Театр в политике и политика в театре

Театр
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

В истории России широкое хождение получил один анекдот, события которого якобы имели место в годы правления императора Николая I. Во Франции решили поставить пьесу, посвященную правлению государыни Екатерины II, бабки самодержца, где она представала в достаточно легкомысленном виде. Когда Николаю Павловичу об этом доложили, он велел российскому послу в Париже передать французскому правительству свое глубочайшее недовольство этим фактом. Французы, однако, заявили, что запрещать пьесу они не намерены, ибо во Франции – свобода слова, и каждый волен выражать свою точку зрения. Николай на это ответил, что в таком случае он отправит на премьеру триста тысяч зрителей в серых шинелях. Едва французское правительство получило такой ответ русского императора, оно немедленно запретило ставить этот спектакль.

Правда ли это, или же всего лишь красивая байка, мы доподлинно не знаем. Однако история обнаруживает множество примеров тесной связи театра и политики – в одних случаях постановки являлись продолжением политических решений, в других – источником вдохновения для будущих властителей судеб. И это неудивительно, ведь театр с самого момента своего зарождения в глубокой древности властвовали над умами и сердцами людей. Ниже мы рассмотрим несколько примеров подобных явлений и последствия, которые они влекли за собой.

Театр – первое социально-политическое СМИ

Театр, по крайней мере в том виде, в котором мы его себе представляем, зародился в античной Греции, откуда был перенесен в Рим, вдохновлявшийся греческой культурой и частично ее копировавший. Одним из ярчайших драматургов классической Греции являлся афинянин Аристофан (445–385 гг. до н.э.), который вошел в историю как «отец комедии». Пьесы Аристофана несли в себе сюжеты из повседневной жизни жителей Афин, затрагивали остросоциальные и политические темы, в общем, делали то, что сегодня делает так называемая «социальная» и «политическая» журналистика.

Аристофан в своих постановках бичевал правителей, аристократов и богачей, выступая защитником прав простого народа. Зрелые годы Аристофана пришлись на Пелопонесскую войну (431–404 гг. до н.э.) – глобальный конфликт нескольких государств в античной Греции, и это также наложило отпечаток на его творчество. С театральной сцены герои произведений Аристофана упрекали правителей за развязывание войн, которые служат исключительно их интересам и несут простым крестьянам только страдания и лишения.

1Аристофан

Творческий путь Аристофана во многом повторил римский поэт и драматург Гней Невий (275–201 гг. до н.э.). Невий тоже был современником большой войны – 1-й Пунической (264-241 гг до н.э.), и даже сам в юности принимал в ней участие. Впоследствии все свои переживания и опыт, полученный на войне, он воплотил в грандиозной эпической поэме «Bellum Punicum», ставшей первым подобным произведением в истории римской литературы. Активно писал Невий и для театра – сохранились сведения о 5 или 6 трагедиях и 37 комедиях его авторства, вдохновение для которых он почерпнул из произведений греческих драматургов.

В своих произведениях Невий, умышленно или невольно подражая Аристофану, высмеивал пороки влиятельных людей – правителей, богачей и отпрысков знатных римских семейств, а также поднимал острые и актуальные для своего времени социальные темы. Благодаря этому он нажил влиятельных врагов, которые добились публичного обвинения драматурга и поспособствовали тому, что он в итоге был заключен в тюрьму. После освобождения Невий был вынужден покинуть Рим и умер в изгнании. Пример его жизни легко находит параллели с современностью, когда некоторым скандальным писателям и журналистам приходится скрываться от преследования и даже просить политического убежища в других странах.

2Дельфийский амфитеатр

Уильям Шекспир конструирует историю

Германский политик первой половины XX века и основатель Немецкой Рабочей партии (предтечи НСДАП) Антон Дрекслер как-то сказал: «Историю пишут победители, поэтому в ней не упоминаются проигравшие». Если первая часть данного утверждения не вызывает сомнений, то относительно второй можно поспорить. Проигравшие в истории упоминаются, вопрос лишь в том, в каком свете. Безусловно, любой победитель желает сохранить для истории именно свою точку зрения, оправдать свои поступки и придать им обоснованность. В то же время, побежденного необходимо показать как минимум заблуждавшимся, отстаивавшим ложные идеалы и не имевшим морального права на победу.

Проблема конструирования и пересмотра истории стоит на повестке дня и ныне и вряд ли скоро канет в Лету, однако, при чем тут театр? Мы уже увидели, что во времена, когда не существовало средств массовой информации, театр был одним из главных инструментов манипулирования массами. В Средние века книги были очень дорогим удовольствием, к тому же, подавляющее большинство даже городского населения было неграмотным, поэтому именно посредством театральной постановки было проще всего донести нужный «месседж» до обывателей и вложить в их головы те постулаты, которые были выгодны правителям государства.

3Уильям Шекспир

А при чем тут Уильям Шекспир, величайший английский драматург? Каким образом он мог конструировать историю и трактовать ее в контексте политической конъюнктуры своего времени? Для того, чтобы понять это, обратимся к произведениям, вышедшим из-под пера этого гения. Мы не будем поднимать вопрос о достоверности авторства Шекспира, хоть и поныне на него нет однозначного ответа – это не является предметом данной статьи, поэтому мы просто примем за данность авторство сына перчаточника из Стратфорда-на-Эйвоне и далее будем именовать создателя этих произведений, кем бы он ни был, Шекспиром.

В своих произведениях Шекспир, живший во второй половине XVI – начале XVII вв., часто обращается к английской истории. Он пишет монументальные, яркие портреты таких королей как Генрих V, Ричард III, Генрих VIII и др., а также демонстрирует читателю и зрителю эпохальные события вроде Столетней воны и Войн Роз в Англии.

Со зрительской скамьи в театре «Глобус» любой лондонец мог увидеть битву при Азенкуре и услышать полную героизма речь Генриха V, постичь коварство Ричарда III и проникнуться гордостью за то, что живет в годы правления королевы Елизаветы из славной династии Тюдоров. Однако история, которую воплощал в своих пьесах Шекспир, тоже была написана победителями, поэтому, очевидно, не была объективной.

4Реконструкция первого театра «Глобус», уничтоженного пожаром в 1613 году 

Остановимся лишь на одном примере, наиболее ярко иллюстрирующем это – примере Ричарда III. Трудно найти в истории личность, к которой потомки были бы так же несправедливы, как к этому английскому королю. Ричард III у Шекспира – отвратительный, лживый, коварный интриган, к тому же – откровенно уродливый внешне, горбатый. Все должно было подчеркнуть низость и ничтожность этого человека, которого разбил в битве при Босуорте в 1485 году Генри Тюдор, положив тем самым конец Войнам Роз и начало новой династии Тюдоров.

Но был ли Ричард Йорк таким, каким его описал гениальный драматург? Ни одно из прижизненных описаний монарха не указывает на наличие у него какого-либо внешнего уродства, напротив, с дошедших до настоящего времени портретов на нас взирает остаточно приятный молодой человек. Археологи, несколько лет назад нашедшие останки Ричарда III, установили, что король действительно страдал сколиозом, но горбуном не был. Также нет оснований полагать, что Ричард воплощал в себе те личностные пороки, которые ему приписал Шекспир – при внимательном ознакомлении с историей Войн Роз мы можем увидеть, что Ричард был волевым и решительным человеком, талантливым военачальником.

Как же так получилось, что благородный рыцарь стал злодеем? Все просто – Тюдоры победили. На Босуортском поле вместе с Ричардом пала и династия Йорков, и новым королям было просто необходимо оправдать для потомков захват власти в стране. И дело тут не только в насильственном захвате – в конце концов, это обычная для Средневековья практика. Была еще одна, очень деликатная и очень важная деталь – Генри Тюдор был намного ниже по своему происхождению, нежели Ричард.

5Ричард III

В исторической науке Генри Тюдора принято считать Ланкастером (вторая, помимо Йорков, враждующая партия в Войнах Роз), и в этом смысле Алая роза в итоге победила Белую. Но Генри был Плантагенетом (предшествующая династия английских королей, из которой происходили Йорки и Ланкастеры) лишь по материнской линии – его мать  была праправнучкой Эдуарда III и правнучкой Джона Гонта, 1-го герцога Ланкастерского. А его отец, Эдмунд Тюдор, граф Ричмонд, был бастардом (и это важно) Екатерины Валуа и валлийского землевладельца Оуайна Тюдура.

Учитывая то, что знатность считалась по мужской линии, несмотря на наличие в венах крови Валуа и Плантагенетов, с точки зрения династического права Генри был всего лишь Тюдуром, то есть, проще говоря, практически никем. Ричард, в то же время, был чистокровным Плантагенетом, что не оспаривалось даже его заклятыми врагами. Соответственно, это был насильственный захват власти человеком низкого происхождения, убившим законного короля, что выглядит с точки зрения репутации довольно спорно.

Чтобы придать легитимность действиям Генри уже с самого начала его воцарения в качестве Генриха VII, тюдоровские придворные историки развернули бурную деятельность по очернению покойного уже Ричарда, выставляя его негодяем, убийцей и мерзавцем, и тем самым как бы давали Генри Тюдору в глазах будущих поколений мандат высшей справедливости, которая превыше крови и происхождения, дабы он покарал неправедного.

При чем же тут Шекспир? Все просто – великий драматург жил и творил при Тюдорах и все исторические сюжеты для своих произведений выстраивал в рамках общепринятой в то время концепции – оттуда и благородный рыцарь Генри Тюдор, и мерзкий горбун Ричард III в его пьесах. Гений Шекспира стал катализатором, необходимым для того, чтобы именно эта трактовка английской истории прочно утвердилась в сознании как его современников, так и последующих поколений, и сегодня для многих история Войн Роз представляется именно такой, какой ее воспел Шекспир – с уродливым горбуном Ричардом и благородным рыцарем Генри. История, написанная победителями и воплощенная на сцене для всего мира.

Густав III: театральный король

Как мы уже увидели, театр нередко являлся отражением политики, однако куда реже в истории встречались примеры, когда сама политика олицетворяла собой театр. Яркой иллюстрацией подобных событий может служить биография шведского короля Густава III (1746–1792 гг.). Период правления Густава неспроста называют «золотым веком» шведского театра – искусство сцены тесно переплелось с самой судьбой этого человека, ведь даже весть о том, что его отец, король Адольф Фредерик, скончался, и теперь он, Густав, новый король, застало его на спектакле Камеди Франсез 1 марта 1771 года.

6Густав III

Мы не будем говорить о том, как густавианские реформы повлияли на расцвет театра в Швеции, а коснемся личности самого короля, особенности которой накладывали отпечаток на политику всего государства.

Историк Эрик Леннрут в своей книге «Великая роль. Король Густав III, играющий самого себя» отмечает, что на разных этапах правлений страной Густав «примерял» на себя ту или иную театральную роль – начав как герой, он затем превратился в лицедея на троне, а в последние годы жизни «отыгрывал» роль тирана. Данное утверждение отнюдь не будет преувеличением – каждый политический шаг короля был буквально пронизан театральностью, и даже война была для него лишь героической постановкой, которую он сам режиссировал.

Когда в 1788 году Густав начал войну с Россией, он не отклонился от своих привычек ни на шаг – едва начались боевые действия, он уже наметил дату своей грядущей победы и стал планировать торжества по ее случаю. Он отбыл на театр войны ровно в тот же день, в который за полтора века до этого отплыл из Швеции легендарный король Густав II Адольф, чтобы принять участие в Тридцатилетней войне. На поясе короля красовалась шпага Карла X – еще один артефакт из прошлого, мистическая сила которого должна была помочь ему в войне. Король взял с собой художника-баталиста, дабы тот писал его будущие победы, и заявил, что прикажет снести в России все памятники кроме монумента Петру I, на котором прикажет выбить свою победную речь. Поэты и драматурги по всей Швеции писали поэмы и ставили пьесы, прославляющие военную историю страны и самого короля.

7Сражение при Выборге – эпизод Русско-шведской войны 1788-1790 годов

Впрочем, в лице императрицы Екатерины II, еще одной любительницы театра и противницы в войне, Густав встретил достойного соперника – в Петербурге была поставлена пьеса с откровенно политическим и пропагандистским посылом, называвшаяся «Горе-богатырь Косометович», где сам король представал в образе Дон Кихота в картонных доспехах, а весь его поход заканчивался бесславно. Война 1788–1790 гг. победителя не выявила – стороны заключили мир с восстановлением статус кво, но никогда никто так не «играл» короля, как шведский романтик Густав III.

Между красными и коричневыми

Мы рассмотрели примеры, когда театр был средством конструирования истории в угоду политике, когда он был основой самой этой политики, и теперь, наконец, рассмотрим два примера, когда театр был орудием двух тоталитарных идеологий, столь разных и столь похожих одновременно, и повествование наше переносится в Германию, опустошенную и разоренную Первой мировой войной.

После Первой мировой войны, которая в Германии также закончилась революцией и свержением монарха, в стране имел место идеологический раскол между набиравшими силу по всей Европе марксистами-коммунистами и местными националистами, которые жаждали реванша за проигранную войну. Первые создали «Рот фронт» и общество «Спартак», а вторые, добыв на армейских складах комплекты «пустынной» униформы светло-коричневого цвета, зашагали по улицам в составе штурмовых отрядов. Страна агонизировала под тяжестью инфляции и уличных столкновений между теми, кто впоследствии станет коммунистами и нацистами, и именно в эти неспокойные годы жили два очень разных человека, которые, однако, в равной степени любили театр и находили в нем средство вдохновения и инструмент для службы на благо своей идеологии.

8Эрвин Пискатор

Первого звали Эрвин Пискатор (1893–1966 гг.), театральный режиссер родом из Гессена, коммунист по убеждениям. Он говорил, что «театр – не зеркало эпохи, но орудие переустройства эпохи». Студент Мюнхенского университета Пискатор на себе почувствовал, что такое Первая мировая война, оказавшись на фронте. Он не разделял патриотических лозунгов – для него мировая бойня представлялась конфликтом элит, от которого страдали простые люди.

После войны Пискатор вступил в общество «Спартак» и в 1920 году создал передвижной «Пролетарский театр», через постановки которого он высказывал свои политические взгляды. Эта труппа выступала в различных залах Берлина, ставила пьесы Горького, других классиков и свои собственные, постепенно все больше приобретая черты рупора социалистической и коммунистической пропаганды. Естественно, в условиях, в которых тогда существовала Германия, у Пискатора быстро нашлись враги, в основном среди правых и берлинской полиции, которые систематически пытались срывать постановки. Тем не менее, «Пролетарский театр» просуществовал целый сезон 20/21 годов и лишь потом вынужден был закрыться.

В дальнейшем Пискатор вновь возвращался к театральной деятельности, в частности – работал в театре «Фольксбюне», откуда транслировал идеи классовой солидарности и пролетарской борьбы, пока, наконец, на волне усиливающейся власти нацистов в стране не эмигрировал из Германии.

Другим человеком был еще один ветеран Первой мировой войны, бывший ефрейтор 15-го Баварского пехотного полка, несостоявшийся художник по имени Адольф Гитлер (1889–1945 гг.). Если Пискатор вдохновлялся идеологией при создании своего театра, то Гитлер во многом вдохновлялся театром при создании своей идеологии, которая впоследствии будет известна как национал-социализм. Речь идет, конечно, о знаменитых Байрейтских фестивалях, где ставили постановки по произведениям Вагнера, страстным поклонником которого был Гитлер. Недаром сам будущий вождь германских нацистов любил говорить, что тот, кто не понимает творчество Вагнера, ничего не понимает в духе национал-социализма.

9Дворец фестивалей в Байрейте 

Программы фестиваля были буквально пронизаны вагнеровским духом, открывая перед зрителями мир германской мифологии, кровавых и героических языческих преданий, мир мрачный, жестокий, но по-своему притягательный. Гитлер полностью попал под влияние творческого гения Вагнера, и во многом на этих пугающих торжественных образах впоследствии выстраивал все свое политическое видение. Оттуда и пошло это подражание древним временам, рыцарские замки и древние руны на петлицах эсэсовцев. Чем кончилось увлечение этой явно нездоровой головы германским романтизмом и готическим искусством, мы прекрасно знаем и помним.

В заключение стоит сказать, что хоть с развитием научно-технического прогресса в мире и появилось множество других способ распространять информацию и идеологию среди масс, театр по-прежнему играет важную роль в формировании мировоззрений общества. Об этом красноречиво говорят периодически вспыхивающие скандалы, связанные с требованиями тех или иных социальных групп или властей снять с показа некоторые постановки. Это значит, что и сегодня театр – это куда больше, чем просто искусство.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: