и взводными.

Матросы были готовы присоединиться к манифестантам, но действия офицеров и боцманов, а также нежелание руководителей революционной демонстрации начинать вооруженное восстание в городе не дали этому осуществиться.

В конце концов, пройдя снова по Невскому проспекту и Литейному, демонстранты оказались буквально в нескольких кварталах от Дома предварительного заключения.

Тут с демонстрацией встретились представители Союза инженеров, которые сообщили, что в «предвариловке» находится сильная военная засада, и не имеет смысла идти под пули, когда политическая амнистия – дело уже решенное.

Хрусталев-Носарь позже написал: «Возможность расстрела безоружной толпы в связи с полученными сведениями заставляет «командующих» распустить демонстрацию». Фактически это стало последней крупной манифестацией на улицах города 18 октября 1905 г.

Ночью на 19 октября начали активизироваться монархически настроенные погромщики. Толпа под белым флагом примерно из 1 000 человек манифестантов у Апраксина рынка, настигнув несколько евреев, шедших и ехавших от Невского проспекта, набросилась на них и начала избивать.

Напротив дома № 25 по Садовой ул. были нанесены побои еврею, личному почетному гражданину, фармацевту Льву Самуиловичу Гиницынскому, 26 лет, а у дома № 29 по Садовой улице – аптекарскому помощнику Владиславу Беньяминовичу, 27 лет. Подоспевшим нарядом избиваемые были вырваны из рук толпы. При этом получили удар палкой местный пристав и околоточные надзиратели Козловский и Попов.

В течение всего дня в разных частях города революционно настроенные люди нападали на солдат и полицейских. Буквально через час после расстрела семеновцами толпы на Загородном проспекте студент, сын генерала Александр Смирнов совершил нападение на начальника жандармского управления царскосельской железной дороги генерал-майора Шмакова.

Генерал в это время с несколькими офицерами шел по Загородному проспекту. Смирнов решил, что именно этот жандармский генерал виноват в расстреле демонстрантов. Нападение не увенчалось успехом – Смирнов только слегка поранил лицо Шмакова своим тупым финским ножом. Сам он в ответ был тяжело ранен шашками жандармских офицеров и был доставлен в Обуховскую больницу.

В 16 часов на углу 8-й Рождественской и Кирилловской улиц городового Ивана Козловского окружила толпа, шедшая с красными флагами с надписью: «Свобода», намереваясь его избить за то, что он будто бы нанес побои какому-то пьяному старику.

Городовой, обороняясь, обнажил шашку и затем, отступив к воротам дома № 8 по Кирилловской улице, где помещалась его казарма, запер ворота. Из толпы начали бросать в ворота камнями. Козловский произвел несколько выстрелов в толпу через решеточные чугунные ворота. Ими были ранены мещанин Готхард «в обе ноги, в колено и икру» и крестьянин Родионов в правое бедро. Оба были помещены в Рождественский барачный лазарет. После выстрелов толпа рассеялась.

Фельдфебель 9 роты Семеновского полка Филиппов, находившийся с ротою в наряде в доме № 7 по Спасскому переулку, заявил, что, проходя по этому переулку с рядовым той же роты Перекрестовым, встретился с двумя неизвестными лицами, бывшими в нетрезвом виде. Неизвестные «нанесли оскорбление фельдфебелю словами», и один из них схватил за шашку Филиппова. Тот обратился за помощью к дворнику Гаврилову, но Гаврилов не только не оказал содействия, но еще схватил его за плечо и виновные задержаны не были. Дворник Гаврилов был привлечен к ответственности.

18 октября в одиннадцатом часу вечера мещане Сергей Тритен, Сейфер и крестьянин Сиг, все в нетрезвом виде, у дома № 55 по Малому проспекту нанесли побои по голове унтер-офицера 4 Железнодорожного батальона Ивану Бабину, «без причинения наружных телесных повреждений». Виновные были привлечены к ответственности.

На следующий день власти начали активно наводить порядок в столице. Демонстрации без сомнений разгонялись, а университет и институты были вновь закрыты. Россия вступала в недолгую эпоху парламентаризма.

18 октября на улице в причудливой смеси соединились страх, праздничная эйфория и готовность пролить чужую кровь. Этот день, как и «Кровавое воскресенье» 9 января, стал своеобразным прологом, «первым звонком» будущей Гражданской войны. Самые мрачные дни были еще впереди.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: