Вуковарский капкан: Часть II

vukovarsky_kapkan-2
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on RedditShare on Tumblr

Вуковарский капкан: Часть I

В то же время в Хорватской Краине и Славонии события разворачивались примерно по тому же сценарию, однако, с другим уклоном. Председателем книнской скупщины был избран Милан Бабич, бывший зубной врач и один из функционеров СДС (Српска демократическа странка – сербская демократическая партия). Первоначально сербы не выступали за какое-либо отделение и лишь требовали сохранения сербского языка, образования на нем, а также вещание радио и телевидения. В июне книнская милиция отказалась принимать новую хорватскую форму, но в итоге им разрешили оставить старую югославскую.

В августе обстановка накалилась до предела. Загреб продолжал закручивать национальные гайки. В новой Конституции, принятой ХДС, Хорватия становилась уже государством хорватов и национальных меньшинств. Сербы перестали быть государствообразующим народом. Эти факты, а также постепенное закрытие школ, теле- и радиостанций на сербском языке привело к тому, что созванное еще в июле Сербское национальное вече во главе с Миланом Бабичем 16 августа объявило о референдуме по поводу автономии сербов в Хорватии.

В ответ на следующий день Загреб отправил в сербские общины Далмации специальные подразделения МВД, устроившие бойню в Бенковаце. Милан Мартич, начальник милицейского участка в Книне, начал раздачу оружия с местных складов ТО ополченцам и милиционерам. Милан Бабич же объявил военное положение в городе и его окрестностях. На дорогах начали вырастать баррикады из поваленных деревьев, наваленных шин и просто мусора.

ris-14Баррикада на дороге в Книн

18 числа Загреб отправил на подавление «сербского мятежа» вертолеты и полицейский спецназ, однако они так и не доехали до цели по неизвестной причине, поэтому референдум все же состоялся. 19 августа подавляющее число голосующих («против» высказались 172 человека) согласилось с объявлением автономии. При этом сербы ни в коей мере не требовали независимости от Хорватии, они провозглашали создание национальной сербской автономии в составе Социалистической Республики Хорватия в составе СФРЮ. Таким образом, чисто юридически это не было требованием независимости, но налицо было противодействие политике ХДС, направленной на суверенитет республики.

Тем временем противостояние нарастало. Милан Мартич продолжал вооружать ополченцев из Территориальной Обороны и создавать отряды самообороны, подконтрольные Книну. Франьо Туджман подчинил себе республиканскую ТО, которая то и дело устраивала карательные рейды на территории, подконтрольные сербам.

Наконец, в октябре 1990 года ЮНА начала брать под свой контроль склады ТО. Запасы оружия или выдавались местным сербам, или вывозились на территории казарм, но проводились эти мероприятия настолько неспешно, что почти до половины складов войска просто не успели добраться, а большая часть тех, до которых у солдат все же дошли руки, были частично разграблены.

Наконец, 21 декабря 1990 года была провозглашена Сербская Автономная Область Краина, в уставе которой прописывался все тот же утвержденный Бабичем принцип федерализма – САОК входила в состав Хорватии, входящей в состав Югославии. На следующий же день Конституция Хорватии провозгласила сербов нацменьшинством. Государство объявлялось унитарным, безо всяких автономических послаблений, ибо тысячелетние чаяния хорватского народа требовали своей земли, которую не нужно будет ни с кем делить.

Разумеется, по Конституции права нацменьшинств строго охранялись действующим законодательством, однако избиваемые специальной полицией МВД Хорватии сербы защиты не чувствовали никакой и все больше склонялись к идее Слободана Милошевича, что все сербы должны жить в одном государстве.

ris-15Милан Бабич и Милан Мартич

Однако Франьо Туджман, несмотря на референдум 14 мая 1991 года, который сербы бойкотировали и на котором 94% голосовавший избрали независимость, так и не объявлял о независимости Хорватии. Причиной тому была ЮНА. Мощь вооруженных сил Югославии он испытал на своем опыте в ее же рядах и прекрасно представлял себе, что произойдет с Хорватией в случае отделения – полномасштабная военная операция.

Учитывая патологическую нелюбовь к хорватам, которую испытывала православная половина населения страны, особо церемониться с мятежной республикой никто бы не стал. Несмотря на некоторую непоследовательность и медлительность, Югославская Народная Армия все же сумела наложить свою сербскую лапу на тяжелые вооружения ТО Хорватии. Бороться же с автоматами против танков и авиации было достаточно глупо.

Впрочем, Туджман не оставлял попыток разгромить «книнский мятеж», особо не привлекая внимание Белграда. Однако первые же столкновения («Плитвицкая кровавая пасха» и столкновения в Пакраце), произошедшие в конце марта 1991 года, привели к тому, что спешно пополняемые призывниками кадрированные части ЮНА, разбросанные по Далмации и Краине, начали устраивать блокпосты на дорогах, ведущих вглубь сербских территорий, и не пропускать подразделения хорватской полиции. Пытаться же как-то противостоять наведенным на них зенитным автоматам хорватские полицейские в автобусах не пытались и убирались восвояси.

Параллельно выдвижению ЮНА на позиции создавались и хорватские национальные вооруженные силы. Так как полагаться на разоружаемую ТО было невозможно, то ЗНГ (Збор Народне Гарде – Корпус Народной Гвардии) формировали на базе республиканской полиции, которую увеличили вдвое. Для этого Белград охотно выделил и оружие, и боеприпасы, и снаряжение. Таким образом, на законных основаниях Туджману удалось сначала увеличить численность полиции, а затем из ее «излишков» создать довольно боеспособную армию, имеющую к тому же тяжелое вооружение и легкую бронетехнику. К апрелю 1991 года было сформировано 4 гвардейские бригады.

Десятидневная война, разразившаяся в Словении, моментально развеяла все сомнения, которые еще одолевали хорватских националистов. К середине июля 1991 года ЮНА окончательно потеряла статус третьей по мощи армии Европы, показав практически полный непрофессионализм. Впрочем, стоило ли ждать от армии, готовившейся к полномасштабному ведению боевых действий, возможности провести мирную и якобы бескровную полицейскую операцию, в которой в тебя стреляет каждый? Задачи, которыми должна бы была заниматься военная полиция (в отличие от Внутренних Войск СССР – очень немногочисленная даже в процентном соотношении к армии), переложили на танки и мотопехоту, а затем удивились тому, что они так ничего и не смогли сделать.

Разумеется, это привело к активизации действий хорватов. Поняв, что никаких особых последствий не будет, Туджман приказал частям ЗНГ, спешно мобилизуемой ТО и просто отрядам националистов брать в осаду казармы ЮНА. Первым под удар попал многострадальный Вуковар. 20 августа казармы были заблокирована. 3 сентября ЮНА начала операцию по деблокаде осажденной казармы.

ris-16Осада Вуковара

Осада Вуковара, триумфально проведенная ЮНА с 3 сентября по 18 ноября 1991 года, прекрасно характеризует всю войну в Хорватии. Два с лишним месяца войска православных остатков федеративной Югославии находились в городе, не имея возможности взять его. Сил хватало – под Вуковар были стянуты несколько армейских корпусов двух военных районов – первого и пятого, плюс части центрального подчинения – 63-я парашютно-десантная и 72-я разведывательно-диверсионная бригады.

Там же под городом приняли боевое крещение отряды четников из СДС – Сербская Добровольческая Гвардия (те самые «Тигры Аркана», чьим командиром был известный на всю Югославию бандит Желько Ражнатович), Сербская Гвардия и многие другие

Первоначально для деблокады вуковарских казарм предполагалось использовать одну-единственную дивизию. 1-я механизированная пролетарская дивизия, лучшее общевойсковое соединение войск ЮНА, выдвинулась к городу первой и, хоть прибыла одна-единственная бригада, попыталась взять город с налета.

ris-17Сербские солдаты качаются на качелях

Несмотря на то, что гарнизон города насчитывал по батальону от 1 и 4 гвардейских бригад и домобранскую бригаду, им удалось остановить бесноватую атаку сербов. Несмотря на это, «пролетерцы» попробовали прорваться к казармам еще раза два, но были вынуждены отойти после больших потерь. С другой стороны, частично деморализованные хорваты, напуганные бешеным темпом сербских атак, не препятствовали концентрации сербских войск.

Только к 17 сентября войскам удалось сформировать нечто похожее на линию фронта. В руках у резервной бригады ЗНГ (бывшей бригады ТО) оставалась дорога, по которой город беспрерывно снабжался всем необходимым. 211 и 252 танковые бригады перерезали дорогу только к началу октября.

К 16-му числу войска ЮНА достигли окраин города. Дальнейшее продвижение войск замедлилось еще сильнее в силу некоординированности командования войск под Вуковаром. Как уже было упомянуто, войска стягивались под город абсолютно отовсюду.

Два военных района, пять армейских корпусов и войска подчинения генштаба практически не имели связи между собой, поскольку единого командования вуковарской группировкой просто не существовало. Управление операцией взял на себя генштаб ЮНА, и если от 63-й и 72-й бригад, непосредственно подчинявшихся ему, сведения поступали достаточно быстро, то остальным подразделениям, надерганным буквально отовсюду, предстояло пройти все ступени связного ада – от бригад в дивизии, из дивизий в корпуса, из корпусов в военные районы, а уже только из районов – в Белград.

Из-за постоянных перебоев со связью, вполне естественных в таких условиях, войска зачастую останавливались после того, как проходили двадцать-сорок метров, из-за чего в частях нарастало озлобление. Город был захвачен только 18 ноября после затяжного штурма, начавшегося 3-го числа, после морского десанта прямо на набережную в историческом центре города.

ris-18Сожженный танк 1-й механизированной пролетарской бригады

Всего для взятия города сербы стянули войсковую группировку в 40 тысяч человек. Гарнизон Вуковара насчитывал едва 2200 человек. Учитывая, что 1-ая гвардейская механизированная бригада едва не взяла город с налета, а в дальнейшем войска лишь тянули время, то хорваты смогли спокойно подготовить город к обороне, что в дальнейшем обернулось огромными потерями и, что более важно, потерянным временем.

Упущенное время сейчас означало все. Пока лучшие интервентные (ударные) части передвигались по улицам Вуковара, сопротивление сербам нарастало. В сентябре Туджман приказал захватить казармы и склады ЮНА. В ночь с 13 на 14-го числа гвардейцы и резервисты ЗНГ приступили к осаде, обрубив электропитание, продовольственное и водоснабжение. 19 сентября было взято штурмом или просто сдалось 36 казарм и складов, а также 26 других военных объектов. 27 числа пали казармы в Беловаре и Копривнице.

В Беловаре хорваты убили 9 офицеров 265-й механизированной бригады. 29 сентября в рамках объявленной операции «Белогорье» были атакованы мобилизационные склады и казармы ЮНА для кадрированных частей армии. Майор Милан Тепич и рядовой Стоядин Миркович пытались защитить склад «Барутана», расположенный под городом, а после того, как солдаты ЗНГ ворвались внутрь, подорвали боеприпасы вместе с собой. Погибло около 200 хорватских солдат, множество пропали без вести. Казармы в Дуго-Село удалось взять только 23 декабря.

Несмотря на блокаду своих же собственных частей и патриотический порыв национализированной части населения, бурно скандировавшей «На Загреб!», войска ЮНА вовсе не рвались подавить мятеж. 2-я механизированная пролетарская бригада, относившаяся все к той же элитной 1-й мехдивизии, отказалась ехать на фронт и осталась в месте дислокации. 50-я моторизованная бригада просто дезертировала в полном составе. Армия разваливалась. Зачастую в строю находилась в лучшем случае 50% списочного состава частей постоянной готовности. В кадрированных частях в расположении могло остаться 5-10 солдат с одним заставником (прапорщиком).

Те части, которые все же остались верны присяге, наступали медленно из-за отсутствия какого-либо централизованного снабжения. Если же удавалось найти для солдат еду и горючее, в дело вступали хорватские войска. К октябрю ЗНГ насчитывало 60 бригад и несколько отдельных батальонов, уже имевших в достатке и оружие, и боеприпасы, и даже форму, хотя в Вуковаре многие шли в бой в джинсах и футболках (к тому моменту сербов и югославов в городе не осталось).

ris-19План ЮНА по подавлению мятежа в Хорватии

Однако сам план, по которому действовали войска ЮНА, оказался изначально ошибочным. Вместо того, чтобы рваться на Загреб, к Вараджину, Карловацу и прочим центрам Хорватии, оплотам сопротивления ХДС, куцые сербо-черногорские остатки югославской армии в первую очередь брали под контроль районы, населенные сербами, и, лишь заняв их, продолжали движение вперед, фактически – в никуда.

Основной задачей Народной Армии становился не разгром ЗНГ, а факт занятия определенных территорий. В итоге, для частей, все же вышедших из коридора безопасности, подконтрольного САОК, наступала ситуация, прекрасно известная по первой чеченской кампании, когда днем войска еще могут контролировать территорию в зоне досягаемости своих «Застава М87» (лицензионная копия НСВ), а ночью правят бал хорваты, свободно передвигаясь и нанося удары.

Югославы практически не применяли ни самолеты, ни вертолеты, из-за чего сухопутные войска могли полагаться лишь на артиллерию, с которой тоже все было не столь гладко ввиду отсутствия нормальной связи.

Куда более активно действовали добровольцы, достаточно массово вливавшиеся в войска. Не имеющие достаточно не только тяжелого, но даже стрелкового оружия, зачастую они его просто отбирали у солдат ЮНА и действовали самостоятельно. Дошло до того, что черногорские добровольцы без приказа осадили город Дубровник и удерживали его в осаде до 26 мая 1992 года, даже после заключения перемирия, признания Хорватии и вывода войск. Вместе с ними действовала и Требиньская бригада ТО, недовольная ведением боевых действий.

Столь же бесславно закончилась и морская блокада Хорватии. В сражении в далматинских проливах (в Хорватии известно как «Бой в Корчуланском канале») береговая артиллерия хорватов сорвала попытки сербов установить контроль над побережьем.

Соединение каперанга Илии Брчича вышло в море для обстрела Сплита, однако в первый же день сторожевой катер PČ-176 «Mukos» подорвался на мине (или самодельной торпеде). При попытке провести спасательную операцию корабли были обстреляны с береговых батарей (по словам Брчича, по ним стреляли немецкие 88-мм зенитки FlaK), но экипаж все же удалось спасти. На следующий день корабли обстреляли ВМБ Сплит, повредив два парома, городскую ратушу, археологический музей, техническое училище и городской спортивный центр, несомненно, тоже находившиеся на территории военно-морской базы.

Отойти коротким путем корабли не могли из-за выставленных якорных мин, поэтому им пришлось прорываться через проливы между островами Хвар и Корчуля. Чтобы обеспечить отход кораблей, 6 истребителей-бомбардировщиков СОКО J-21 Jастреб нанесли удар по позициям артиллерии в проливе, потеряв один самолет.

Однако из-за разразившегося шторма корабли стали выходить через Корчуланский пролив только 16 ноября, попав под обстрел из 76- и 85-мм орудий, потеряв один тральщик потопленным, один оставленным и один поврежденным. После такого фиаско ВМС Югославии больше не пытались установить блокаду.

ris-20PČ-176 «Mukos», поднятый с моря и введенный в 2008 году в строй ВМФ Хорватии как OB-02 «Šolta»

Тем временем ЗНГ, 3 ноября переформированный в Вооруженные Силы Республики Хорватия, проводил свои военные операции. В результате операции Оркан-91 они устроили этнические чистки на территории Западной Славонии, до которой так и не дошли югославские танки, и откуда были вынуждены бежать 70 тысяч сербов.

Видя полную невозможность подавить мятеж и нежелание куцых остатков армии воевать, Белград пошел на переговоры. В начале января было подписано очередное, двадцать первое соглашение о прекращении огня, после которого начался процесс вывода войск ЮНА с территории Хорватии.

19 декабря Хорватию признала Исландия, 24 декабря – ФРГ, а 15 января – все остальные страны, входящие в ЕС. Разумеется, не обошлось без эксцессов. 7 января Эмир Шишич, пилот МиГ-21 124-й эскадрильи перехватчиков 117 истребительного полка, сбил вертолет с UH-1 с пятью членами миссии ЕС, летевшими в Белград. Одновременно с независимостью Хорватии в Книне была провозглашена Республика Сербская Краина, президентом которой стал Милан Бабич. Ее, разумеется, не признал никто.

Войска ЮНА, по результатам переговоров, покидали Хорватию. Их места в окопах занимали солдаты ВСК (Войско Српске Краине – армия Сербской Краины). Югославы с молчаливого одобрения начальства бросали на позициях оружие, боеприпасы, оставляли танки, самолеты и даже две батареи тактических ракетных комплексов 9К52 «Луна-М». Из войск, и без того подточенных повальным дезертирством, сбегали десятки сербов, желавших воевать в составе ВСК.

Тем самым армия краинских сербов сумела обеспечить себя достаточным количеством военных специалистов, благодаря чему сумела устоять до 1995 года. Однако сама ЮНА проиграла очередную, на этот раз последнюю свою войну, окончательно потеряв свою страну.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Генерация пароля

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: