Сталинград. Часть IV: Заледеневший котел

stalingrad4
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Сталинград. Часть III: Огненный «Уран»

Западня

Время теперь работало на русских – чем дальше, тем сильнее слабела 6-я армия. Доставляемого по воздуху снабжения было явно недостаточно, и войска Паулюса медленно задыхались в наброшенной на шею удавке. Не хватало горючего – моторизованные дивизии, гордость и краса вермахта, теперь передвигались в пешем строю. Немцы пока еще воевали в полную силу, но даже в таких решительных моментах боя, как контратака, уже приходилось задумываться об экономии боеприпасов. Любые попытки изменить ситуацию в свою пользу легко срывались русскими с большими потерями для немецких солдат и офицеров.

Впрочем, разбить сопротивляющегося неприятеля у Красной армии пока еще тоже не получалось – силы Паулюса еще не успели истощиться, не успел создаться необходимый моральный и физический накал. 6-я армия все еще жила и сражалась. Первую половину декабря особенно старался Донской фронт, нависавший над окруженными с севера, но, увы, все попытки разгромить противника так и остались бесплодными. К середине месяца атаки прекратились, хотя авиация РККА и продолжала беспокоить 44-ю и 376-ю пехотные дивизии. Разведка установила, что там не успели оборудовать нормальных землянок, и командование фронта целенаправленно играло у несчастных на нервах. В будущем деморализованные подразделения могли бы стать идеальным объектом для приложения сил.

1Мертвые румыны под Сталинградом, ноябрь 1942 

Немцы стали чувствовать окружение желудком – пайки значительно урезали. Пока что офицеры и фельдфебели убеждали солдат, что это лишь временная мера, но веселье только начиналось. Главный интендант Паулюса произвел нехитрые подсчеты, и пришел к выводу, что если сократить пайки в два раза, то армия доживет где-то до 18 декабря. Потом можно будет забить всех лошадей (лишив окруженных каких-либо остатков мобильности), и тогда войска в котле как-то протянут до середины января. До этого момента требовалось что-то сделать.

Транспортные подразделения люфтваффе, в задачу которым вменялось как можно дальше отсрочить дату кончины 6-й армии, старались изо всех сил, но все усилия были тщетны. Экипажам Ju-52 мешала переменчивая погода суровых приволжских степей – то царствовал идущий беспросветной пеленой дождь, то царил холод, затруднявший запуск моторов. Но намного сильнее всех погодных неурядиц была советская авиация – получив возможность охотиться на медлительные и слабо защищенные транспортники, она развлекалась, как хотела – потери среди «Тетушек Ю» были крайне серьезные.

Главной посадочной площадкой внутри котла являлся аэродром «Питомник» в нескольких десятках километров к западу от Сталинграда. Пространство вокруг аэродрома покрылось штабами и пунктами связи, а также складами, с которых распределялись прибывшие грузы. Не покажется удивительным, что аэродром как магнит притягивал советские бомбардировочные и штурмовые полки – только за 10-12 декабря русские нанесли по нему 42 авиаудара.

3Аэродром «Питомник». Ju-52 прогревает двигатели при помощи тепловой пушки

Неудачи РККА в попытках сходу прорвать позиции окруженных легко объяснимы – разведка Донского фронта, например, считала, что в кольцо попало около 80 000 человек. Реальная цифра была в 3,5 раза больше и достигала едва ли не трехсот тысяч. Закинувшие невод пока еще даже приблизительно не понимали, насколько гигантская рыбина попалась им в руки.

А рыбина тем временем отчаянно глотала губительный для нее воздух. Немцы укрепляли новые позиции в степи, что роковым образом сказалось на обладателях крестьянских домов, расположенных неподалеку от линии фронта. В свое время они проигнорировали распоряжения эвакуироваться на восток, предпочитая остаться на своей земле. Теперь эти несчастные люди жестоко платили за свой выбор – солдаты вермахта прямо на их глазах растаскивали жилища на дрова или стройматериал. Оставшись без крова посреди заснеженной степи, крестьяне брели к Сталинграду, где по-прежнему не прекращались мелкие, но регулярно идущие бои.

Это было только начало, и пока что «степные» части, не страдающие от постоянного кошмара городских боев, жили относительно неплохо. Так, командир 16-й танковой дивизии, генерал Гюнтер Ангерн, оборудовал себе здоровенный блиндаж, куда по его приказанию было втащено пианино, которое тот нашел в Сталинграде. Играя во время советских обстрелов Баха и Бетховена, он, должно быть, неплохо отвлекался от происходящего и, вне всякого сомнения, отвлекал слушателей, коих из числа штабных офицеров всегда собиралось в достатке.

4Бой местного значения на заводе «Красный Октябрь», декабрь 1942 

То был быт командного состава – солдатам приходилось гораздо хуже. Немцы рассчитывали закончить кампанию 1942 года до холодов и вновь провалили массовое обеспечение теплой одеждой. Многочисленные фотографии некогда гордых собой солдат сильнейшей армии мира, кутающихся в старушечьи платки и дамские юбки, обошли весь мир, но мало кто знает, что немцы пытались наладить массовое изготовление одежды из лошадиных шкур, но из-за малого количества скорняков и недостатка оборудования выходило как-то не очень.

Хуже всего приходилось частям, согнанным с позиций в результате советского наступления. Теперь они оставались в голой зимней степи и жестоко страдали. Солдаты могли только вырыть ямы, кое-как прикрывать их брезентом и набиваться туда, как шпроты в банку, в тщетных попытках хоть как-то согреться и уснуть. Кроме русских, рады этому были и вши, царствовавшие на немецких позициях. Антисанитария порождала дизентерию, которой страдал даже Паулюс.

Сталинградский метроном

Некогда победоносный вермахт в Сталинграде давал трещины – весьма популярной темой для обсуждения были способы совершить не поддающийся вычислению самострел. Чтобы солдат не выдал пороховой ожог, они договаривались между собой – можно было разойтись на какое-то расстояние и аккуратно подстрелить друг друга, чтобы рана выглядела «боевой». Но у офицеров, определяющих это преступление, еще оставались косвенные признаки – например, внезапный всплеск однотипного ранения, безопасного для жизни и здоровья. Так, сильной популярностью пользовались выстрелы в левую руку. Разоблаченных ждали штрафные части или расстрел.

5

Число прецедентов подобного рода в советских армиях неуклонно снижалось, хотя и не до нуля. Тяжелейшее лето и последующие городские бои способны подкосить любые нервы, и солдаты 62-й армии не были исключением. Немцы еще не успели войти в режим молчаливого (от недостатка боеприпасов) ожидания собственной смерти, и первое время в Сталинграде было трудно почувствовать перемены. Как-то раз к неприятелю перебежала группка солдат – на вопросы удивленных немцев, что они тут делают, те ответили, что не верят в окружение 6-й армии, считая, что таким образом пропаганда пытается поднять их боевой дух. Когда «пропаганда» была подтверждена допрашивающим офицером вермахта, плакать было уже поздно, хотя и очень хотелось. Зная о голоде внутри котла и о том, как немцы кормили пленных, можно с уверенностью сказать, что шансов выжить у несчастных практически не было.

Но в массе русские вполне ощущали произошедшие перемены и искренне радовались. Они изобретали десятки способов игры на нервах у попавших в сложнейшую психологическую ситуацию немцев. Самым невинным было размещение на нейтральной полосе чучела Гитлера (заботливо заминированного на случай попыток его удалить), а самым действенным оказался знаменитый «Сталинградский метроном». Со стороны русских позиций из динамиков раздавался гулкий, безрадостный отсчет. По прошествии семи ударов спокойный и безликий голос на хорошем немецком сообщал, что каждые 7 секунд под Сталинградом погибает немецкий солдат. После этого сообщения следовал, как правило, похоронный марш.

Ближе к январю практиковался массовый выпуск пленных обратно. Так, из захваченного состава 96-й дивизии отпустили 34 человека, из которых вернулось лишь пятеро, но зато вместе с 312 «новичками». Арифметика получалась весьма хорошей. Были и более дивные способы – например, в котел засылали котов с привязанными листовками. Привыкшие к близости человека животные рано или поздно начинали крутиться у неприятельских позиций в надежде получить что-нибудь съедобное, но совершенно внезапно для котиков немцы ловили и ели их самих. Листовка, так или иначе, попадала в руки противника, и задача считалась выполненной.

Теперь русские чувствовали себя намного вольготнее – стенки котла налились подоспевшими стрелковыми дивизиями, и новый фронт стабилизировался. Войска получали пополнение, боеприпасы и теплую одежду – рукавицы на кроличьем меху, теплые фуфайки, полушубки и шапки-ушанки. Командование, в отличие от немецкого, сумело наладить постройку бань и снабжение дровами, и вшей у красноармейцев не имелось. Русские имели все предпосылки к тому, чтобы спокойно затянуть петлю не шее 6-й армии.

Зимняя гроза

Этого, впрочем, было мало – Ставка желала использовать успех и отрезать все немецкие войска, находящиеся на Кавказе. Планировавшаяся операция получила кодовое название «Сатурн». При более глубокой проработке, увы, стало понятно, что наносить настолько сильные удары и одновременно держать фронты с котлом в Сталинграде РККА пока что еще не может. После совещания с Жуковым было принято решение оставить соблазнительную идею и ограничиться операцией «Малый Сатурн», суть которой заключалась в ударе по левому флангу манштейновской группы армий «Дон». Действия прославленного фельдмаршала весьма недвусмысленно намекали, что последует попытка спасения Паулюса, и в Ставке это понимали.

6Операция «Малый Сатурн»

Манштейн разработал операцию «Зимняя гроза». Суть ее заключалась в двух танковых ударах, направленных навстречу друг другу – снаружи и изнутри котла. Планировалось пробить коридор для организации снабжения. С запада наступать готовилась 4-я танковая армия генерала Гота, а в самом котле пытались собрать хоть какие-то силы для удара навстречу.

«Зимняя гроза» началась 12 декабря. Наступление стало тактической неожиданностью для русских, и неприятелю удалось образовать брешь, разгромив слабые советские части, встреченные на пути. Манштейн расширил прорыв и уверенно двигался дальше. На второй день наступления немцы вышли к хутору Верхнекумский, упорнейшие бои за который продолжались до 19 числа. После того, как неприятель подогнал свежую танковую дивизию и перепахал все бомбардировками, советские войска отошли за реку Мышкова, протекавшую неподалеку. 20 декабря до реки добрались и немцы.

Этот рубеж стал максимальной планкой успехов «Зимней грозы». До котла оставалось немногим более 35 километров, но ударный потенциал Гота был сильно потрепан. Наступающие уже понесли потери в 60 процентов моторизованных пехотных соединений и лишились 230 танков, а впереди все еще находились не такие уж и слабые оборонительные позиции русских. Но, что хуже всего, Красная армия не сидела в глухой обороне. В полутора сотнях километрах на северо-запад уже вовсю кипела операция «Малый Сатурн».

7

РККА перешла в наступление еще 16 декабря. Вначале амбиции авторов операции доходили до взятия Ростова, но первоначальный успех Манштейна заставил генералов спуститься с небес на землю и ограничиться срывом попыток деблокирования Паулюса. Для этого было достаточно разгромить 8-ю итальянскую армию, а также остатки 3-й румынской. Это бы создало угрозу левому флангу группы армий «Дон», и Манштейн был бы вынужден отступить.

Поначалу продвижение РККА было не очень уверенным из-за густого тумана, но когда тот рассеялся, в полную силу заработали авиация и артиллерия. Итальянским и румынским частям этого оказалось достаточно, и уже на следующий день русские прорвали их линии обороны, после чего ввели в бой танковые корпуса. Немцы пытались спасти союзников, но безуспешно – советское наступление остановке уже не поддавалось, а мобильных резервов у них не имелось.

Красное рождество

А РККА, заботливо приберегшая танки, развлекалась по полной программе. Возглавлял праздник катаний по немецким тылам 24-й танковый корпус генерала Баданова, проехавший более 240 километров. Его действия были дерзкими, умелыми и постоянно оборачивались разорением слабозащищенных тыловых объектов. 23 декабря Манштейн выслал против Баданова две танковые дивизии (11-ю и 6-ю), в которых было намного больше танков, чем в советском корпусе. Ситуация складывалась серьезнейшая, но генерал предпочел охоту за главным призом – большим аэродромом у станицы Тацинская, где находились сотни транспортных самолетов, снабжающих войска Паулюса.

Ранним утром 24 декабря на аэродроме услышали лязг танковых гусениц. Немцы поначалу не поверили своим ушам, но после того, как среди самолетов стали рваться снаряды, быстро вернулись в реальность. Аэродромный персонал поддался панике: разрывы были похожи на бомбардировку, и многие не понимали, что происходит, вплоть до того, как танки не въехали на самолетную стоянку и не принялись все там крушить.

8Брутальная оспреевская обложка, посвященная рейду Баданова 

Кто-то, впрочем, сохранил голову, и немцы худо-бедно смогли организовать попытку спасти транспортники. Кругом царил хаос – рев двигателей не давал ничего расслышать, вокруг катались советские танкисты, а нормальный взлет осложнялся снегопадом, густым туманом и низкой облачностью, но выбора у немецких пилотов не было.

Танкисты использовали момент: Т-34 и Т-70 лихорадочно расстреливали самолеты, стараясь упустить как можно меньше. Один из танков таранил выруливавшую на взлетную полосу «Тетушку Ю» – раздался взрыв и погибли оба. Транспортники калечились не только под огнем – стремясь как можно быстрее покинуть Тацинскую, они врезались друг в друга и загорались.

9Сам Баданов в плане суровости обложке ничуть не уступает 

Вакханалия творилась чуть менее часа – за это время сумели взлететь 124 самолета. Немцы признают потерю 72 транспортников, но, учитывая масштаб и характер происходивших на аэродроме событий, в это верится слабо. Советские газеты писали о 431 уничтоженном «Юнкерсе», маршал Жуков в мемуарах говорил о 300. Как бы то ни было, потери были серьезнейшие, и на попытках снабжать блокированную в Сталинграде группировку можно было смело ставить крест.

Бадановцы разорили аэродром, но теперь к ним шли две основательно разозленных танковых дивизии, и уклоняться от боя было поздно. В соединении оставалось 39 Т-34 и 19 легких Т-70, и Баданов держался в окружении до 28 декабря. Ночью корпус внезапным ударом прорвал окружение и ушел на север. Генерал Баданов стал первым кавалером Суворовского ордена 2-й степени, а 24-й танковый корпус произвели во 2-й гвардейский.

11

Манштейн тем временем был вынужден парировать угрозу, возникшую в результате «Малого Сатурна», и еще 23 декабря отдал приказ на отход. Паулюс робко запросил разрешение на прорыв, но командующий группой армий «Дон» отверг эту идею – в степи ослабленная голодом и недостатком боеприпасов 6-я армия была бы неминуемо разбита. Манштейн имел на нее свои планы – пока солдаты Паулюса оставались на позициях, они притягивали на себя силы русских. Что могло произойти, освободись все эти части в такой напряженный момент, фельдмаршал не хотел даже думать, поэтому приказ окруженным оставался прежним – держаться.

2Части Манштейна отступают после провала «Зимней грозы»

В это время армия Чуйкова в Сталинграде уже как неделю дышала полной грудью – Волга схватилась льдом еще 16 декабря, и через реку по переправе из поливаемых водой веток потянулись вереницы грузовиков. Автомобили везли провизию и боеприпасы, а также гаубичную артиллерию – из-за недостатка снарядов немцы больше не могли забрасывать переправы и советские позиции тоннами фугасов, и теперь тяжелые орудия могли концентрироваться и на правом берегу. Красноармейцы организованными группами отправлялись на левый берег – сходить в баню и нормально поесть. Настроение у всех был великолепное.

Этого нельзя было сказать о солдатах и офицерах 6-й армии, запертых в Сталинграде. Им не светило ни мытье, ни хорошее питание. Чтобы отвлечься от происходящего, немцы старались думать о приближающемся Рождестве, но такие мысли, как правило, имели строго обратный эффект, сильнее напоминая людям о далеком доме. Многомесячное недосыпание, нервное переутомление и недостаток пищи делали свое дело. Иммунные системы окруженных слабели, внутри котла свирепствовали эпидемии дизентерии и тифа. Армия Паулюса медленно и мучительно умирала.

Русские отлично понимали это и усиливали пропаганду. К немецким позициям подъезжали (зачастую довольно нагло) автомобили с громкоговорителями. Программу передач составляли бежавшие в СССР немецкие коммунисты и пошедшие на сотрудничество пленные. Одним из таких людей был Вальтер Ульбрихт – будущий президент ГДР, которому послевоенная Германия обязана рядом архитектурных памятников, например, Берлинской стеной.

10«Сталинградская мадонна»

Имеющие личное пространство, возможность уединения и свободное время пытались отвлечься искусством. Так, Курт Ребер, капеллан и врач 16-й танковой дивизии, превратил свою степную землянку в мастерскую и занимался рисованием углем. На обороте трофейной карты он изобразил знаменитую «Сталинградскую мадонну» – произведение, обязанное своей известностью в большей степени обстоятельствам создания и смертью автора в лагере НКВД под Елабугой, нежели мастерству художника. Сегодня мадонна Ребера перекочевала на эмблему одного из санитарных бундесверовских батальонов. Мало того, рисунок освящен, как икона, тремя епископами (немецким, английским и, как ни странно, русским) и ныне хранится в Мемориальной церкви кайзера Вильгельма в Берлине.

Безрадостно прошло Рождество. Впереди маячил новый, 1943 год. По заведенному порядку немцы жили по берлинскому времени, поэтому русский праздник наступил на несколько часов раньше. Красная армия отметила его массированным артиллерийским обстрелом – тысячи орудий топили неприятельские позиции в океане разрывающихся снарядов. Когда настала очередь немцев, те смогли позволить себе лишь торжественный запуск осветительных ракет – каждый орудийный выстрел был на вес золота.

Снабжение по воздуху, и без того отвратительное, после рейда Баданова на Тацинскую стало еще хуже. Немцам не просто не хватало самолетов и аэродромов – в организации самого снабжения по-прежнему царила неразбериха. Командиры тыловых авиабаз массово присылали самолеты, не переделанные для зимних полетов, только для того, чтобы отчитаться перед начальством за сверхплановое выполнение приказа. Не все идеально было и с присылаемыми грузами – например, интендантов Паулюса довел до истерики с криками и воплями контейнер, доверху забитый душицей и перцем.

12Гора копыт от съеденных немцами лошадей 

Из обещанных 350 тонн (при необходимых 700) доставлялось в среднем по 100 в сутки. Самым удачным днем стало 19 декабря, когда 6-я армия получила 289 тонн грузов, но подобное было большой редкостью. Питомник, главный аэродром внутри котла, постоянно притягивал к себе советскую авиацию – русские продолжали бомбить склады и приземлившиеся самолеты. Уже скоро по обе стороны от взлетной полосы красовались нагромождения из уничтоженных или сильно поврежденных Ju-52, которые оттаскивали вбок. Немцы использовали бомбардировщики «Хейнкель», но те могли поднять немного груза. Они подогнали четырехмоторные гиганты Fw-200 и Ju-290, но их было сравнительно мало, а выдающиеся размеры не оставляли шансов при встрече с советскими ночными истребителями.

В Берлине генерал Цейтцлер, начальник ОКХ (генштаба сухопутных войск), попробовал проявить солидарность с окруженными и снизил свой дневной рацион до нормы солдат Паулюса. За две недели он похудел на 12 килограмм. Узнав об этом, Гитлер лично приказал генералу прекратить акцию, понимая ее сомнительное психологическое воздействие на всех, кто контактирует с Цейтцлером, невольно превратившимся в ходячую пропагандистскую листовку русских.

В сложившейся апатии как-то поддержать могло только самоуспокоение. Учитывая масштабы имеющихся проблем, оно принимало воистину фантасмагорические масштабы. Так, когда уже было ясно, что попытка Манштейна провалилась, некоторым чудились мифические танковые дивизии СС, идущие на выручку, и далекий грохот канонады. Многие старались успокоить себя мыслями, что русские исчерпали все резервы, следует чуть-чуть потерпеть, и противнику станет просто нечем воевать. Рождались и даже успешно циркулировали фантастически бредовые слухи, что «русские запретили расстреливать пленных немецких летчиков, так как в РККА катастрофически не хватает пилотов».

1376-мм полковая пушка меняет позицию 

У немцев стали подходить к концу боеприпасы. Снарядов к орудиям оставалось так мало, что берегли буквально каждый. В одном из подразделений даже составили акт на несогласованный с командованием выстрел из пушки, и на старшего в расчете наложили взыскание.

От холода и недоедания люди начали тупеть. Немцы перестали читать книги, до этого передававшиеся друг другу до состояния полной истрепанности. Офицеры люфтваффе из аэродромной обслуги, имевшие сносные условия существования и некоторое количество свободного времени, сменили шахматы на карты – мозг уже не хотел напрягаться.

Настоящие драмы разворачивались вокруг эвакуационных пунктов, где решалось, кто из раненых может отправиться по воздуху в тыл, а кто нет. В среднем удавалось эвакуировать 400 человек в день, и приходилось проводить тщательный отбор. Предпочитали брать тех, кто мог ходить – носилки занимали слишком много места, и четыре лежачих места стоили двадцати сидячих. Много человек могли взять самолеты Fw-200, но при полной загрузке они становились трудноуправляемыми.

15Fw-200

Один из таких исполинов, взлетев, не смог удержать высоту и, упав на землю хвостом вниз, взорвался на глазах у изумленных служащих аэродрома и раненых, ждущих своей очереди. Это, впрочем, не помешало им устроить очередную драку за погрузку на следующий борт – к январю от подобного не помогало даже оцепление полевой жандармерии.

Русские, тем временем, готовили операцию «Кольцо» – Паулюса следовало как можно скорее добить, чтобы высвободить силы. План был готов еще в самом конце декабря, и самым слабым его местом являлось старое предположение штабистов, что внутри котла находится не более чем 86 000 человек. Это было намного меньше тех двухсот с лишним тысяч, что заседали там на самом деле. Операцию поручили генералу Рокоссовскому, которому выделили 218 000 человек, 5160 единиц артиллерии и 300 самолетов. Все было готово для сокрушительного удара, однако командование РККА решило попробовать обойтись без лишних жертв и предложить противнику капитуляцию.

Завершающий удар

Паулюсу попробовали послать ультиматум. На выбранном участке на сутки прекратили стрельбу, вместо нее повторяя на все лады, что скоро к немцам будут посланы парламентеры. 8 января два задействованных в этой роли офицера попробовали приблизиться к позициям немцев, но были отогнаны огнем. После этого то же попытались проделать на другом участке, где миссию ждал половинчатый успех. Парламентеров приняли, но когда дело дошло до предварительных переговоров с немецким полковником, тот развернул их обратно – из штаба армии пришел строгий приказ не принимать от русских никаких пакетов.

16Операция «Кольцо»

Утром 10 января началась операция «Кольцо». Русские традиционно начали с сокрушительной артподготовки – выстрелы тысяч орудий слились в закладывающий уши грохот. Выли «Катюши», посылая снаряд за снарядом. Первый удар русских пришелся на западную оконечность котла, где танки и пехота Красной армии в течение первого же часа прорвали позиции 44-й пехотной дивизии. В наступление шли 21-я и 65-я армии, и уже к середине дня немцам стало ясно, что удержаться на занимаемых рубежах не помогут никакие контратаки.

Паулюса атаковали со всех сторон – с севера наступала 66-я армия, а на юге немцев и союзников атаковала 64-я. Румыны оказались верны себе и, едва увидев русскую бронетехнику, бросились наутек. Наступающие тут же воспользовались этим, введя в образовавшуюся брешь танки, которые удалось остановить только в результате отчаянной и самоубийственной контратаки. Прорыв не получился, но происходящее на юге и севере все равно было сугубо второстепенно – главный удар шел с запада. Воспользовались обстановкой и бойцы Чуйкова – 62-я армия нанесла несколько сильных ударов и завладела несколькими кварталами.

Русские неудержимо наступали на Питомник, где никто не испытывал иллюзий: на аэродроме, затихая и разгораясь с приземлением каждого «Юнкерса», шла драка за право занять место в самолете. Охваченные животным ужасом, немцы затаптывали друг друга, и даже автоматическое оружие полевых жандармов не могло их остановить.

16

Части неприятеля начали массовый отход. Многие из них, и так полупустые или реанимированные постановкой под ружье тыловиков или слиянием подразделений, в ходе оборонительных боев прекращали свое существование, как 376-я или 29-я моторизованная дивизии. Немцы стекались в Питомник, но 16 января были вынуждены бежать и оттуда. Теперь единственным аэродромом 6-й армии оставался Гумрак, расположенный под самым Сталинградом. Транспортные самолеты перебазировались на него, но уже через полдня по взлетной полосе начала стрелять советская артиллерия, после чего Рихтгофен вывел авиацию из котла, несмотря на все протесты Паулюса.

Пехота, в отличие от люфтваффе, была лишена возможности летать по воздуху со скоростью в 300 километров в час, и для нее отступление на Гумрак стало еще одним витком сталинградского кошмара. Еле бредущая колонна оборванных и еле живых от недоедания и мороза людей красочно свидетельствовала о провале кампании 1942 года для всех, кто мог ее видеть.

К 17 января площадь котла уменьшилась вдвое – армия Паулюса была загнана в восточную половину. Русские исчерпали наступательный порыв и взяли паузу в 3 дня, чтобы спокойно и методично подготовиться к следующему рывку. Никто не собирался разбивать лоб о то, что можно будет подавить шквалом артиллерийского огня, когда удастся подтянуть орудия и оборудовать позиции и запасы снарядов.

17Захваченная «Тетушка Ю»

Тем временем у немцев закончилась даже конина. На солдат становилось по-настоящему страшно смотреть. Впрочем, и тут некоторые были «равнее» других – один офицер, например, кормил любимую собаку толстыми ломтями мяса. Интендантские службы всегда славились запасливостью, и старались экономить. Эти не самые глупые люди проявляли выдержку и благоразумие, стараясь смотреть в завтрашний день, и крайне неохотно расходовали имеющиеся запасы муки. В конце концов дошло до того, что все они перекочевали в руки русских, когда 6-я армия сдалась.

Но до этого момента еще требовалось дожить. Некоторые не собирались ждать голодной смерти и шли на прорыв небольшими группами. Офицеры 16-й танковой дивизии собирались взять трофейные «Виллисы», форму РККА, а также несколько хиви, которым все равно было нечего терять, и просочиться через позиции русских на запад. Циркулировали и еще более сомнительные идеи – пробиваться на юг и искать убежища у калмыков. Известно, что несколько групп из различных подразделений пытались совершить как одно, так и другое – переодетые, они покинули расположение своих частей, и больше их никто не видел.

В Берлине тем временем выпустили приказ, согласно которому следовало вывезти из котла как минимум по одному солдату из каждой дивизии. Их планировалось включить в состав новой 6-й армии, которую уже начинали формировать в Германии. В идее явно виднелись библейские нотки. Презирающие христианство (и особенно его Ветхозаветную часть) нацисты продолжали оставаться людьми, выросшими в европейской культуре, и избавиться от идей и образов мышления по-прежнему не могли. Также старались вывозить ценных специалистов – танкистов, работников связи и так далее.

18

Утром 20 января Рокоссовский продолжил наступление. Теперь его главной целью был Гумрак, откуда еще продолжали кое-как взлетать самолеты. Немцы отправляли рейсы до последнего, и эвакуироваться оттуда им пришлось уже под огнем «Катюш» – с 22 января у них оставался небольшой аэродром в поселке Сталинградском, но крупные самолеты с него взлетать не могли. Последняя нить, связывающая Паулюса с остальными силами, прервалась. Теперь люфтваффе могли лишь сбрасывать контейнеры с припасами. Немцы тратили уйму времени, пытаясь найти их в заваленных снегом развалинах. Штабисты отсылали радиограмму за радиограммой, пытаясь заставить аэродромное начальство сменить белые парашюты на красные, но все оставалось по-прежнему – поисковым отрядам по-прежнему приходилось ходить кругами по негостеприимному городу.

Опознавательные полотнища с огромными свастиками зачастую были давно утеряны, и летчики не видели, куда сбрасывать груз. Контейнеры летели куда придется, только усугубляя проблемы тех, кто ждал их на земле. Русские тоже внимательно наблюдали за сигнальными ракетами противника. Когда последовательность стала ясна, они принялись запускать их сами, получив множество щедрых подарков со стороны люфтваффе. Контейнеры, упавшие на нейтральной территории, становились идеальной приманкой для советских снайперов – часто обезумевшие от голода немцы были готовы идти на верную смерть, лишь бы добраться до съестного.

19Советские техники радостно снимают пулемет с захваченного «Мессершмитта»

Русские вытеснили противника в город и теперь вели бои в застройке. Немцы испытывали серьезнейшую нехватку боеприпасов, и советские танки практически безнаказанно утюжили позиции пехоты. Исход сражения был предрешен.

25 января с жалкими остатками 297-й пехотной дивизии сдался генерал фон Дреббер. Это была первая ласточка – некогда вышколенная и бравая армия Паулюса подходила к своей последней черте. Получивший легкое ранение в голову командующий 6-й армией находился на грани нервного срыва, а командир 371-й пехотной дивизии застрелился.

26 января войска Рокоссовского и Чуйкова соединились в районе рабочего поселка «Красный Октябрь». То, что немцы не могли сделать на протяжении всей осени, Красная армия делала за несколько недель – моральное, физическое и техническое состояние противника было подорвано, и продвижение шло как нельзя лучше. Котел был разорван на две части – на юге обосновался Паулюс, а на севере, в заводской застройке, засел генерал Штрекер с остатками 11-го корпуса.

21Замерзшие немцы 

30 января получивший полмесяца назад Дубовые листья Паулюс был произведен в фельдмаршалы. Намек был кристально ясен – за всю историю Германии ни один фельдмаршал не сдавался в плен. У командующего 6-й армией было, тем не менее, иное мнение – всю кампанию он только выполнял приказы других, причем выполнял подавляющей частью хорошо и весьма корректно. Поэтому он с негодованием отверг идею самоубийства, наплевав на все увещевания и лестные аналогии с гибнущими богами из германских эпосов, уже разливающиеся по радиоэфиру из уст пропагандистов Геббельса.

Никто не испытывал иллюзий по поводу эффективности дальнейшего сопротивления, и тема сдачи в плен стала наиболее больной и востребованной, корежа и без того подорванную психику немцев. Ганс Дибольд, полевой врач, описывает случай, когда тронувшийся умом пехотный офицер ворвался на перевязочный пункт, крича, что война продолжается, и он лично пристрелит всякого, кто посмеет сдаться в плен. Несчастного разъярил флаг с красным крестом, развивавшийся у входа в здание – бедолага решил, что на нем слишком много белого цвета.

Генерал Зейдлиц, командующий 51-м корпусом, еще 25 января пытался сдаться в плен, но был смещен Паулюсом и заменен генералом Хейтцем, приказавшем расстреливать на месте всякого, кто хотя бы заговорит о сдаче. Также Хейтц отдал приказ «сражаться до последнего патрона», однако это не помешало ему отправиться в плен 31 января. Есть нечто кармическое (а может быть, что-то и более приземленное, вроде лагерной заточки) в том, что Хейтц не дожил до конца войны, скончавшись через 2 года в плену при невыясненных обстоятельствах.

22Сдача Паулюса 

Утром 31 января сдался и Паулюс, вызвав живое одобрение ухмыляющихся красноармейцев и бурную реакцию в Берлине. Он подписал капитуляцию 6-й армии, однако изолированные войска Штрекера на севере упрямо продолжали держаться. Русские пытались выбить из него приказ на окончание сопротивления, но фельдмаршал стоял на своем, апеллируя к тому, что Штрекер вовсе не обязан слушать взятого в плен командира.

Триумф

Тогда советское командование решило «поговорить по-плохому». Утром 1 февраля началось последнее наступление русских в Сталинграде – огневой налет длился лишь 15 минут, но концентрация была сильнейшей за всю текущую войну – на километр фронта приходилось 338 орудий и минометов. Штрекер сдался менее чем через сутки. Сталинградская битва закончилась.

Завершилось одно из самых грандиозных сражений в истории человечества. Тут было все: и отчаяние летних месяцев, и грязная, но упорная осенняя драка в замкнутых пространствах, и эффектные рейды танков по заснеженной степи. И, в итоге, осознание того, что сильный, обученный и решительный противник, не так давно блиставший на полях сражений, теперь сидит в окопах, голодает, мерзнет и страдает от дизентерии.

23

С немецкой стороны в плен сдалось около 91 000 человек. Среди них имелось 22 генерала и фельдмаршал Паулюс, которого тут же показали журналистам, несмотря на все протесты. Неприятельский командный состав первоначально содержали в двух избушках. Охранявшие высокопоставленных пленников люди в форме солдат и младших офицеров Красной армии, разумеется, были агентами НКВД, знавшими немецкий язык и не показывавшими это. Благодаря этому осталось много материала (по большей части, забавного характера) относительно поведения первых сдавшихся в плен генералов вермахта сразу после событий.

Полковник Адам из штаба 6-й армии, например, каждое утро встречал советских охранников вскидыванием руки и возгласом «Хайль Гитлер!». Некоторые военачальники постоянно собачились между собой (как Зейдлиц и Хейтц, ненавидящие друг друга), а однажды изумленный русский конвоир застал драку между немецким и румынским генералами.

Из 91 000 пленных Германию увидело только около пяти тысяч. Причиной этого стало длительное хроническое недоедание в котле вкупе с чрезвычайным нервным напряжением в ходе боев. Если немцы хотели увидеть своих солдат, тем следовало сдаться до того, как организмы будущих пленных станут на путь неизбежного самоуничтожения. Если они сражались до конца, стараясь оттянуть на себя как можно больше советских дивизий, то любые возмущения будут смотреться надуманными.

24Пленные

Мало того, при всей суровости советских лагерей отношение к пленным было диаметрально разным. Если немцы под Сталинградом (еще до окружения) лишь ставили красноармейцев внутрь загона из колючей проволоки и иногда бросали им какие-то крохи еды, то подход русских был другим. Советский союз испытывал крайнюю нужду почти во всем, но сознательно направлял к сталинградским пленным медицинский персонал. Когда разбросанные по окопам немцы попали в скученное пространство лагерей, там тут же начался новый виток эпидемий – ослабленные организмы легко подхватывали болезни и успешно передавали их дальше. В вихрях этих эпидемий скончалось немало русских медсестер, пытавшихся помочь солдатам 6-й армии, этим ходячим полутрупам. Представить, чтобы такие самоотверженные попытки в отношении пленных красноармейцев предпринимали тыловые или медицинские службы Паулюса, решительно невозможно.

Русским по-прежнему не хватало еды, медикаментов и транспорта, поэтому условия содержания немцев были спартански суровыми, но их никто не ставил в открытое поле и не ограждал колючей проволокой, «забыв» про остальное. Пленных ждали суровые марши, тяжелая работа и весьма скудное питание, но не целенаправленный геноцид, замаскированный показным равнодушием.

25Митинг в освобожденном Сталинграде 

Шансы остаться в живых напрямую зависели от звания. В лихом наступлении генерал и офицер стараются организовать продвижение, взаимодействие и обеспечение войск, и устают больше простого солдата. Но в позиционном сидении без еды и удобств меньше напрягается как раз организм того, кто стоит выше – у него есть комфортный блиндаж и, скорее всего, лучшее питание, или, по крайней мере, возможность его себе организовать. Поэтому в плен попадали неравноценно истощенные люди – не считая нервного тика Паулюса, генералитет не выглядел особо больным.

В советском заключении умерло 95 процентов солдат, 55 процентов младших офицеров и лишь 5 процентов генералов, полковников и штабных работников. Пребывание в Советском Союзе для всех эти людей было надолго – Вячеслав Молотов твердо заявил, что «ни один немецкий военнопленный не увидит дом до тех пор, пока Сталинград не будет полностью восстановлен». Последних пленников освободили более чем через 10 лет, в сентябре 1955 года.

Последствия

А восстанавливать было что. Немцы застали на захваченной территории города более 200 000 жителей. Большинство было угнано в Германию на принудительные работы – на 1 января 1943 года в оккупированной части Сталинграда имелось не более 15 000 местных, в основном, используемых немцами для обслуживания своих частей. Также в это число входили больные или старики, которые могли выжить только за счет подачек неприятеля работающим на вермахт родственникам. Когда город был очищен, советские переписчики насчитали всего лишь 7 655 человек гражданского населения. Большинство страдали водянкой от недоедания и были подвержены различным «голодным» заболеваниям, например, цинге.

Из 36 000 общественных и частных зданий были совершенно разрушены или непригодны к восстановлению 35 000. Какие-то районы страдали сильнее других – так, в Тракторозаводском из 2500 домов пригодными к восстановлению сочли только 15, а в Баррикадном – 6 из 1900.

Немалую лепту внесло и разграбление – немцы, эти потомки лихих ландскнехтов, оставались верны традициям. «Город Сталинград официально предназначен открытому грабежу из-за его удивительного сопротивления», – говорил глава комендатуры генерал-майор Леннинг. Он с удовольствием выполнял собственный приказ, обзаведясь в Сталинграде 14 коврами и немалым количеством фарфора и столового серебра, которое позже вывез в Харьков.

Когда у немцев было время, они проводили тщательный досмотр на предмет картин, ковров, предметов искусства, теплых вещей и так далее. Отбирались даже детские платья и женское белье – все это, запакованное во множество посылок, отправлялось домой, в Германию. В руки русских попало немало писем на фронт, найденных на телах убитых – немецкие женщины не то что не имели ничего против, а, наоборот, подзуживали мужей раздобыть чего-нибудь для дома.

27Брошенные «Мардеры»

Некоторые немцы не стеснялись своих похождений даже в советском плену. Так, в конце октября допрашиваемый НКВД радист по фамилии Ган утверждал, что грабеж является «правом воина» и «законом войны». На требование указать лиц, лучше всех грабивших в его полку, тот с готовностью назвал ефрейтора Иоганнеса Гейдона, старшего радиста Франца Майера и прочих, не видя в этих показаниях никаких последствий ни для себя, ни для товарищей.

Как только 6-я армия попала в окружение, немцы перенесли свой взгляд с ценностей и предметов искусства на съестные припасы – в большом городе (даже если он превращен в филиал преисподней) всегда найдется, чем поживиться. Особую смекалку и жестокость в грабежах проявляли отряды украинских националистов, коих в окруженном Сталинграде имелось немало. Они особенно хорошо определяли «свежезакопанную» землю, в которую жители зарывали ценности и припасы в попытках спасти их от реквизиций.

Грабежи приняли такой характер, что комендатура была вынуждена выдавать специальные пропуска своим добровольным помощникам из числа жителей. Помимо этого, напротив их домов или квартир вывешивались специальные таблички с надписью «Не трогать». Последнее очень помогало подполью НКВД в оккупированных районах города – всех предателей следовало взять на карандаш, дабы после освобождения Сталинграда с ними длительно и подробно побеседовать.

28Битва позади. Дети возвращаются с занятий в разрушенной сталинградской школе

Демонстративное уничтожение города вкупе с отнятием жизни у родных создавали у людей впечатление, что рушится что-то основательное и незыблемое. Это могло свести на нет инстинкт самосохранения и резко уронить ценность собственной жизни. Архивные документы НКВД раскрывают множество примечательных случаев. Так, например, сталинградский житель по фамилии Беликов зазывал в свою землянку одиночных немецких солдат, обещая, судя по всему, еду, после чего убивал их ножом. В конце концов, его поймали и повесили, о чем Беликов вряд ли сожалел. А некто Рыжов, 60 лет, умудрился избить и вышвырнуть из своей землянки группу немцев, пришедших к нему в поисках реквизиций.

Сталинградское чистилище осталось позади. Потери по итогам грандиозного побоища оказались равными – примерно по 1 100 000 человек с обеих сторон. Но что для русских, что для всего мира, это был первый в истории случай, когда при равенстве потерь разогнавшийся, набравший скорость и вышедший на оперативный простор вермахт был остановлен и пущен обратно. В прошлом году немцам просто не удалось выполнить намеченные цели, а в этом они получили ощутимый удар прямо в лицо. 6-я армия, крупнейшая и наиболее оснащенная во всем вермахте, вышла в поход и не вернулась. В Сталинграде произошло главное – и Советский союз, и весь мир понял, что немца можно бить. Не просто срывать планы, не замедлять продвижение и даже не останавливать, но бить – больно, неприятно и с фатальными последствиями для вражеских соединений стратегического уровня. Во всей войне наступил переломный момент.

28Город в 1944 году 

Красной армии следовало еще многому научиться, но она продемонстрировала убедительную возможность действовать против немцев их же методами – наносить осмысленные танковые удары, создавать котлы и уничтожать там целые соединения. Несмотря на серьезнейшие потери, в 62-й армии Чуйкова, державшейся в Сталинграде до конца, еще оставались бойцы. Они получили бесценный опыт городских боев и почувствовали вкус победы.

Усиленная пополнениями, армия была переименована в 8-ю гвардейскую. Ее не пугало смертельно опасное переплетение коварных городских улиц, рукопашная в полуразрушенной застройке и операции по зачистке крупных жилых и индустриальных центров. Гвардейцам Чуйкова предстояло форсировать Днепр и Одер, освобождать Одессу и брать превращенную в одну сплошную каменную крепость Познань. Но их звездный час был впереди. Выращенные в Сталинграде, эти специалисты по городским боям штурмовали Берлин, который лопнул в их руках, как перезрелый орех, будучи не в силах сопротивляться натиску лучших частей РККА. Немецкая попытка повторить Сталинград с треском провалилась – последний, неуловимо призрачный шанс помешать русским поставить точку был потерян. Война в Европе подошла к концу.

29

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  • Алексей Соловьёв

    Отличная серия статей!

  • Алексей Лебедев

    Великолепная статья! Согласен с каждым тезисом автора. Каждую мразь, поднявшую руку на русских,- надо нещадно бить без преступного «гуманизма», чтоб поколения разномастной швали вздрагивали от одной мысли о «реванше»

  • Kishner

    Приходилось слышать мнение, что после статьи Норина на тему Сталинграда что-то ещё читать не так интересно.
    Все 4 части здесь прочёл на одном дыхании.
    Спасибо.

  • Сергей Симак

    «Одним из таких людей был Вальтер Ульбрихт – будущий президент ГДР, которому послевоенная Германия обязана рядом архитектурных памятников, например, Берлинской стеной.»

    великолепно!

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: